Чтение онлайн

Неделю назад Шеремет по ОРТ сказал, что во взрывах в Москве виноват Лужков. Вешать на Лужкова всех жеребцов и надевать на него женские парики – забава хоть и малоприличная, но все же забава. Пусть подергается. Но вешать на человека сотни мертвых…

Представьте, что черные тарелки репродукторов в Москве осенью 1941-го передали бы официальное сообщение: «В гибели москвичей от фашистских бомб виноват Сидоров» (или как там, в 41-м, звали председателя Мосгорисполкома…).

Даже ко всему приученные советские люди задумались бы: разве это Сидоров подписал пакт «Риббентроп – Молотов»? Разве Сидоров поставлял в фашистскую Германию стратегическое сырье, нефть и оружие? Разве Сидоров обезглавил армию? Разве Сидоров упрямо не верил разведке, которая сообщала, что 22 июня… Разве Лужков устроил войну на Кавказе?

Ругают одних (Басаева, Хаттаба), а убивают и делают бездомными других. И только это – точно как в Югославии.

Многие заметили, как начала меняться лексика и манера прежде с виду вроде бы интеллигентного премьер-министра. Для начала он предложил министрам (в присутствии телекамер, что очень важно) перестать пускать слюни и сопли. Потом пообещал «мочить террористов в сортире».

Все эти цели и задачи можно и следует формулировать гораздо приличнее и гораздо точнее. Потому что ведь ни один министр так и не понял, что ему делать на благо Родины. Ну, утер слюни и сопли, а дальше что?

Грубая лексика Путина выдается за твердость позиции. Но это вещи разные. Грубая лексика – это всего лишь попытка потеснить генерала Лебедя в умах избирателей, и больше ничего. Потому что и грубая речь Лебедя была направлена только на то, чтоб заставить избирателя отдать генералу свое сердце, но не содержала ничего полезного и конкретного.

Путин сказал «мочить» – и это оставило большое впечатление. Но когда убогая радость – «Во парень! Свой в доску!» – когда эта убогая радость проходит, понимаешь, что премьер умудрился не сказать самое важное. Он не сказал, кого «мочить», и не сказал, кто должен это делать.

Мочить террористов вообще – это задача такая же примитивная, как борьба с коррупцией. С коррупцией вообще мы боремся годы, и результаты налицо.

Может быть, надо совсем другое? Может быть, вместо слабого рычания (грубые словечки еще можно перенять, а бас взаймы не возьмешь), может, вместо этих публичных выходок надо тихо подписать приказ?

Пусть Верховный главнокомандующий России и премьер-министр России договорятся между собой, кто из них подпишет секретный приказ конкретной спецслужбе (ГРУ, ФСБ, «Альфа» – мы не знаем, кто лучше подходит). А вскоре утром на центральной площади Грозного будут торчать на палочках головы вот тех самых, кого Путин избегает называть.

А спецслужбы – у них есть своеобразное понятие чести. И они больше не хотят понимать туманные намеки, а потом становиться крайними. Они хотят всего лишь бумажку с подписью. Пусть это будет приказ неконституционный – но пусть это будет приказ с личной подписью того, кто посылает их на смерть.

P.S. Когда в Москве взрывают дома – гибнут москвичи. Большинство погибших – русские. Тем не менее, там погибли и турки, и грузины, и много еще кто. Там погибли и кавказцы, и мусульмане… Это значит, убийцам абсолютно все равно, кого они убивают.

Вот бы и нам с тем же холодным, беспощадным равнодушием поймать тех, кто действительно виноват.

Убить человека или украсть миллиард долларов – что хуже? Ответ в Уголовном кодексе: за воровство «в особо крупных» – до пятнадцати лет, за убийство «при отягчающих» – вплоть до высшей меры.

В 1992-м случайно встретил в театре одного из молодых реформаторов. Из тех, что тогда были министрами, а через год вдруг превратились во владельцев банков, корпораций, фондов, то есть стали мультимиллионерами.

Звали реформатора то ли Толя, то ли Петя [145] ; и вот я стал ему доказывать, что если люди всю жизнь тяжело работали, с трудом копили, а потом вдруг все их деньги, все сберкнижки исчезли – то, значит, все это кто-то украл.

Причем внезапное исчезновение стариковских миллионов совпало по времени с внезапным превращением реформаторов в миллионеров.

Молодой реформатор в ответ процитировал знаменитые строки Иосифа Бродского:

Выходило, что относиться к реформатору Пете следовало хорошо. Выходило, что ельцинский министр-некровопийца должен быть мне милей, чем, скажем, сталинский министр-кровопийца Ежов Николай Иванович. С этим не поспоришь. Да еще авторитет Бродского. И хотя «милый» – это одно, а «милей, чем кровопийца» – несколько другое, все же мысль о милых реформаторах как-то закрепилась.

Но параллельно и быстро сокращалась средняя продолжительность жизни граждан РФ. Миллионы умерли и умрут хоть и своей смертью, но преждевременно. То есть могли бы еще пожить, а не вышло. И вот если бы удалось доказать связь между тем, что единицы стали миллионерами, и тем, что миллионы умерли раньше срока, то оказалось бы, что ворюги – в то же время еще и кровопийцы.

Гораздо больше пишут о том, что стало с доходами людей, чем о том, что стало с душами этих людей.

Взять такую невинную вещь, как популярность. Ну есть, ну нет, ну была да сплыла – нам-то что?

Вот Немцов, вот его рейтинг 1997 года – 60 %. Он тогда числился «преемником», подавал надежды. А через год от рейтинга осталось 2 % – рожки да ножки да прозвище Пудель. Большинство отнеслось к этому равнодушно, а некоторые, увы, злорадствовали.

Эх, дорогие мои соотечественники! Рейтинг Гайдара ли, Немцова ли, Лебедя ли – это вовсе не они. Это наши вера, надежда, любовь.

Ведь рейтинг у Немцова не на лбу напечатан, рейтинг – не синусоида в газете и не табличка. Это чувства людей к конкретному лицу. И если рейтинг вчерашнего преемника упал, то не злорадствовать надо, а горько плакать. Ибо это миллионы людей (а 60 % – это около семидесяти миллионов взрослых людей) еще раз потеряли веру, надежду…

Политикам кажется, что рейтинг – нечто вроде денег. Скинемся, говорят они, и опять купим себе власть. Но рейтинг – не деньги. Он вообще не их собственность. Он взят взаймы у людей, а потом пропит и разворован.

Те, у кого рейтинг упал (чаще всего в грязь), даже не понимают, что предали людей, обманули их в лучших чувствах. Они просто достают из кармана еще десять миллионов долларов на концерт поп-звезд, рассчитывая, что человек послушает Пугачеву – и опять поверит, опять проголосует «за».

И если им опять поверят – значит, их расчет оправдается, значит, они умные, значит, они лучше знают свой народ, знают, как оставить нас в дураках.

P.S. Встретив высокий рейтинг Путина, не пугайтесь. У Лебедя был еще выше. А уж у Ельцина в 1991-м торчал до небес.