Чтение онлайн

– Ваша честь, – вмешивается Сэнди. – Мы надеемся, что суд не позволит обвинению продолжать рассмотрение соответствующих свидетельств в отсутствие стакана. Вместе с тем защите хотелось бы, с вашего позволения, высказаться по этому поводу.

– Понимаю, мистер Стерн. Вы желаете сами изучить все. Повторяю, я не допущу, чтобы свидетели высказывали свое мнение о вещественном доказательстве, которого никто не видел. – Он бросает презрительный взгляд на Томми. – Мистер Мольто, я бы посоветовал вам вечерком лучше подготовиться к завтрашнему заседанию. А на вашем месте, мистер дель Ла-Гуарди, я засучил бы рукава и самолично обыскал хранилище вещественных доказательств.

– Я так и сделаю, ваша честь, – послушно отзывается Нико.

Мы возвращаемся в зал заседаний. Сэнди кидает на меня мимолетный взгляд, словно спрашивая, куда подевался стакан. Если Ларрен сдержит свое обещание, этот пункт обвинения не сработает. Сэнди, по-видимому, не знает, стоит ли на это надеяться. Я тоже не знаю.

– Ты действительно думаешь, что они не предъявят это доказательство? – спрашиваю я его. Все ждут, когда судья объявит заседание закрытым.

– Ясно одно: это очень серьезная улика, – говорит он. – Вечером придется поработать.

Это замечание означает, что нам с Кемпом придется провести несколько часов в библиотеке Алехандро Стерна.

Приблизительно в половине десятого вечера в библиотеку приходит Джейми и говорит, что мне звонят. Я выхожу в приемную, а Джейми остается посмотреть дела из Верховного и апелляционного судов. На телефонном аппарате мигает сигнальный огонек: ждут, когда я подойду. Скорее всего это Барбара. Она иногда звонит в это время, интересуясь, как прошел день, и каждый раз я плету причудливую сеть из неуверенности и надежд.

Незадолго перед началом судебного процесса я сделал все возможное, чтобы пореже видеться с женой. В частности, предложил, чтобы она не ждала меня и ложилась спать. Ужинал я со Стерном и Кемпом, избавив ее таким образом от вечерних хлопот, а себя от полуночных разговоров, во время которых мне приходилось снова и снова пережевывать аргументы обвинения и контраргументы защиты. Мне было нестерпимо слушать ее рассуждения. Взяв телефонную трубку, я слышу другой голос.

– Как делишки? – спрашивает Лип. – Я думал, что нам дадут по медали за храбрость.

– Твои показания были просто замечательные, – говорю я. Какая польза, если я выложу то, что на самом деле думаю?

– Ладно, хрен с ними. Я тебе вот что скажу: сегодня утром является Шмидт и говорит, что, если я вздумаю кобениться на суде, придется мне в ночную по Северной стороне топать. С этим мужиком шутки плохи.

Я мычу что-то маловразумительное. Мне и самому доводилось делать подобные предупреждения полицейским, которые водят дружбу с членами защиты.

– Как насчет встретиться сегодня? Поговорить о том дельце, в котором я обещал тебе помочь. – Лип имеет в виду поиски Леона. – Мог бы тебя домой подбросить. Ты там еще долго пробудешь?

– Еще часа два.

– Заметано. Я как раз с четырех до полуночи дежурю. Жди меня в одиннадцать тридцать на углу Гранд и Киндл. Я буду в своем «овне».

Все происходит как в шпионском боевике. Я выхожу из вестибюля здания и секунд через пять вижу Липа. Он прошел горнило свидетельского допроса и теперь спокоен, хотя многие посчитали бы за благо держаться от меня подальше. Он так быстро выскакивает из-за поворота, что зад машины заносит на тротуар.

Я снова хвалю его за показания:

– Ты хорошо говорил, потому что играл в открытую.

– Стараюсь, – говорит он, включая радио.

Из приемника раздается грохот.

– Здорово, правда? Мы эти дни с фэбээровцами по всему городу мотаемся. Они это называют борьбой с незаконным оборотом наркотиков. Гиблое это дело! Первый день кое-какой улов был, а потом ни хрена. Никого не прищучили.

Полицейские и преступники. Я ловлю себя на том, что тоскую по работе. Из-за дождя в приемнике то и дело потрескивает. Должно быть, надвигается гроза. Мне не хочется первым начинать разговор о Леоне, и все-таки я спрашиваю Липа, как дела на этом фронте.

– Я еще не начинал. Скоро возьмусь. Только непонятно, где его искать. У тебя есть идеи?

– Нет у меня идей. Но вообще-то говоря, гомиков по имени Леон не так уж много. Поспрошай официантов, своих ребят – может, кто знает.

– А если он в Сан-Франциско переехал? Или помер от СПИДа? – Мне не хочется думать, что старания Липа пропадут впустую. – Можно задать один вопрос?

– Валяй.

– Это в самом деле так важно для тебя – найти этого типа?

– Чертовски важно.

– Надеешься что-то разузнать у него?

– Да, мне нужно кое-что выяснить, Лип. Это я тебе честно говорю.

– О Мольто?

– О Мольто. По-моему, с ним что-то нечисто.

Мы подъезжаем к конечной остановке автобуса. Это мрачное место, тем более в дождливую полночь. Я печально смотрю на темный навес. Угасающая вера Липа в меня тяжелым грузом ложится на сердце. Ему тоже не по себе. Мое желание вывести Мольто на чистую воду не просто отвлекающий маневр. Липу не хочется ввязываться в эту историю. Ни для кого другого он не стал бы этого делать.

– Хорошо бы заглянуть в досье на этого типа. Бермену, частному сыщику, работающему на Сэнди, не удалось раздобыть его в полиции.

– Я же говорю, прикрыли они это дело, неужели неясно? Кеннили не просто так с тобой встречался.

– Откуда ты знаешь, что мы встречались?

– Начальник ни шагу не ступит без того, чтобы подчиненный не знал об этом.

Дождевые капли стучат по стеклам. Воздух в кабине спертый.

– И что же он тебе рассказал? – спрашивает Лип.

– Немного. Например, что Каролина и Ларрен когда-то были без ума друг от друга. Что ты об этом думаешь?

– Тут и думать нечего. Ухажеров у нее было – не сосчитать.

– Еще сказал, что Ларрен уговорил Реймонда взять ее в прокуратуру.

– Очень даже похоже, – говорит Лип.

– Я тоже так думаю.

– Что еще?

– Кое-какие события из древней истории вспоминал. Ты же знаешь, что грязное было место – Северное отделение, но не думаю, что Мольто брал.

– И ты ему веришь? Насчет Мольто?

– Не очень.

– Ему вообще не стоит верить, особенно насчет того, где чисто, а где грязно. Откуда только такие берутся?