Чтение онлайн

По словам М.Ю. Крысина, «Годманис и Юрканс выра­зили пожелание, чтобы США создали свой информацион­ный центр в Риге... оказали экономическую поддержку ча­стному сектору в Латвии... содействовали американским капиталовложениям в экономику Латвии и помогли в под­готовке специалистов по политологии, экономике и меж­дународному праву».

Одновременно в Прибалтике активизировались быв­шие пособники Гитлера. В Латвии и Эстонии были соору­жены памятники в честь тех, кто сражался на стороне гит­леровской армии. Как напоминал М.Ю. Крысин, «27 нояб­ря 1990 года министр обороны СССР Д. Язов выступил по Центральному телевидению с заявлением, в котором, в частности, сказал, что командующим военных округов от­дан приказ «решительно противодействовать сооружению памятников и других форм прославления фашистов и их наймитов, ликвидировать уже имеющиеся символы такого рода». Во исполнение этого приказа 5 декабря 1990 года «в четырех поселках Латвии прогремело четыре взрыва, уничтожившие памятники латышским легионерам СС».

Нарастало и сопротивление политике национал-сепа­ратистов и от значительной части населения Прибалтики. Помимо «Интерфронта» и «Равноправия», в Прибалтике были созданы и другие движения в защиту «некоренного населения». Против национализма выступала Компартия Литвы (на платформе КПСС), многие коммунисты Латвии и Эстонии, являвшиеся представителями местного насе­ления. Несмотря на моральный террор, угрозы и нападе­ния, они выступали за сохранение Союза. Они обраща­лись к Москве за помощью. 6 декабря 1990 года Вселат- вийский комитет спасения обратился к Горбачеву с просьбой ввести в Латвии президентское правление. Ана­логичные призывы к союзному правительству шли также из Эстонии и Латвии.

Однако Москва молчала. Более того, национал-сепара­тисты получали моральную и материальную поддержку от тех, кто разваливал СССР из Москвы. «Межрегиональная группа» депутатов во главе с Ельциным, Афанасьевым, По­повым, Станкевичем постоянно декларировала свою соли­дарность с национал-сепаратистским движением в При­балтике. Предательскую роль играли и некоторые высшие чины в союзном правительстве. М.Ю. Крысин пишет: «По инициативе В. Бакатина, возглавлявшего в это время МВД СССР, «добровольцы «Саюдиса» получили стрелковое ору­жие, автотранспорт, помещения из ведомства КГБ, а для их подготовки открыли в Литве военную академию. Из них были сформированы отряды боевиков так называемого Госдепартамента охраны края — что-то вроде аналога МВД или КГБ при правительстве Ландсбергиса. Создав во­оруженные силы добровольцев, Ландсбергис заявил, что «между Литвой и Советским Союзом — состояние войны».

Обстановка в Прибалтике накалялась. С 12 по 24 декаб­ря 1990 года в Латвии произошло восемь терактов. Были произведены взрывы возле ряда общественных зданий, в том числе около Общественно-политического центра ЦК Компартии Латвии, зданий райкомов партии, военного учи­лища, военной комендатуры, республиканского КГБ.

Эти события требовали ответа Москвы. В.А. Крючков вспоминал: «В конце декабря 1990 года на совещании у Горбачева было принято решение применить силу против действий экстремистов в Латвии и Литве, пытавшихся явочным порядком сменить общественный строй, покон­чить с Советской властью и выйти из Союза. Горбачев вел себя решительно, но это не прибавило уверенности в нем... Горбачев дал указания Язову, Пуго и мне ускорить подготовку конкретных мероприятий, но к вечеру того же дня нам было дано уточнение: «Вы особенно не горячи­тесь, поделикатнее все взвесьте, потом еще раз обсу­дим». По словам Болдина, до этого у Горбачева состоялся продолжительный разговор с Яковлевым».

И все же, как писал М.Ю. Крысин, в ответ на декабрь­ские теракты последовали «действия военных и КГБ. 2 ян­варя 1991 года автоматчики внутренних войск МВД СССР по просьбе ЦК Компартии Латвии заняли Дом печати в Риге... 8 января в Вильнюс прибыли подразделения воз- душно-десантных войск... чтобы обеспечить проведение весеннего призыва в ряды Советской Армии».

В.А. Крючков вспоминал: «Начало 1991 года выдалось тяжелым. Январские события в Литве, в частности в Виль­нюсе, явились отражением спровоцированного кризиса в республике, охватившего все стороны жизни литовского общества. Многочисленные случаи нарушения прав чело­века, попытки решить проблему обретения независимо­сти Литвы, не считаясь с законными интересами Союза, с обязательствами перед ним, с волей и интересами значи­тельной части населения самой республики, ухудшение экономического положения и, как следствие, снижение жизненного уровня и другие негативные явления породи­ли глубокий и всесторонний кризис. Усилилось противо­стояние политических сил, их позиции, их взгляды стано­вились все более полярными».

После резкого повышения цен, осуществленного пра­вительством Казимиры Прунскене, 8 января в Вильнюсе произошла массовая демонстрация против роста дорого­визны. Демонстранты требовали отставки правительства. К. Прунскене с ее кабинетом ушла в отставку, но волнения продолжались.

10 января М.С. Горбачев обратился к Верховному Со­вету Литвы. В обращении говорилось: «Надо смотреть правде в глаза и видеть истинные причины создавшегося положения. Они коренятся в грубых нарушениях и отступ­лениях от Конституции СССР, Конституции Литовской ССР, попрании политических и социальных прав граждан, в стремлении под лозунгами демократии провести поли­тику, направленную на восстановление буржуазного строя и порядков, противоречащих интересам народа».

Обращение требовало восстановить действие Консти­туции ССР и Конституции Литовской ССР, отменить дру­гие антиконституционные акты. Оно завершалось преду­преждением о необходимости сознавать меру ответствен­ности перед народом Литвы и всех народов СССР.

Однако, как замечал В.А. Крючков, «это обращение не возымело своего действия. У литовского руководства была полная уверенность в том, что Москва не пойдет ни на какие решительные действия с целью реализации пре­дупреждений, содержащихся в обращении. В этихуслови- ях 10 января Горбачевым было дано указание министру обороны Язову, министру внутренних дел Пуго и мне, как председателю Комитета госбезопасности, применить силу и направить в Вильнюс небольшую группу спецпод­разделения КГБ, известного как группа «Альфа». Группа должна была действовать в зависимости от обстановки совместно с подразделениями МО и МВД СССР».

Как отмечал М.Ю. Крысин, «11 января созванный в эти дни «Конгресс демократических сил» Литвы направил в Верховный Совет республики «Ультиматум трудовых кол­лективов и демократических сил», в котором высказыва­лось требование... восстановить действие Конституции Литовской ССР и СССР на территории республики».

В тот же день состоялся разговор по телефону Михаи­ла Горбачева с Джорджем Бушем-старшим. Словно отчи­тываясь и одновременно оправдываясь перед президен­том США, Горбачев говорил: «Сейчас на меня и на Верхов­ный Совет оказывается давление в пользу введения президентского правления. Я пока держусь, но, откровен­но говоря, Верховный Совет Литвы и Ландсбергис, похо­же, не способны ни на какое конструктивное встречное движение. В ответ на то давление, которое на меня оказы­вается, вчера я обратился к Верховному Совету Литвы с тем, чтобы они сами восстановили действие Конституции. Однако ситуация и сегодня развивается неблагоприятно. В Литве забастовки, нарастает напряженность».

Выступая на следующий день, 12 января, на заседа­нии Совета Федерации, М.С. Горбачев заявил: «Остался один шаг до кровопролития». Он предложил послать в Вильнюс представителей Совета Федерации Дементея и Нишанова.

В своем выступлении Б.Н. Ельцин полностью поддер­жал Ландсбергиса и «Саюдис». Он говорил: «Послание президента Верховному Совету Литвы составлено не в тех выражениях, которые требовались. Это не ультиматум, но и не призыв к соглашению. В затягивании переговоров с Литвой виноват во многом Союз, в том числе президент. Надо находить пути к сближению, а не к конфронтации. Если будут введены войска, это приведет к непоправимой беде для всей страны. Нужен диалог, а не сила. Не стоит включать в делегацию Нишанова. На первом этапе исклю­чить любую демонстрацию военной силы. Президиум Вер­ховного Совета РСФСР сделал специальное заявление по этому вопросу».

Премьер-министр Эстонии Сависаар выразил обеспо­коенность возможностью ввода войск в Эстонию. Он гово­рил: «Мы нашли с Язовым компромисс по вопросу призы­ва в армию. Я спросил: у нас тоже надо ждать десантни­ков? Он сказал: категорически нет. Час назад мне сообщили, что такие части уже высажены. Предлагаю при­нять решение о прекращении использования военной силы против республики и немедленном выводе войск из Вильнюса. Совет Федерации должен заявить, что вопрос может и должен быть урегулирован путем переговоров».

Отвечая Сависаару, Язов заявил: «Десантники в Эсто­нию не направлялись и не будут направляться. Силу не надо применять, надо применить закон». Одновременно он поставил вопрос о необходимости военного призыва в Прибалтике, заметив: «В Вооруженных силах 500 тысяч не­докомплекта. Почему в прибалтийских республиках созда­ются свои военно-политические академии, вооружаются?»

Отвечая Ельцину, Горбачев говорил: «Вы, Борис Нико­лаевич, не должны выступать с такими заявлениями... Вы встречаетесь с Брофманом и говорите ему, что, поскольку президент не пользуется популярностью, надо иметь дело с Россией... Или мы будем реформировать Союз, или бу­дет накаляться обстановка, усиливаться напряжение... Ошибка думать, что можно поднять всю Прибалтику про­тив Союза, — это ошибка... Борис Николаевич взял конф- ронтационный тон, а я — за разумное решение».