Чтение онлайн

Я прокашлялся. С сумасшедшими нужно вести себя особенно вежливо, не подавать вида, что тебя шокирует их неприятие самых элементарных вещей.

— Ты только не волнуйся, ты хороший, рассудительный парень… Скажи, кстати, почему вы не стали звонить в дверь, а сразу ломанулись с балкона? — хитро поманил я его в ловушку.

— Знаешь, если спешишь брать отморозка с пушкой и за километр от его хаты слышны выстрелы и истошный визг, не станешь и раздумывать, звонить ли в дверь… Вот я его и поймал!

— В какую дверь?

Он невозмутимо повернул руль и пояснил:

— В ту самую. Где мы накрыли убийцу Шамиля.

— Вот я про эту квартиру и говорил. Разве я не должен рассказать милицейским, что там случилось со мной и Гарриком?

— Что-то я вас там не помню.

Амнезия у него еще вдобавок? Хорош гаврош, ничего не скажешь! А может, это у меня что-то не в порядке? Некоторые мои знакомые девочки и раньше намекали мне, что я не всегда верно способен оценить романтические порывы души, например. Я решил уточнить:

— Значит, меня там не было. И Гаррика тоже?

— Нет, конечно!

— Хорошо. Или вам все… — Немного подумав, я решил сформулировать вопрос иначе: — Но, по-моему, там были Василиваныч с Настей, если я не ошибаюсь, а?

— Откуда тебе это знать, если тебя самого там не было?

Логично. Трезво.

До меня наконец дошло. Я стряхнул с колен тот столбик пепла, который за всей этой интересной дискуссией позабыл стряхнуть с «бело-морины», и еще раз затянулся. Мы ехали в Центр, к головному офису «Астратура», насколь ко я понимал. Это могло означать только одно: «незапланированный отпуск» закончен.

— Последний раз я спасаю тебя от твоей собственной дурости! Извини, если резко. Завтра с утра пойдешь по адресу на повестке, она у тебя в почтовом ящике валяется, и сознаешься милицейским, что заходил к тому покойному токарю… как его… не помню…

Конечно, он помнил, но ему просто необходимо было показать мне, что все это дело теперь не так уж и важно для него! Способные менять цвет глаза лучились теперь зеленым дружелюбием. Он продолжил:

— Итак, вы заходили к нему вместе с твоим приятелем Алферовым, потому что у вас возникли некоторые подозрения насчет знакомства того токаря с Ивановым, вы уже тогда предполагали, что тот может располагать искомым стволом, оставляющим такие нестандартные отметины на выпускаемых пулях… На заводе вас, один черт, помнят.

Роль гениального провидца всегда являлась одной из моих самых любимых, я согласно кивнул. Согласно и скромно. Я курил «Давидофф» — зачем зря злить хорошего друга? Он же не виноват, что терпеть не может запаха «беломора», правда?

— Но потом ты уехал на дачу. Или в твое любимое Репино, в дом кинематографистов. Словом, подумай сам — ты куда-то уехал, где и находился до завтрашнего утра. Я доходчиво излагаю? Если хочешь, люди на комаров-ской даче Горина подтвердят, что ты там отсвечивал.

Я снова кивнул. Этот парень избавлял меня от многих формальностей, его люди, чуть не погубив меня, меня же и пытались спасти в той квартире на Дыбенко…

— Продолжаю: сегодня ты был за городом.

Ни слова о заморочке на Дыбенко. Вчера на Искровском тебя тоже не было. Или ты хочешь проблем?

Кто же хочет проблем? Оставалось только кивать. Тем более что пара трупов на моей совести все же имелась, и этой похоронной темы наша беседа еще на касалась. Мне, признаться, было страшновато ждать, когда он наконец затронет этот вопрос. Ну вот, пожалуйста!

— Теперь, как говорится, ««не для печати».

Понимаешь? Тебя сегодня не было в городе, следовательно, ты не можешь иметь никакого касательства к бойне в ресторане «Эг-ног».

Я очередной раз кивнул — теперь уже куда более заинтересованно и радостно. Такая формулировка меня устраивала.

— Однако у меня могла бы найтись целая первомайская демонстрация свидетелей, способных подтвердить, что перед началом перестрелки в ресторан вошли два парня, очень похожие на тебя и твоего коллегу. Они бы так и заявили, все же три трупа — два наших и один южанин — это тебе не «Три апельсина» Гоцци. Это серьезней.

Стало быть, серьезней Веры, Надежды и Любови вместе взятых? Дело плохо.

Может, зря я мучался, куря слабенькие «Давидофф»?

— Ты пойми, Дима, личные отношения должны стоять в этот мире, как Германия, «юбер аллес»! «Сват свояку поневоле друг» — так еще русичи говорили. А ты чуть не обидел меня, когда явно не поверил мне в нашу прошлую встречу. Только твоя дурость погубила всех этих людей — и невинного старика-токаря… кстати, мне показали его фотографию, он очень похож на Михаила Светина… и моих… гм!.. точней, парней из сыскного «Астратура», бедных дуриков, поддавшихся на талантливую провокацию каких-то двух шутников. Один из этих двоих шутников не получил бы по бестолковке, если б другой доверился старым друзьям. Понимаешь?

— Слушай, Корнев! Ты сам приставил ко мне соглядатаев, я должен был от них освободиться любой ценой! Согласен? Ну, давай, запиши их на мой счет, отдай меня своим палачам!

Глаза господина вице-президента в очередной раз изменили цвет. И стали черными-черными. Однако он сдержался.

— Ты безнадежен. Пойми, в их смерти я тебя не виню. Думаю, моей конторе и не нужны были такие лопухи. Они могли бы быть осмотрительней. К тому же счет оплатят южане. Они осмелились предъявить нам такой ультиматум, что теперь, как благородные, достойные люди, согласны покрыть убытки.

Они — реальные ребята и, узнав, что мы, именно мы сами, нашли убийцу их друга, сейчас полны благодарности. В отличие от тебя. Подумай сам, если бы вы не сбежали от охраны, которую я к тебе приставил — а это, Дима, была именно охрана! — неужели ситуация на Дыбенко не упростилась бы?

— Что еще за «ситуация на Дыбенко»? Я был за городом, на даче. В Комарове Корнев поправил идеально сцентрованный галстук, хмыкнул:

— Ты не так уж безнадежен.

Никаких банлонов, вновь костюмчик «от Кромби»: все, отпуск кончился! Он пригладил гладко зачесанные назад волосы.

— Вопросы по делу есть?

— Какие вопросы… — кое-что мне было до сих пор не ясно, однако я решил проявить аккуратность. Осмотрительность.

— Тогда извини. У меня дела. Когда Алферова увидишь — а его тебе доставят на дом от нашего лекаря сегодня вечером, — попроси его ХОТЬ ТЕПЕРЬ зайти к нам в офис, поболтать.

Все кончилось. На следующий день я зашел к милицейским, они промурыжили меня полдня, выпытывая про контакты с Михалычем, но я рассказывал им только чистую правду. И умело умалчивал о правде грязной. А еще через день вышел еженедельник с огромной статьей выздоровевшего Алферова.