Чтение онлайн

Баба Яга смотрела на домовушку, и думал, что ей несказанно повезло. Ведь действительно именно сейчас ей как никогда нужна была помощь. Конечно же, Верея и Хмурич помогали ей по мере сил, но они не могли слишком много времени проводить в Избушке подле малютки Ивы. У лешего были свои обязанности по отношению к лесу, а русалка быстро слабела вдали от родного водоема, к тому же близилась зима и совсем скоро, когда реку скуют ледком первые заморозки, Верейка уснет на дне Звонкой до весны, и не дозовешься ее, пока по весне не тронется лед. А вот Марфа всегда сможет быть рядом с девочкой. Она и накормит, и присмотрит и работу по дому сделает, если вдруг Злате снова придется отлучиться. И вообще, чувствовала Ёжка, что с появление в Избушке домовой только веселее жить станет.

— Ну, что же Марфа, рада видеть тебя в своем доме! — приветливо улыбнувшись, произнесла Яга и представилась. — Мое имя Златослава, а это, — она кивнула в сторону спрятавшегося за печкой кота, — Терентий. Мою дочку зовут Василисой. Если тебе что-то понадобится, говори, я обязательно достану.

— То есть вы, хозяюшка, разрешаете мне остаться? — осторожно уточнила домовушка, теребя край рукава.

— Я буду рада, если ты поселишься с нами, — заявила царевна и, вздохнув, призналась. — Мне ведь на самом деле не помешала бы помощь.

— Будьте спокойны, хозяюшка, помогу, чем смогу, — заверила ее разулыбавшаяся Марфа.

— Злата, а как же я? — простонал из-за печи фамильяр. — Она же меня веником била!

— Реня, скажи спасибо, что она это сделала, — очень мягко произнесла Златка и угрожающе добавила, — а то я бы тебя за твои вопли вообще ухватом приласкала бы!

— Злая ты! — обиделся Терентий, не решаясь покинуть свой укромный уголок за печкой, благоразумно боясь и веника, и ухвата.

— Я доброй никогда и не была, — хмыкнула в ответ Ёжка и, широко зевнув, заявила. — Пойду, оденусь, и будем завтрак готовить.

— Так, все уже готово, — всплеснув руками, сообщила домовая и, метнувшись к печи, принялась вынимать снедь. — Вы, хозяюшка, идите, а я пока на стол накрою.

— Марфа, ты золото! — от всего сердца заявила Златка спустя четверть часа, уже умытая, одетая и причесанная возвращаясь на кухню и заметившая накрытый к завтраку стол.

Чего только не было на этом столе: и горка румяных сырников, и горшочек с кашей, и разогретые вчерашние пироги и свежий хлеб, намазанный душистым медом, и исходящий паром чайник с ароматным травяным взваром. Даже Терентий, презрев свой страх перед веником, осторожно пробрался к столу и, устроившись на лавке, смотрел голодными глазами на еду. Заметив печально-заискивающий взгляд кота, домовушка прыснула в кулачок, но миску с молоком и пару сырников ему выделила.

— Ох, действительно золото! — довольно урча, искренне заверил ее фамильяр.

— Я и деточке молочка подогрела, — произнесла Марфа, протягивая кувшинчик и рожок.

— Спасибо! — поблагодарила Златослава и, забрав и то, и другое, отправилась кормить дочку.

Ёжка сидела на застеленной постели и с умилением наблюдала за дочкой, посасывающей молоко, когда до нее неожиданно донесся тихий перезвон бубенцов. Девушка вздрогнула, уже понимая, кто с ней пытался связаться, и растеряно уставилась на пошедшую рябью зеркальную гладь, где все явственней можно было различить проявляющийся облик красивого светловолосого мужчины.

— Златослава Ростиславовна, мне бы хотелось услышать ваши объяснения немедленно! — раздался глубокий мужской голос со стальными нотками.

— Здравствуй, папочка! — только и смогла пролепетать царевна, пристыженно опустив голову и боясь поднять глаза.

— Здравствуй, доченька! — обманчиво мягко произнес царь Кощей и, изогнув темную бровь, проговорил. — Надеюсь, теперь покончив с приветствиями, я все же услышу твои объяснения.

— Папочка, я тебе сейчас все расскажу! — поспешно заверила его девушка, чуть приподняв повыше насытившегося ребенка, чтобы можно было беспрепятственно пересесть ближе к зеркалу.

— Жду с нетерпением, — произнес Ростислав Всеволодович, тихонько хмыкнув и принявшись со спокойным любопытством разглядывать малютку, лежащую на руках дочери. — А то, знаешь ли, дочь моя, как-то совсем неожиданно, я стал дедушкой. Не поверишь, но меня это несколько волнует. Еще вчера на нашем семейном древе вот этого милого листика по имени Василиса не было, а сегодня уже появился. Чудно, не правда ли?

Яга облегченно вздохнула. Судя по уже совершенно спокойному голосу и даже несколько благодушному выражению лица, отец скорее был удивлен, чем недоволен случившемся. Самое же главное, он был готов ее выслушать. Злата любила эту черту в характере собственно родителя, он никогда не поддавался гневу и всегда старался быть беспристрастным, даже если дело касалось его собственных детей. Девушка была уверена, что узнав обо всем случившемся, батюшка возможно и не одобрит поспешности действий дочери, но и не осудит ее слишком строго.

— Пап, давай так, я расскажу тебе все от начала и до сего момента, а ты постараешься меня понять? — предложила Златослава, нервно теребя краешек одеяльца, в которое была укутана Ива.

— Я тебя внимательно слушаю, — безмятежно произнес Кощей, своими словами намекая дочери, что выводы сделает, только услышав весь рассказ.

— Спасибо, папа! — пытаясь скрыть неуместную сейчас улыбку, пробормотала Злата.

Нежно покачивая на своих руках малютку, царевна вдумчиво и подробно посвящала отца в суть случившегося. Девушка старалась вспомнить все незначительные детали, поступки, как свои, так и остальных, даже вспыхнувшие эмоции постаралась описать. Ей очень хотелось, чтобы отец понял, как важна для нее Ива и что без этой девочки жизнь для нее, для Златы, потеряет смысл.

Ростислав Всеволодович слушал дочь внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, только изредка хмурился и таким знакомым для Златки жестом задумчиво потирал подбородок. Когда царевна закончил свое повествование, Кощей не проронил ни слово, только отстраненно смотрел куда-то вдаль, мимо Ёжки.

Девушка не вмешивалась и не отвлекала родителя, впавшего в глубокую задумчивость, просто сидела и ждала его решения. Размышления царя Кощея несколько затянулись, что даже терпению его дочери почти пришел конец. Именно в тот момент, когда Златослава собиралась окликнуть отца, Ростислав неожиданно тряхнул головой и довольно улыбнулся. От этой его улыбки, по спине у Яги прошлись мурашки и в душу начало закрадываться нехорошее предчувствие.

Именно такая улыбка была у отца в тот памятный день, когда семнадцатилетний Юрий пришел к нему признаваться в том, что умудрился проиграть своего коня заезжим шарлатанам. И тогда Кощей не ругал нерадивое чадо. Он просто запретил выдавать сыну деньги на расходы, а сумму за проигранного жеребца предложил вернуть в казну. Конечно же, денег у Юрши не было, и тогда царь-батюшка приневолил провинившегося сыночка отработать долг, пристроив того помощником царского казначея. Ох, и помаялись они оба: и казначей, и наказанный царевич, пока последний не обучился всем премудростям ведения учета денежных средств так же ловко, как и его наставник. Теперь, когда Юрию сравнялось двадцать семь, он входил в ближний совет отца как помощник по финансовым вопросам.

— Батюшка! — осторожно позвала Златослава батюшку.

— Что доченька? — улыбка, не сходящая с губ Ростислава Всеволодовича, чуть-чуть нервировала.

— А почему ты так загадочно улыбаешься? — задала мучавший ее вопрос царевна.

— Ох, доченька, настроение у меня замечательное, — ответствовал ей счастливый донельзя царь.

— Хорошо, — нервно улыбнувшись, произнесла Ёжка и снова спросила. — Папа, а какое решение ты принял?

— Самое что ни наесть верное, — таинственным шепотом ответил ей Ростисла Кощей и весело рассмеявшись, огорошил Злату сообщением. — Жди в гости, дочка! Вот разберусь с делами и к тебе направлюсь.