Чтение онлайн

— Да всю жизнь, — пуще прежнего заревела девица.

— Ну вот, — спокойно говорит второй, — значит, все знаешь. И срок, и таксу.

— Знаю, — ревет в голос девица, — пятнадцать лет.

— Видишь, какая грамотная, — поддерживает ее первый молодой человек. — Зачем же тогда нас в заблуждение вводить.

И девицу увели в служебное помещение аэропорта. Вскоре за ней приехала та самая серая «Волга», и неудачливая контрабандистка убыла в сопровождении молодых людей в серых костюмах.

— Второй случай в этом месяце, — сказал парень, подметавший дорожки в аэропорту, — дней пять назад вот так же парня с золотишком задержали.

— Да-а, — сказал Саня, — должно быть, много золота отсюда уплывает. То, что ловят, это ведь так — крохи!

Наша вещевка появилась в глубоких сумерках. И была она, как ни странно, полна людей самого разного возраста, от пятилетних детей до глубоких стариков.

— Так, — сказал Саня, — это что же, все с нами?

— Нет-нет, не беспокойтесь, — заверил солидный мужчина с железными зубами, — мы с вами только до Сусумана доедем, а там все сойдем, кроме вот этой женщины и вот этого ребенка.

— Да вы что? — вытаращил на него свой единственный глаз Юра. — Зачем же нам эти неудобства терпеть? Мы ведь деньги платили... Тут и так повернуться негде.

— Ну, если не хотите ехать, — вздохнул шофер, — это дело ваше. Тогда разгружайте машину. Завтра к вечеру, а может, и послезавтра — это уж как получится — новый «пазик» получите. А женщину с ребенком мне сам директор велел взять. — И он вышел из машины и стал в стороне, сложив руки на груди.

Всем своим видом он показывал, что не желает ввязываться в эту склоку и что ему абсолютно безразлично, какое решение мы примем. Но мы-то знали, что он очень хочет, чтобы до Магадана мы ехали с ним и что, скорее всего, эту женщину с ребенком он взял для собственного приработка.

— Давайте разгружаться, — кинулся к машине Юра. Но на пороге его встретила озлобленная толпа пассажиров, многие из которых были нетрезвы.

— Совести у вас нету! — визжала тетка в клетчатом платке. — Женщина больная — одна нога у ней не сгибается и сердце все время останавливается. Может она с ребенком в автобусе ехать?!

— Ей на автобусе никак нельзя! — кричал солидный мужик с железными зубами. — У нее вещей с собой вон сколько. Она в морском порту контейнер брать будет.

— Семнадцать лет на Колыме прожила, теперь на материк уезжает, — орал красномордый малый в спортивном костюме.

— Ты понимаешь, что это такое: семнадцать лет на Колыме прожить? — тыкал Юру в грудь пальцем какой-то дед в сапогах.

— Тут все преимущества людям предоставить надо, — добавил солидный.

— Мужики называется, — продолжала визжать тетка в платке, — геологи-таежники!..

На шум прибежали наши друзья-солдаты и сразу же предложили свои услуги:

— Может, вам помочь их выкинуть оттуда?

— Да не надо, — грустно сказал Гена, — не станем же мы с женщинами драться да с детьми...

— И с пьяными, — солидно добавил Колька.

— Что будем делать, мужики? — спросил у нас Саня. — Поедем или останемся?

В автобусе тотчас воцарилась тишина. Шофер вещевки, как мне показалось, весь напрягся. Впрочем, он понимал, что разгружать машину в темноте, ставить лагерь и распаковывать снаряжение (доставать спальные мешки, вкладыши, посуду и т. п.) нам вряд ли захочется. Так оно и вышло.

— Ну, если все, кроме двоих, выйдут, — сказал я, — то, пожалуй...

— Все выйдем, — тотчас заверил нас солидный мужик.

— Да и разгружаться в такой темноте, — добавил Саня, — тоже, конечно, не сладко.

— И лагерь ставить, — добавил Колька.

— Женщину жалко, — сказал Гена, указав на нашу будущую попутчицу, которая уже устроилась на единственном сиденье, вытянув вдоль диванчика свою негнущуюся ногу. (Женщина действительно выглядела весьма жалко.) — Да и с ребенком она.

— Чувствую, что опять я в одиночестве останусь, — махнул рукой Юра. — Ладно, поехали.

И он первым залез в обшарпанную колымагу.

— Вот это правильно, — улыбнулся шофер и в два прыжка очутился за рулем.

И мы тронулись в путь.

Возле Сусумана вся компания действительно вышла, и мы на ходу начали устраиваться, готовясь к длинной дороге. Рядом с женщиной уселся ее сын, бледный худой мальчонка лет одиннадцати, и нам места на сиденье уже не осталось. Мы поставили вьючные ящики, покрыли их телогрейками и устроились, в общем, неплохо. При этом дорогой Колька с Юрой даже попытались играть в подкидного дурака с переходом и небитыми «пиками». Наша машина, дребезжа и звеня всеми своими потрохами, весело бежала по трассе, и все было бы ничего, если бы не пыль. Она моментально проникла через все щели и повисла в вещевке плотной пеленой.

— Вот, говорил ведь я вам, — всю дорогу талдычил Юра, — надо было остаться.

Вскоре я встал и ушел в грузовой отсек вещевки. Там, разобрав тюки и кое-как угнездившись на спальных мешках, я, несмотря на тряску и пыль, почти сразу же уснул. Пригодилась мне моя способность спать во время всякого движения.

В два часа ночи я проснулся оттого, что наша машина остановилась. За дорогу я успел сползти со своего мягкого ложа на жесткие баулы с образцами; на меня упал детский велосипед нашей попутчицы, но от всего этого я не проснулся. И сам я, и все вокруг покрылось толстым слоем пыли.

Поужинали в шоферской столовой, которая работает, как я уже говорил, круглые сутки, и поехали дальше. (Накормили нас вполне хорошо: вкусно, сытно и недорого.)

Я опять устроился на тюках со снаряжением и быстро заснул. Все же наши ребята так и не сомкнули глаз. Правда, Колька попробовал было улечься спать рядом со мной в грузовом отсеке, но после того, как на него упал велосипед нашей попутчицы (на этот раз на него), встал и, ворча, присоединился к бодрствующим.

Часов около пяти утра возле поселка Дебин проехали по мосту через великую реку Колыму. Мы хотели пересечь ее пешком. Наша вещевка остановилась возле моста, ребята растолкали меня, и мы вышли. Однако ничего из этого мероприятия у нас не получилось: по обеим сторонам деревянного свайного моста стоят часовые и висят объявления, категорически запрещающие проход по мосту пешком. Пришлось нам залезть назад в машину и в ней пересекать великую реку. Очень жаль, но в этих местах (как, впрочем, наверное, во всех других) с часовыми лучше в споры не вступать.

В полдень проехали маленький поселок Черное Озеро, километрах в двух от которого находилось и само это Черное озеро, давшее название поселку. Возле него мы решили сделать привал: отдохнуть, сварить чаю и, если это окажется возможным, искупаться и наловить рыбы.

Оставив нашу вещевку на обочине трассы, спустились вниз, к озеру, прихватив с собой чай и сахар.

Черное озеро имеет приятную овальную форму. Берега его чисты и просматриваются насквозь везде за исключением небольшого участка слева, где они изрезаны маленькими лощинами, поросшими карликовым лесом. Зеркало воды идеально гладко — в нем отражается солнце, и вокруг этого отражения плавает довольно большая стая (голов, наверное, пятнадцать — двадцать) каких-то птиц. Юра сразу же кинулся в вещевку за своей двустволкой.