Чтение онлайн

– Я старался делиться с подчиненными необходимой информацией.

– Старались? Разве мистеру Сабичу не было необходимо знать, какие дела ведет мисс Полимус? Он бы тогда мог установить, у кого из ее подследственных имеется мотив к совершению убийства.

Реймонд понимает, к чему клонит Стер, но пытается держать оборону.

– Другая необходимая информация у мистера Сабича была.

Реймонд допускает грубую ошибку. Сами юристы – никудышные свидетели. Неужели он смеет утверждать, что дела, над которыми работала Каролина, не являются ключами к выдвижению версий? Сэнди между тем продолжает прижимать противника:

– Служащие правоохранительных органов всегда опасаются мщения со стороны преследуемых по суду, не так ли? Это отнюдь не редкое явление, вы согласны? Соблюдение общественного порядка невозможно, если полицейские и прокуроры подвергаются нападениям, если их калечат и убивают? Когда убили мисс Полимус, публика и пресса высказывали мнение, что преступник – один из тех, кого она в свое время отправила за решетку. Вы это помните?

Загнанный в угол Реймонд вынужден отвечать односложным «да».

– Значит, мисс Полимус вела преимущественно крупные дела? Тогда тем более важно было знать, чем она занималась?

– Да.

– И зная это, вы, мистер Хорган, после начала расследования убийства мисс Полимус собственноручно изъяли из ящика ее письменного стола папку с одним делом. Это так?

– Да, так.

– Вероятно, это было щекотливое дело?

Ларрен, с интересом наблюдавший словесную схватку двух видных профессионалов, вдруг прерывает Сэнди:

– Какое отношение эта папка имеет к делу, которое слушается?

– Самое прямое, ваша честь. Думаю, что это понятно.

– Нет, мне не понятно.

– Свидетель показал, что мистер Сабич, расследуя убийство мисс Полимус, не сообщил ему важную информацию. Следовательно, ответчик имеет право знать, каких принципов на этот счет придерживается мистер Хорган.

– Вы путаете вино и воду, мистер Стерн. Мистер Хорган был окружным прокурором.

Неожиданно приходит подмога.

– Ваша честь, не имеем возражений против характера вопросов защиты, – вставая, говорит дель Ла-Гуарди.

Мольто хватает Нико за рукав. Тот, вероятно, хочет продолжения дискуссии о профессиональной этике, рассчитывая, что ход прений покажет присяжным степень нарушения мною норм поведения. Но он заблуждается. По тому, как горячо Мольто в чем-то убеждает его, я догадываюсь, что Нико не понимает, к чему ведут вопросы Сэнди. Интересно, он знает о «папке П.» или забыл о ее существовании? Я пишу записку Сэнди: «Кому Хорган говорил о „папке П.“ – Нико, Мольто или вообще никому?»

Он быстро схватывает смысл записки и продолжает допрос:

– Итак, это было щекотливое дело, верно?

– Да.

– И оно содержало данные о…

Ларрен на страже, как цепной пес. Он прерывает Сэнди:

– Нас сейчас не интересуют внутренний распорядок в прокуратуре и расследования, которые там ведутся. Напомню вам, мистер Стерн, что многие дела Большое жюри относит к разряду секретных. Вы сами говорите, что это было щекотливое дело. Не будем его касаться. Давайте двигаться дальше.

– Хорошо, ваша честь. Я вовсе не собирался выдавать какие-то тайны.

– Надеюсь, – с недоверчивой усмешкой парирует Ларрен и берет графин с водой. – Продолжайте.

– Дело было настолько щекотливое, что вы поручили его мисс Полимус и никого не поставили об этом в известность. Так это было?

– Да, так.

Сэнди перечисляет тех, кого следовало бы информировать, – Лидию Макдугал, заведующего отделом специальных расследований Майка Долана, еще трех-четырех человек.

– Даже вашему заместителю, мистеру Сабичу, ничего не было известно?

– Даже ему.

– Вы передали мистеру Сабичу папку с документами по этому делу только тогда, когда он сообщил, что она пропала из кабинета мисс Полимус. Верно?

– Верно.

Сэнди умолкает, дает присяжным возможность переварить услышанное. На репутацию Реймонда надвигается тень.

– Скажите, мистер Хорган, мисс Полимус была амбициозной женщиной, как по-вашему?

– Какое содержание вы вкладываете в понятие «амбициозная»?

– Общепринятое содержание, общепринятое. Она любила выступать перед публикой, хотела продвинуться по службе?

– Верно.

– И она выразила желание заняться этим делом?

– Насколько я помню – да.

– Итак, вы поручили мисс Полимус это чрезвычайно щекотливое дело, о котором знали только вы двое и за которое она была рада взяться как раз в то время, когда вы состояли с ней в близких отношениях?

Реймонд заерзал на стуле. Понял, что от Алехандро Стерна пощады не жди.

– Я точно не помню, когда я поручил ей это дело.

– Тогда позвольте мне напомнить. – Сэнди берет обложку папки, показывает дату возбуждения дела и называет месяцы, когда они встречались. – Итак, вы поручили это щекотливое дело мисс Полимус, будучи с ней в близости?

– Похоже, так оно и было. – Сэнди устремляет на него рентгеновский взгляд. – Я отвечаю на ваш вопрос – да!

– То, что вы никого не информировали об этом поручении, противоречит правилам в прокуратуре, разве не так?

– Я был в то время окружным прокурором и имел право решать, когда сделать исключение из правил.

– И вы сделали исключение для мисс Полимус?

– Да.

– С которой вы были… Стенограф, пожалуйста, вычеркните это… обычно такие дела поручаются более опытным сотрудникам, правильно я понимаю?

– Да, опыт сотрудника – важный аспект.

– Но в данном случае вы им не руководствовались.

– Не руководствовался.

– И вы с мисс Полимус сохранили это поручение в секрете и после того, как ваши отношения прекратились?

– Именно так. – Первый раз он слегка улыбается: – Но я-то не изменился.

– Вам не было стыдно?

– Мне это не приходило в голову.

– Когда мистер Сабич собирал данные о делах мисс Полимус, вам не пришла мысль положить папку обратно в ящик ее стола?