Президенты RU
Шрифт:
Иллюзии кончились. Теперь эти телодвижения истолковываются по-бытовому просто: это их, властителей, борьба за собственное богатство, могущество, благополучие.
Мы утратили доверие к ним, ибо поняли их простую систему.
Это примерно так, как на смену системе Птолемея пришла система Джордано Бруно.
По Птолемею, планеты описывали в космосе чрезвычайно сложные петли, подчиняясь Божественной воле. По Бруно, планеты делают простые круги, подчиняясь просто закону тяготения.
Простота движений и отсутствие Высших Мотивов показались столь обидны, что Бруно попал под прицельный огонь. Его сожгли.
Бросок на юг начался
14 декабря 1994, «МК»
Война началась ранним воскресным утром. Это грамотно. Вероломно, но очень грамотно.
Переговоры были назначены на 12 декабря. Срок ультиматума о разоружении истекает 15 декабря. А войска начали операцию утром 11-го. Почему?
Полуофициальное объяснение звучало так: «Действия войск должны побудить Дудаева к переговорам». Возможно, гибель женщин и детей побудит чеченца к переговорам. А возможно – это побудит его к войне.
Чего добивались «силовики» – Грачев, Степашин, Ерин? Мира? Мир им не нужен. Мир им опасен. В мирное время общество имеет обыкновение (вредную привычку) требовать расследований.
На чеченской войне уже есть потери. Мы знаем, сколько пленных вывезли из Чечни храбрые депутаты. Мы знаем, что в Москву прилетело три «цинка». Но мы не знаем, сколько солдат и офицеров завербовала ФСК (КГБ, ФСБ) России в армии России.
Говорят, не меньше сотни. А вернулось (живых и мертвых) около тридцати. Сколько осталось там на подходах к Грозному, на улицах Грозного? Сгоревших в танках, убитых на улицах и тут же раздетых догола, разлетевшихся на куски?
Как узнать, сколько их было, если контракты подписывались в одном экземпляре и оставались в ФСК?
То, что мертвые нам не нужны, – доказано. Три «цинка», прилетевшие с депутатами, весь день возили по городу. Военные не хотели их брать даже в морг.
Расследование? Но во время войны не бывает расследований. Война – цензура, военная тайна. А после войны… После войны – иди, ковыряйся в братских могилах.
«Где умный человек прячет лист? – В лесу. – А если он хочет спрятать мертвый лист? – Он сажает мертвый лес». Это – из рассказа Честертона о генерале, который убил офицера, а чтоб скрыть убийство – начал обреченную атаку, в которой погиб весь полк. Убитый исчез среди сотен трупов. Генерал, убивший офицера, стал бы преступником. Погубив полк, он стал национальным героем.
Пока в стране мир, рост чиновника – даже военного – определяется его коридорным талантом, умением нравиться, поддакивать, обещать. На войне нужны совсем другие таланты. На войне столичные шаркуны быстро линяют. Закатывается звезда собутыльников (Буденного, Ворошилова). Восходит жестокий Жуков.
Армия и ФСК провалили на Кавказе все «маленькие» дела. Теперь им поручено большое дело. Справятся ли, нет ли – неважно. Все равно маленькие грехи растворятся в большой беде.
По радио в воскресенье звучали удивительные оговорки. Первая же официальная сводка сообщала: «Военнослужащие российской армии начали продвижение на территорию Чечни». Не «армия», не «группировка» – «военнослужащие»! Можно подумать, что отдельные солдатики пошли гулять.
Вторую, еще более удивительную оговорку допустил Грачев. «Аушев [85] , – заявил наш министр обороны, – объявил войну президенту России!» Эта фраза – густая смесь ума и откровенности. Грачев выдает желаемое за действительное: он так хочет войны (которая сделает его главным человеком России), что слышит то, чего нет.
Но еще более важно, что Грачев заявил, будто война объявлена президенту страны, а не стране. Грачев подтвердил то, что мы знали и раньше: он – министр обороны президента, а не страны. Грачев не оговорился, а проговорился.
85
Президент Ингушетии.
Третья замечательная оговорка (проговорка) принадлежит члену «Выбора России» Юшенкову, председателю Комитета ГД по обороне. На воскресном митинге Юшенков сообщил: «Президент не советуется с нами. Поэтому продолжать поддерживать эту гнусную политику мы долее не можем». Пока советовался – выходит, могли поддерживать.
ТВ показывало, как по дорогам Чечни, Ингушетии, Дагестана движутся танки, БТРы, жуткие ракетные установки. А дикторы говорили, что это «вводятся части МВД». Это что – ехала милиция?
Весь воскресный день мы слышали о боях, бомбежках, видели горящие танки… Пришла информация о первых погибших, о том, что жители останавливают бронетанковые колонны [86] , о том, что избит и забит до смерти министр здравоохранения Ингушетии, пытавшийся своим «жигуленком» преградить танкам дорогу.
Кто и какую ставил задачу этим «частям МВД»? Неужели нельзя отшвырнуть «жигуленок» с дороги? Неужели нельзя отшвырнуть человека, не убивая его?
После всех этих кровавых новостей вечером в воскресенье прозвучало наконец обращение президента России (читайте внимательно):
86
Ложась под танки
«Введены подразделения войск Министерства внутренних дел и Министерства обороны РФ. Наша цель состоит в том, чтобы найти политическое решение проблем одного из субъектов Российской Федерации в Чеченской Республике, защитить ее граждан от вооруженного экстремизма. Как президент буду следить за соблюдением Конституции и закона, обязываю всех должностных лиц, ответственных за проведение мероприятия по восстановлению в Чеченской Республике конституционного порядка, не применять насилия против мирного населения, взять его под свою защиту. Обращаюсь к гражданам России чеченской национальности: уверен, что вскоре вы сможете сами в мирных условиях решить судьбу своего народа. Рассчитываю на вашу мудрость. Воины России, знайте, что, выполняя свой долг, защищая целостность нашей страны и спокойствие ее граждан, вы находитесь под защитой Российского государства, его Конституции и законов…
Эти слова так катастрофически не совпадали с событиями, что казалось, будто заявление сочинил инопланетянин.
Что происходит? Усмирение Чечни или решение совсем иных проблем?
Если усмиряем – почему так глупо, бездарно, неподготовленно? Сообщено, что десантники поймали Степашина – не знал пароль. Это – взаимодействие? Почему зимой? В горах и летом трудно. Почему мы ничего не знаем? Есть ли план?
Мы не просим раскрывать военную тайну, тем более что сегодня ее нет. Мы хотим знать, кто автор операции? Кто стратег? И сколько это будет стоить?
Федоров (бывш. министр финансов) и Гайдар (бывш. премьер-министр) не сговариваясь назвали сумму: «Несколько сот миллиардов сегодня, завтра – десятки триллионов». Что будет с бюджетом? с инфляцией? с экономикой?
Теперь надо выиграть чеченскую войну быстро и доказательно. Один взрыв в московском метро – и люди скажут: «Тот, кто приказал бомбить Грозный, поджег бикфордов шнур взрывчатки в метро [87] .
Высокопоставленные чиновники в Кремле подавлены. Их парализует страх. Они признаются (на ухо, в коридоре): «Мы не уверены, что, дав интервью, доедем до дома». Они уверены, что все их разговоры подслушиваются, что все доходит до «служб охраны». Справедливость этих опасений подтверждается тем, что телефоны спецсвязи внезапно ломаются именно у тех, кто позволяет себе не совсем лояльные речи.
87
Сбылось и это.