Чтение онлайн

Политические назначения нам не в новинку. И последствия точно известны заранее.

Когда «новые» чиновники, опережая музыку и не дожидаясь новых слов, молитвенно запели советский гимн, я выключил звук, на экране остались физиономии, торжественно разевающие рот, а гимн доносился теперь приглушенно, откуда-то сверху и сбоку – видимо, от соседей.

Сплю я, что ли?

Оказывается, всё это уже было. Всё это мы уже читали у Булгакова в «Собачьем сердце». Семьдесят лет назад он описал политическое назначение управдома. Разве что-нибудь изменилось?

Всю первую зиму нового ХХI века страна пела старый гимн под доносящийся из Приморья треск лопающихся батарей парового отопления.

Какие, к черту, политические назначения? Наши политические назначенцы губят всё, чем руководят. Ибо не о деле пекутся, а о «линии».

Все происходящее с нами давно описано в классической и, главным образом, в детской литературе.

Пожалуйста, перечитайте эпиграф. В этих строчках из «Маленького принца» вдруг обнаружились две вещи, которых прежде не замечал, не понимал. Король отдавал только разумные приказания, потому что был очень добр. Это потрясающе точно. Для счастья подданных нужен добрый король. Ибо умный король может отдавать совершенно бесчеловечные приказания. История полна умных бандитов, умных убийц.

Еще одно, не замеченное прежде. Антуан де Сент-Экзюпери полагал, что генерал не может обернуться морской чайкой. Это он не знал наших генералов. Они и в окно выпорхнут, и яйца снесут, и от подчиненных добьются именно того, что умеют сами, – оборачиваться чайкой.

Новые руководящие кадры у нас из КГБ, из СПб. и из «Единства». Про КГБ и СПб. мы хотя бы знаем, что это такое. А «Единство»?

Березовский выстругал «Единство» [171] из поленьев, валявшихся где попало. Народ и сейчас не назовет даже пяти членов этой партии, а ведь это правящая партия! Шойгу, Карелин – и всё. Но они не в счет. Они известны как министр-спасатель и как спортсмен, а не как политики, не как идейные вожди. Ни идей, ни вождей – какая же это партия? Это коллективный Буратино. А с Березовским случилось в точности как с папой Карло. Он выстругал деревянного человечка, чтобы тот плясал перед публикой, зарабатывая папе Карло на кусок хлеба и на стаканчик вина (такой был план). А помните, что произошло? Помните первое, что сделал Буратино? В тот же миг, как папа Карло его дострогал, он соскочил с верстака и – топ-топ – на улицу. Сбежал. Папа Карло погнался за ним: «Стой! Куда?!» А Буратино подбежал к полицейскому, упал, прикинулся мертвым. Толпа шумела: «Карло – злой, нехороший человек!» Полицейский потащил папу Карло в тюрьму. А он пылил башмаками и охал: «Ох-ох, на горе себе я вырезал деревянного человечка!» [172] **

Расплачиваемся мы. Все мы? Стоит задуматься. Снизится ли хоть на цент уровень жизни Путина в результате неизбежных «ошибок»? Наверное, нет. Значит, миллиарды долларов потеряем не совсем «все мы». Из нас надо вычесть тех, кто с гарантией не обеднеет: президент, губернаторы, депутаты…

Когда стало ясно, что подлодка «Курск» утонула, когда стало ясно, что генералы-адмиралы непрерывно врали, спасая карьеру, вместо того чтобы думать о людях, – многие кроме горя испытывали законное недоумение: почему никто не подает в отставку?

Только через десять дней после катастрофы президент сообщил новость: военные якобы написали ему рапорты об отставке, но он их отклонил.

Может быть, и написали. Мы не видели. Но если и написали – то это были фальшивые рапорты.

Искренний порыв «в отставку!» возникает сразу, как только становится известно о катастрофе. А если рапорт пишут на десятый день, то похоже, что генералам сказали: «Давайте для приличия напишите прошение об отставке. А президент ее не примет».

Чубайс минувшим летом не раз заявлял, что угля запасено выше крыши, что РАО «ЕЭС» готово к зиме как никогда. Увы, у этого «как никогда» оказался совсем иной смысл. Больницы отключали как никогда, люди замерзали и умирали как никогда. Но Чубайс летних обещаний не вспоминал, в отставку не просился, боролся за немедленную приватизацию РАО, которую называет реструктуризацией, а противников – врагами России.

Когда Приморье окончательно замерзло, и президент спросил: «Кто ответит?», и запахло жареным, Чубайс немедленно и по всем телеканалам заявил:

– Президент абсолютно прав! Мы примем любое решение президента! [173]

На наших глазах государство отделилось от страны.

Страна сократилась. По размерам – на четверть. По населению – вдвое.

А число чиновников увеличилось в разы. Обогатились они – в разы.

Население – бедный родственник государства.

Президент постоянно говорит о необходимости усилить государство. Но государство – это абстракция. А реальность – это государственный аппарат. Президент постоянно говорит, что аппарат проела коррупция. Это бесспорно. Но выходит, что усиливать государство – это усиливать тех самых чиновников, которых проела…

Президент убрал двух олигархов. Но система осталась. Сталин убирал тысячами – система только крепчала. Ельцин убирал кого попало, в том числе и преданных, – система не менялась.

Путин продолжает прежнюю линию. Его назначили внезапно, и он действует так же. Его назначили – «из соображений», и он руководствуется тем же. Но эта система уже доказала свою неспособность наладить нормальную жизнь.

…Мы ждем перемен. Подумайте: мы ждем? или надеемся? или требуем? Ждать и надеяться – это рабская позиция. Можно еще «молим», «умоляем». У нас помазанник или президент? Или президент, из которого мы стремительно делаем помазанника? То есть не выбранного нами, а дарованного нам милостью Божьей. А его даровал Б.Н. по инициативе Б.А.

Пусть бы назначал преданных в повара, в охрану. Но не в руководство страны. Хочешь преданности – возьми щенка. Но там, где от человека зависят жизни других людей, там, на этих постах, должны быть добрые и умные.

Пока Ельцин держал унтера Барсукова в кругу своей обслуги – ладно. Когда возвел его на пост шефа охраны – ладно. Сделал генералом человека, вся работа которого была открывать дверь и кланяться, – ладно. Но вот Барсуков стал шефом ФСБ и вскоре возглавил операцию по спасению Первомайска, захваченного Радуевым. Результат: села нет, Радуев ушел через тройное кольцо, а Ельцин остался в нашей памяти с идиотской фразой про тридцать восемь снайперов.

Позор за ошибочное назначение вылился на президента, а не на унтера.

Когда президент Путин недавно поменял силовиков, самое большое восхищение вызвали не назначения, а абсолютная неожиданность этих назначений. Публично звучали восторги: без утечек! никто не знал! даже Касьянов! даже Волошин!..

А почему столь полная секретность? Зачем она президенту? Из любви к прежней профессии?

Но решение, принятое втайне, выглядит интригой, а не заботой о благе страны. Интрига нуждается в тайне, а забота – нет.