Президенты RU
Шрифт:
Граждане СССР боялись КГБ. Большинство не любило органы и боялось их, но и те немногие, кто любил органы, тоже боялись. И те, кто там работал, – тоже боялись. Все знали, что эта контора может уничтожить любого. И могущество конторы в значительной степени базировалось на этом всеобщем страхе.
В шестнадцать лет полагается мечтать о свободе. Редко кто мечтает оказаться среди душителей. И совсем уж мало кто с гордостью об этом рассказывает.
«КоммерсантЪ-Власть» (14.03.2000) опубликовал отрывки из книги Путина:
«Я вообще рос как все – дворовым мальчишкой. В школе какое-то время нравилось. Пока удавалось оставаться, что называется, неформальным лидером. Школа рядом с моим двором. Двор был надежным тылом, и это помогало. Роль, которую я тогда играл, была похожа на роль судебной власти, а не исполнительной (такой „дворовый“ судья называется „авторитет“, он „разруливает“. – А. М.) Пока это удавалось – нравилось. Потом стало ясно, что дворовых навыков недостаточно, – и начал заниматься спортом. Но и этого ресурса для поддержания своего, так сказать, статуса хватило ненадолго. Нужно было еще и учиться хорошо».
«Дворовые навыки» – это что? Это сила, жестокость и наглость. Именно такое лидерство обеспечивается двором в качестве «надежного тыла». Потому что лидерство ума и души в принципе не может быть основано на дворовых навыках, не может базироваться на поддержке дворовой шпаны.
Сила есть – ума не надо. Когда дворовых навыков стало не хватать, мальчик «начал заниматься спортом». Изящно сказано. Но пошел он не в фигурное катание, не в гимнастику. Он пошел в дзюдо – чтобы еще сильнее, еще больнее… И только когда опять «не хватило» – ну тогда пришлось учиться. А если б хватило?
К девятому классу для «так сказать, статуса» стало, видимо, не хватать и хорошей учебы. Пошел разглядывать здание «конторы».
Вот он какой, начавший в шестнадцать лет мечтать о КГБ. Ради этого идет на юридический, то есть методично добивается цели.
Он хочет стать винтиком самой страшной машины.
В 1970-х, повторим, все боялись КГБ – и те, кто любил, и те, кто ненавидел. И считали всемогущей организацией, а членов – всемогущими и стоящими вне закона, над законом. Стать кэгэбэшником значило получить власть над людьми и возможность делать с ними что хочешь. Потом, внутри, оказывалось, вероятно, что это во многом канцелярия, рутина, сплетни и подсиживания – как везде. Но это – потом, внутри. А снаружи, когда мечтают, – все по-другому, в ореоле.
Он мечтал о КГБ – значит, мечтал, чтобы все его боялись.
Чубайс в том интервью («КоммерсантЪ» 24.11.99) говорит:
«Если Путин меня пригласит, я сделаю всё, чтобы его поддержать».
Что – все? То же, что и всегда: доставать деньги и лгать.
Мало кто решается делать все ради чего бы то ни было. Еще меньше в этом признаются. Чубайс, говоря «Я сделаю всё, чтобы…», даже не заметил, что произнес знаменитую и абсолютно аморальную формулу: цель оправдывает средства.
Цель – сделать Путина президентом. Средства – всё что угодно. Чубайс, сам не замечая, произнес кредо иезуитов как свое, родное. И тут же, как полагается иезуиту (символ лицемерия), стал убеждать интервьюершу в том, что «очень большой удельный вес в мотивировках Путина имеют чисто этические и нравственные категории».
Чубайс даже не может понять, почему люди смеются, когда он рассуждает о «чисто этических и нравственных категориях». Я иногда думаю, что они там все сумасшедшие. Но нет, ложку в ухо никто не несет.
Очень часто они там проговариваются. Ощущение при этом испытываешь жуткое. Видишь, как из человека лезет именно то, что он изо всех сил пытается скрыть.
Интервью Чубайса в этом смысле – просто наглядное пособие. После нравственных категорий он пускается в такую откровенность, что оторопь берет. Цитирую без пропусков:
«Путина долбают, говорят: “Володя, ну кто же так делает? У тебя выборы в июне, а ты начал в сентябре. Неправильно, у тебя будут тысячи проблем. Нужно сейчас немного притормозить, а вот там где-нибудь в мае начать и врезать, и все будет классно”».
Давайте разбираться: кто говорит, когда, о чем.
Кто. «Путина долбают» – могло относиться к врагам. Но враги, долбая Путина, не станут говорить ему «Володя» и давать полезные советы. Значит, это говорят друзья. Школьных друзей давно нет и в помине; на той вершине, где находится Путин, ни на какие человеческие дружбы просто нет времени. Рядом с Володей только самые близкие соратники (трое? пятеро?), и один из них – Чубайс – рассказывает в качестве очевидца и участника этих узких бесед, как они там долбают Володю. (Не забывая обозначить интимную близость: «Володя» – прямо как Крупская.)
Когда. Не позже середины ноября 1999 года.
О чем. Это самое важное. Что означает фраза «У тебя выборы в июне, а ты начал в сентябре»? Что начал? Ответ известен: войну. Это войну надо сейчас (в ноябре) немного притормозить, а в мае (под самые выборы) начать и врезать, и все будет классно. А что будет классно? Из контекста ясно: победа на выборах.
Чубайс рассказал, не враги.
Значит, и Володя, и приближенные считают войну предвыборным ходом. Мы это и раньше понимали, но одно дело – догадываться, а другое – услышать от соратника. Спор в ноябре у них идет только о том, когда врезать. Те, кто думает, что выборы в июне, считают, что надо притормозить войну; и не из чисто конкретно нравственных категорий, а потому что будут «тысячи проблем». (Теперь, в марте, можно уточнить: две тысячи убитых, не считая женщин и детей, и пять тысяч раненых, не считая женщин и детей.) Они предостерегают Володю, но не из жалости к роте десантников, а из опасения за рейтинг.
А Володя не соглашается отложить врезание ближе к июню, к выборам. Может, знает, что выборы будут в марте. А может, просто потому, что любит это дело, любит врезать. Дворовые навыки.
Но надо отдать должное: навыки сдерживать умеет, умеет ждать, терпеть. 25 июля 1998 года его назначили директором ФСБ. Через год с лишним он стал премьером и начал войну в Дагестане, сказав, что «управимся за неделю». Спустя два месяца растерянные генералы показывали бетонные укрепления, которые и бомбами не возьмешь, жаловались журналистам: «Вы только поглядите! Это же настоящие укрепрайоны! Это же строили не меньше года! Куда смотрели местные жители?!»
А куда смотрел наш директор ФСБ? Он или не знал (?!), или молча, то есть соглашаясь, наблюдал вооружение боевиков, строительство укрепрайонов в Дагестане (!), завоз огромного количества боеприпасов из России (!!). Повторим: все это происходило не в мятежной неподконтрольной Чечне, а в России, в Дагестане. Это как понять?
Впрочем, может, это для нашего блага? Раздолбать боевиков до того, как они построили укрепрайоны и создали огромные арсеналы, было слишком легко. Для консолидации страны, когда народ так разобщен, так разуверился в вождях, – нужен сильный внешний враг. Нужна тяжелая победа, чтобы можно было ею гордиться, как Великой Отечественной. И добились. Две недели брали площадь Минутку, три недели – село… По характеру военные сводки напоминают 1943-й: тяжелые позиционные бои. Мудрый Сталин (на которого нередко ссылается Путин), когда кто-то завел речь о потерях, сказал: