Чтение онлайн

Бориса нисколько не смутило такое негостеприимство и он, улыбнувшись своей неотразимой улыбкой, бросил на меня томный взгляд и вежливо попрощался.

– Хорошо, созвонимся. Сонечка, буду ждать тебя с нетерпением. Смотри, не забудь о своем обещании, – он шутливо погрозил пальцем.

– Я приеду, – просто ответила я.

После чего Борис ушел.

Мы с Симой проводили его до двери, заперлись и, не сговариваясь, бросились на кухню.

Сундучок стоял на столе и все, что там находилось, представляло для нас большой интерес. Это был настоящий клад – неизвестная нам до сих пор история большой семьи. Ее так долго умалчивали и скрывали, что вполне могли все тайны унести с собой, упаси Господи, навсегда.

Я бережно вынула пакет с бумагами и, водрузив на нос очки, принялась рассматривать его содержимое.

– Может, поужинаем? – робко спросила Сима, сама, сгорая от нетерпения.

– Давай, сначала, хоть одним глазком посмотрим, а потом уже спокойно поедим. Признаться, я при Борисе боялась рассматривать документы. Лишь для приличия бросила небрежный взгляд, чтобы не выдать волнение, так внезапно охватившее меня, – сказала я, не отрывая глаз от пожелтевших от времени бумаг. – Смотри, скорее всего, это и есть наш прапрадед, – я подала ей небольшой портрет в изящной рамочке. Он находился в отдельном свертке.

Строгое и благородное лицо еще не старого мужчины, с лихо закрученными усами. Военная форма безукоризненно сидела на его ладной фигуре.

Сима долго всматривалась в портрет, а потом уверенно заявила:

– Сонечка, а наш прапрадед, оказывается, был самым настоящим генералом. Что там говорила тетя Агнесса перед смертью о наших предках?

– Что они верой и правдой служили еще Петру Первому? – тихо подсказала я.

– Вот-вот. Я думала это полный бред. А теперь, выходит, что мы и на самом деле принадлежим к старинному дворянскому роду?

– А почему ты думаешь, что дворянскому? – невпопад спросила я, занятая изучением других бумаг.

– Потому что на службе у царя генералом не мог быть дворник. Посмотри, какой гордый и независимый взгляд. А? Порода.

– Приятно, – снова невпопад ответила я.

– Сонька, смотри, – теперь Сима уже рассматривала фотографии. – Похоже, это уже другое поколение, но, видно, что все родственники – так похожи между собой. А эти дети… Да брось ты свои бумаги. До них еще дойдет очередь.

Я отложила все в сторону и принялась вместе с ней рассматривать фотографии. На одной из них была вся семья: уже знакомый нам генерал и его жена. Женщина была очень красива и совсем молоденькая. Ее высокую прическу закрывала большая шляпа. На коленях у них сидели два очаровательных карапуза, как две капли воды похожих друг на друга.

– Так вот откуда у нас в роду близнецы? Смотри, какие очаровательные мальчики, похожи на ангелочков. Ясно, что один из них и есть наш прапрадед, а где тогда второй?

– Помнишь, Нюра высказала предположение, что он сбежал за границу? Правда она ни словом не обмолвилась о том, что они были близнецы. Возможно, он оставил какую-то информацию своим потомкам. Это уже другая ветвь семьи и нам о ней ничего неизвестно, и, скорее всего, это уж точно останется нераскрытой семейной тайной. Как жаль… – на глазах Симы блеснули слезы.

– За что мы так наказаны? – спросила я и вздохнула.

– Ты о чем?

– Как жестоко: лишить людей памяти. – Что мы знаем о своей семье? Ничего. Абсолютно ничего. Эти фотографии подтверждают, что наши предки занимали высокое положение в обществе, были уважаемы и почитаемы, а мы совсем ничего о них не знаем. Мы даже не знаем их имена. И фамилию тоже не знаем. Ее так старательно забывали несколько поколений, что теперь и вспомнить некому.

– Вот о фамилии я сейчас и думаю, – Сима протянула мне портрет генерала. – Посмотри внимательно на обороте.

Я перевернула портрет и только теперь заметила, что там кто-то старательно стер надпись.

– Граф Головин, – прочитала, после некоторых сомнений, – дальше разобрать невозможно. Конечно, если сдать фотографию на экспертизу, то нам выдадут полную информацию и о надписи, и о том, кто запечатлен на снимке, – задумчиво сказала я всматриваясь в затертые буквы. – Симочка, ты только вслушайся: граф Головин. Звучит? Вот это неожиданный поворот в жизни. Жаль только, что нам это уже ничего не дает.

– Как это не дает? Еще как дает. Теперь я готова поверить во что угодно, в том числе и в клад, вернее в наследство от прапрадедушки. Только где оно? То, что было в тетином сундучке, уже из нашей семьи: тю-тю. На них объявился законный наследник. Ты же знаешь, я не ношу колец и прочих женских слабостей. Да и куда? Я все время на работе. Не надену же я на стройку колье с бриллиантами? Борис это верно подметил. Но это не его дело. То, что он нашел в сундучке, не принадлежало одной тете Агнессе. Я сроду не видела на ней даже простых бус, кроме вечной и незаменимой броши-камеи, не говоря уже о чем-то более серьезном. Значит, все, что там было, осталось от других женщин семьи, и мы по праву должны быть его наследницами.

– Сима, что теперь говорить об этом? Так он тебе и отдал. Забудь. Так проще. И, вообще, то, что он нашел – мелочи. Если верить Нюре… Постой, а почему мы не должны ей верить? Теперь я просто уверена, что существует какой-то настоящий тайник, в котором наш прапрадед оставил своим близнецам приличные средства к существованию.

– Соня, а ты не думаешь, что второй близнец еще тогда сумел воспользоваться ими?

– Нет. Маловероятно. Судя, по словам Нюры, наш прадед не решился залезть в тайник, значит, он знал, что он все еще на месте. Значит, оставил клад своим потомкам. На сегодняшний день, это – мы с тобой. И глупо было бы не воспользоваться таким подарком. А? Как думаешь?

– Хм, думать-то я думаю, да только где его искать? Ты внимательно пересмотрела бумаги? Что там еще есть? Может, найдем какую подсказку? Мне не дает покоя тетина фраза о том, что мы инженеры. Что-то в ней не так. Что она хотела этим сказать?

Я пожала плечами и принялась перекладывать на столе каждый листок. Похоже, этот сундучок заменят тете Агнессе сейф. Эдакий своеобразный архив, где хранились не только документы семьи, но и личные ее бумаги. Их накопилось приличное количество. Тут было и решение опекунского совета на усыновление Бориса, ее партбилет и учетная карточка, удостоверение «Ударника коммунистического труда» и, прикрепленный значок к нему. Для нее это были настоящие сокровища, имеющие большое значение в жизни. Перебирая бумаги, я все время бросала взгляд на рисунок особняка. Сколько раз я бывала в здании этого санатория, и ни разу даже в голову не приходило, что его стены хранят память и образы моих предков, их голоса, шаги, звуки красивой музыки, звучавшей много лет назад. Что-то меня тревожило, но что? Пока я не готова была на это ответить. Нужно было хорошо обо всем подумать.

– Сима, давай все же поедим, а потом спокойно вернемся к заветному сундучку, – я решительно закрыла тяжелую крышку.

На этот раз она со мной согласилась и отправилась на кухню, в очередной раз подогревать ужин.

Мы сидели за столом, тщательно пережевывая пищу, и, особенно не задумывались о том, что лежит в тарелках. Мысли блуждали далеко от этой кухни, и все наши вопросы, не имели никаких ответов.

– А вино? Про вино-то мы совсем забыли. Зря, что ли Борис старался? – Сима проворно вскочила из-за стола и принесла бутылку. – Давай выпьем за всех наших. За тех, кто на фотографиях, за тех, кто живет в нашей памяти и за тех, кого мы не знаем.