Чтение онлайн

Однако у этих родителей могут возникать трудности относительно «технических» вопросов: когда и как это говорить. Первая необходимая фаза работы с семьей, принявшей решение говорить со своим ребенком о его прошлом, – обсуждение с родителями их собственных чувств, страхов и сомнений по этому поводу. Многие дети избегают вопросов о своем прошлом и подавляют свое желание прояснить ситуацию из-за того, что явственно ощущают напряжение и страх, которые начинают испытывать взрослые при приближении к этой теме. Дети не понимают, что реакция взрослых связана с их собственными страхами и боязнью потерять отношения со своим ребенком, любовь и покой в своей семье. Кроме того, детям трудно разобраться, что именно их беспокоит, и они не знают, как спросить об этом.

В сотрудничестве с психологом приемные родители могут проработать свои переживания, которые мешали обсуждению с ребенком его жизненной истории. После этого настает пора прояснить «технические» вопросы. Специалисты помогают родителям понять, что работа с жизненной историей приемного ребенка – это не один или два разговора в раннем детстве и не только работа с «Книгой жизни». Дети достаточно часто возвращаются мыслями к событиям своей жизни, и родителям важно быть внимательными в эти моменты, поддерживать и помогать ребенку в его размышлениях. В тех случаях, когда дело касается серьезных травматических событий (насилие, утрата и т. д.), важно обращаться к помощи специалистов, поскольку ребенок может нуждаться в терапии, и ресурсов семьи может оказаться недостаточно для того, чтобы он справился со своим травматическим опытом.

Бывает так, что приемный ребенок достаточно активно сопротивляется обсуждению своего прошлого. Это может выражаться в том, что он пытается как бы «сделать» из своих приемных родителей тех, кто его когда-то родил, создавая альтернативную версию своего прошлого и пытаясь привлечь к участию в этом свою приемную семью. Это связано с тем, что ребенок боится потерять приемных родителей, и для него разговоры о прошлом – актуализация темы о том, что он не совсем из этой семьи, то есть главное в этом переживании – страх повторной утраты близких. Очевидно, что «лекарством» здесь будет твердое и однозначное заверение со стороны приемных родителей в том, что ребенок дорог, что любовь к нему и отношения с ним – самые настоящие и надежные. Как мы уже неоднократно говорили, дети переживают потерю кровных родителей как отвержение и начинают сомневаться в своей ценности для других родителей. Приемным родителям важно будет раз за разом рассказывать ребенку, почему они решили принять в семью именно его. Объяснять, что они его любят и всегда хотели себе такого ребенка, как он, что это не было случайностью или ошибкой с их стороны; что родители очень рады тому, что он у них есть. Хорошо, когда родители могут рассказать ребенку о том, что он привнес в их семью, что дает им его присутствие, как он дорог и важен. Забота о детях отнимает у родителей много сил, а с приемными детьми проблем зачастую бывает больше, чем с собственными. Ребенок, замечая недовольство родителей, может начать думать: «Зачем они вообще меня взяли? Им от меня только неприятности». Поэтому для ребенка важно слышать от родителей не только замечания по поводу того, что он доставляет хлопоты, но и уверения в своей ценности и нужности.

В некоторых случаях отказ ребенка говорить о своем прошлом, участвовать в составлении своей «Книги жизни» вызван не «отрицанием правды» с его стороны. Он может быть не уверен в том, что приемные родители готовы принять всю жизненную правду о нем, что его новая семья достаточно крепка и не разрушится от этого. С течением времени доверие ребенка окрепнет, и он убедится в том, что его близкие взрослые – сильные, понимают, что делают, и в состоянии защитить его. И тогда он будет готов обратиться к работе со своим прошлым. Для взрослых работа с жизненной историей ребенка – это «вхождение в роль родителя», участие в том периоде жизни своего ребенка, когда их не было рядом. И для ребенка это так же.

Человек так устроен, что все значимые события в его жизни не только запоминаются.

Со временем они «мифологизируются», обрастая дополнительными деталями и смыслами. Они начинают отражать не столько реальность, сколько субъективную значимость этих событий для того, с кем они происходили. В особенности это касается тех событий, понять которые было сложно – либо в силу недостатка информации, либо в силу ограниченных возможностей для понимания. Все это справедливо и в отношении детей, переживших утрату кровной семьи и растущих в новых, приемных семьях.

Дети, в сознательном возрасте (после трех лет) покинувшие родные семьи, с первого дня жизни в новой семье оказываются перед серьезной задачей «совмещения» двух своих семейных статусов в процессе формирования целостного представления о себе. Дети, принятые в новые семьи младенцами, рано или поздно также должны будут понять и принять свое реальное прошлое. В любом случае формирование у детей представлений о себе и своей жизни всегда зависит от позиции близких взрослых. Только они могут помочь ребенку разобраться с этими непростыми вопросами, сформировать адекватное, последовательное и максимально позитивное, насколько это возможно, представление о его прошлом.

Тем не менее иногда в отношениях ребенка и приемных родителей возникают специфические сложности: при том, что родители очень стараются и все делают правильно, у них возникает ощущение отсутствия подлинного, близкого контакта. Ребенок как будто существует в «параллельной реальности».

Одна из причин трудностей с близким контактом – своего рода «мифы», которые дети создают о своих родителях и своем происхождении, если взрослые не помогают им понять эти вопросы. Такого рода искажения в отношениях возникают не у всех приемных детей, поскольку в большинстве случаев родителям и специалистам удается сформировать адекватное восприятие жизненной ситуации у детей. Ниже приведена авторская классификация достаточно часто встречающихся типов искаженного восприятия детьми себя и своей жизненной ситуации.

«Жертвы киднеппинга». Представления ребенка о самом себе базируются на представлениях о своей семье. Естественное для всякого человека желание чувствовать себя нормальным,

а для ребенка – еще и хорошим, связано с отношением к своим родителям. Маленькие дети некритичны. Как мы уже говорили, они любят своих родителей не такими, какие они есть, а такими, какими они должны быть. В случае с детьми из неблагополучных семей часто приходится иметь дело с идеализацией кровных родителей, подкрепленной процессом переживания утраты. Дети не понимают, что произошло, хотят воспринимать своих родителей как хороших и могут считать их жертвой ситуации. При этом сотрудники милиции и представители учреждений могут рассматриваться как «насильники», вмешавшиеся не в свое дело, а приемные родители, пусть и хорошие, но – «похитители». Особенно сильно это проявляется, если ребенок не удовлетворен отношениями с приемными родителями. Тогда как аргумент в противостоянии с реальными родителями возникает образ «идеального родителя» – в данном случае кровного. Если желаемое сильно расходится с действительностью, дети вытесняют реальные воспоминания, подменяя их фантазиями. У детей с истероидными чертами личности [7] мечты могут доходить до того, что они всем рассказывают, что их родители – миллионеры, арабские шейхи и т. д, а сами они «здесь оказались случайно и временно», до тех пор, когда их найдут. Такие «маленькие принцессы и принцы» и вести себя начинают соответственно: авторитетов среди взрослых для них нет, друзей среди детей – тоже. Они оказываются очень одинокими, потому что состояние ожидания своих «идеальных» кровных родителей не позволяет им жить полной жизнью в настоящем. Реализоваться эти ожидания не могут, поэтому дети оказываются в «подвешенном состоянии».

«Маленький преступник». Восприятие ребенком своей жизненной ситуации в этом случае – «меня бросили, потому что я плохо себя вел». Поведение ребенка колеблется от агрессии и провокаций возвратов (чтоб вернуться туда, откуда забрали, в том числе чтобы оправдать негативное представление о себе) до аутоагрессии («я виноват навеки» – провокация наказания, своего рода искупление). Это отражает прежде всего восприятие разлуки с семьей и связанную с ней боль как наказание за что-то плохое – дальше ребенок сам находит, за что именно. Приемные родители в таком случае – «несведущие личности», которые со временем поймут, с каким плохим ребенком имеют дело, и сделают то же, что и кровные, – бросят. И чтобы не оттягивать неизбежное, агрессивный малыш будет драться и ругаться матом на своих новых родителей, а депрессивный ребенок-жертва, например, может страдать специфическим расстройством пищевого поведения (отторжение пищи, искусственная рвота) или даже «расписывать» стены фекалиями, провоцируя отвращение к себе. Вариация «маленького преступника» – «Али-Баба, попавший в пещеру с сокровищами разбойников». Главная задача – вынести как можно больше, пока тебя не «вычислили». Такие дети могут нести деньги или продукты в кровную семью, друзьям во двор или в детский дом. Они не слишком маскируются, поскольку убеждены – все равно их непременно выгонят! Именно это ожидание отвержения является ключевым.

«Возвращенцы». Маленькие дети, знающие, что от них отказались, все время ждут маму и папу. И когда за ними наконец приходят приемные родители, дети часто думают, что это те же люди, которые когда-то их покинули (что вообще-то вполне логично!). В таких случаях дети боятся или просто не способны открыто обсуждать прошлое с родителями («вдруг рассердятся и бросят снова»). В то же время они испытывают подавляемое беспокойство и агрессию, которые находят выход в немотивированном с точки зрения взрослых деструктивном и провокативном поведении: побеги, капризы, непослушание. Приемные родители для них – «изменщики». Иногда стремление изводить новых родителей и обвинение их начинает носить отнюдь не завуалированный характер, но вот объяснить, в чем же именно родители виноваты, ребенок по существу не может, в том числе и себе самому. Это поведение можно также расценивать как обращение к родителям: то, что ребенок не может спросить словами, он выражает своим поведением, которое невозможно проигнорировать. Ребенок хочет избавиться от непонятного для него беспокойства, связанного с его прошлым. Также ему важно быть уверенным в том, что отношения с родителями надежны.

«Идеальный ребенок» для «идеальных родителей». В этом случае, который относится к детям старшего дошкольного / младшего школьного возраста, характерна позиция ребенка «Раньше все было плохо, а теперь все будет хорошо, я заслужу!». Такие дети реалистично воспринимают ситуацию с неблагополучием в кровной семье и обладают сохранной способностью к привязанности. Они готовы строить новые отношения и очень стараются быть хорошими в них, принимая на себя ответственность за благополучие в новой семье. Но в любых новых отношениях возникают «установочные конфликты», а привязанность формируется далеко не сразу. В результате через некоторое время жизни в семье срабатывает «эффект маятника», воодушевление сменяется разочарованием, дети падают духом, чувствуют растерянность и безвыходность. Надежды на новые отношения были «плотиной», сдерживавшей боль утраты, печаль по несостоявшейся любви в кровной семье. И когда «плотина рушится», бежать от нахлынувшей печали некуда – такой ребенок впадает в самую настоящую депрессию.