Чтение онлайн

— Ну здравствуйте, чертенята!

Бахогаван потрепал одного за капюшон. Тот испуганно повернулся, выкатив на него круглые глаза. Остальные один за другим подняли головы, смотря на колдуна, как стадо овец. И через мгновение они радостно завопили и кинулись к колдуну, вытягивая ручки и обнимая его ноги.

— Папа, папа!

— Мама! — вдруг пропищал один, самый маленький.

Бахогаван устало улыбнулся.

— Я не мама, я папа! — обратился он к нему, как к ребёнку. Тот удивлённо открыл рот, замерев на месте.

— Ой!… - схватился чертёнок маленькими ручками за щёки.

Всеотец усмехнулся, но совершенно открыто и добродушно. Всё его морщинистое осунувшееся от усталости лицо засветилось, и это тепло будто наполнило комнату, осветив её, как днём. Ян был поражён. Он не мог поверить, что перед ним тот самый древний колдун, давший начало всему тёмному и злому в Лирленде. Парень видел перед собой лишь одинокого, погружённого в работу мужчину, окружённого своими, хоть и неполноценными, детьми. Они улыбались, искренне радуясь, видя своего "папу", и даже их безобразный вид уходил на второй план, оставляя лишь приятное чувство умиротворения и радости. Наконец, Бахогаван встал с колен, совободившись от объятий, и повернулся к гостю.

— Я закончил, — улыбнулся он. — Пойдёмте, я отведу вас в приёмную.

С этими словами он нагнулся к одному из тех карликов, что помогали ему в ритуале, и прошептал:

— Покажите им особняк, я скоро вернусь. И да, заприте кухню, чтобы не повторилась история с Нутом и Ритом!

— Сейчас!

Бахогаван вышел из подвала, поднявшись по лестнице, и Ян поспешил за ним. Пройдя несколько коридоров, они очутились в небольшой комнатке с камином и двумя креслами. Над огнём висела картина с изображением летающего острова, на полу лежал роскошный ковёр, а в большом окне виднелась небольшая рощица. Деревья словно заглядывали в стекло, шевелясь на ветру, а на них прыгали диковинные разноцветные птицы, радостно заливаясь своими трелями. Мужчина закрыл двери и приземлился в кресло, жестом пригласив гостя. Ян робко подошёл и сел напротив него.

— Так какую весть вы принесли? — начал хозяин. — Кстати, можно узнать ваше имя?

— Ян. Знаете, весть подождёт, я хотел бы кое-что спросить.

— Хорошо, что бы вы хотели знать?

Бахогаван всё время едва заметно улыбался, и его усталые глаза медленно ползали от пламени камина к гостью и обратно.

— А что мне сейчас довелось видеть? — осторожно спросил странник. — Я конечно, кое-что понял, но хотелось бы… удостовериться.

— Ян, вы видели рождение новой жизни. Правильно было бы назвать это конвертацией. Конвертация — превращение души одного существа в другое, более слабое. Таким образом я пополняю ряды чертей примерно раз в месяц.

— Вы используете их, как рабочую силу?

— Нет, что вы! Господь упаси! — изумился Всеотец, подняв густые брови.

После этих слов он замялся, изменившись в лице. Его сухие губы содрогнулись, а взор виновато опустился в землю.

— Хотя, чего греха таить… Да. Я правда не хотел бы, чтобы это выглядело именно так! Конечно, я один не смогу содержать такой особняк, и они мне очень помогают. Но не думайте, я не перегружаю их и никогда не заставляю работать! И вообще, я создаю их совсем не для этого! Они благодарны мне за то, что я подарил им жизнь, и потому помогают мне. Как дети своему старому отцу.

— Я так понимаю, они относятся к вам именно как к отцу, а не как к мастеру или повелителю?

— Да, именно так. Именно я открыл их, как отдельный вид нечисти. Они — низшие её представители, не способные творить магию, слабые физически и не обладающие высоким интеллектом. Бедные беззащитные существа подобны маленьким детям в вечно молодых, хоть и безобразных телах. Бесы принимают за родителей любого, кого увидят впервые после рождения, как утята. Я просто спасаю их, порождая на свет! Ведь этих маленьких существ мог бы призвать какой-нибудь злющий, как собака, пещерный маг, который гонял бы их до изнеможения!

— Хотелось бы верить, что вы этим не занимаетесь.

— Нет, нет, ни в коем случае! Я не изверг, каким меня выставляют эти радужные старцы из академии! Тем более, я же каждый раз отдаю частичку собственной души, как я могу так обращаться с ними?…

Старик взволнованно приподнялся в кресле, приложив руку к сердцу, но юноша спешно остановил его.

— Я понимаю, понимаю! Не волнуйтесь, пожалуйста!

— Да, да, конечно, конечно. Прошу прощения.

— Кстати, простите за такой вопрос… — осторожно проговорил юноша. — Но есть ли у вас… Извините, "нормальные" дети?

Всеотец вдруг вздрогнул и сжал кулаки, расстроенно посмотрев на гостя. Яну стало очень неловко и он в душе проклял себя за этот вопрос. Но через мгновение Бахогаван глубоко вздохнул и спокойно расплылся в кресле, подперев рукой щёку. Путнику показалось, что его матовые сухие глаза наполнились влагой. Но старик быстро взял себя в руки, твёрдо коротко ответив:

— Есть.

— Вы не хотите об этом вспоминать?

— Не хотелось бы. С этим у меня всегда были проблемы. А в итоге… Ох-х… У меня очень непутёвые дети. Непутёвые…

— Извините. Я услышал, что хотел, — спешно остановил его странник. — Давайте я уже закончу всё это.

— Что же? — поднял брови Бахогаван.

— Не знаю, что значат для вас эти слова и как они повлияют на будущее, но…

— Не томите же!

Ян вздохнул, в последний раз взглянул в окно, на пышную зелёную природу, на прекрасную картину над камином, на игривое пламя и, наконец, в лицо нового знакомого. Впавшие глаза старика с тёмными кругами с интересом смотрели прямо на него. Юноша с грустью приоткрыл рот, медленно начав произносить заветное:

— Вендиго мё…

Ян так и не понял, произнёс ли он эту фразу до конца или нет. В ушах снова зазвенело, и мир перед глазами расплылся, превратившись в грязную палитру. Юноша схватился за голову и заскрипел зубами, попытавшись подавить внезапную боль. Но она не утихала. Напротив, жжение становилось всё сильнее, стремительно переходя к шее. Странник раскрыл дрожащие веки и увидел перед собой отвратительное безглазое лицо Серкет. Царица держала Яна в метре над полом, грозно оскалив акульи зубы и ощетинив жабры. Вместо культей у неё чёрным огнём полыхали магические протезы. Харийцы враждебно обступили её, а впереди них стоял здоровяк в балахоне, выставив меч.

— Что, хотели душу старикашки упокоить, чтобы я потеряла силу? Как бы не так!

— Как ты смеешь говорить так о собственном отце, ведьма? — прорычал Гензель.

— Я — ведьма? — Серкет попыталась рассмеяться, но выдавила лишь жуткий смешок. — Ты бы на себя в зеркало посмотрел, козёл!

— Замолчи! Отпусти его, сейчас же!

— Правда? Чего ещё попросишь?

Серкет прижала Яна к себе, и юноша почувствовал гнилостный запах болота. Жабры на её лице открылись, и алые щупальца потянулись к нему, источая чёрную дымку. Но вдруг из-за шторы выскочил алиджануб в повязке и пронзил её спину саблей. Царица истошно завопила, и Ян вырвался из хватки, спрятавшись за спутниками. В тот же миг Гензель бросил свой меч и зверем кинулся на Серкет. Они сорвали занавески и вылетели в окно второго этажа с оглушительным звоном стекла.