Чтение онлайн

– Извини, Владимир – Лео поднял шашку – Это единственное удовлетворение, какое я могу тебе дать – и, хлюпая набухшим от крови сапогом, устремился в атаку с безрассудством обречённого. Его яростный натиск сдвинул с места монументальную фигуру Раевского и заставил его отступать. Истончённый течением лёд, угрожающим треском, предупредил соперников об опасности, но им было не до пустяков. Лео остановился только тогда, когда явственно ощутил эфемерную зыбкость опоры под ногами. Отпрянув назад, он опёрся на шашку, пытаясь превозмочь жгучую боль в ноге.

– Не советую делать резких движений, Владимир – предупредил он противника, смахивая перчаткой крупный бисер пота, нависший над бровями.

Но Раевского было не удержать. Не желая давать противнику времени для передышки, тяжёлая кавалерия двинулась в сокрушительную атаку.

– Господи, благослови! – прошептал Лео и поднял шашку.

Через мгновение он увидел занесённый над собой клинок и кровавую полумаску, размытую дорожками пота, рядом с которой светился глаз, разящий холодным стальным блеском казачьей пики. Но вся эта мощь, стремительно уходила вниз, проваливаясь под лёд, не выдержавший её грозной поступи.

Смерть имеет много лиц, от омерзительно безобразных, до божественно прекрасных. Лео перекрестился, устало оперевшись на шашку. Он понимал, что мгновение назад видел одно из них. Потому, что такую атаку мало кому было дано пережить. Краткий миг размышлений был прерван появлением над водой головы Раевского. Лео упал на лёд и потянулся к кавалергарду.

– Дай руку, Владимир.

Но упрямый соперник с негодованием отверг помощь. Круша мощным торсом края полыньи, он предпринимал отчаянные попытки выбраться, умудряясь не выпустить из руки шашку. Его бледное лицо, то нависало над краем льда, то исчезало под водой. Каждая попытка могла стать последней, течение затягивало его под лёд. Лео, наконец, удалось ухватиться за рукав мундира, когда краем глаза он увидел спешащих к ним секундантов, а до слуха донёсся окрик одного из извозчиков

– Барин, вожжи ловите.

Потянув Раевского к себе, он привстал на колени, создавая упор для дальнейших усилий, но, увы, напрасных. Подломившийся под ним лёд, вновь уровнял шансы противников. Обжигающий холод перехватил дыхание. Сильная судорога парализовала мышцы и наполнившиеся водой сапоги потянули вниз.

– Всё кончено! – мелькнула в голове безвольная мысль, за мгновение до того, как железная рука Раевского ухватила его за плечо и вернула к свету.

Глава

3

Вечером следующего дня, гусарский ротмистр Одинцов зашёл проведать своего друга, Лео.

– О, да наш герой не скучает – подумал он, увидев у парадного его особняка два автомобиля, и не ошибся.

В гостиной, оживлённо беседуя, расположились четверо военных и двое штатских. Ротмистр, поприветствовав присутствующих, прошёл в спальню хозяина дома, откуда доносилось непрерывное дамское щебетание. Лео, с замотанным горлом, лежал в постели, окружённый удушливой заботой трёх прелестниц. Он меланхолично отпивал глоточек чая из, подаваемой к губам, чашки и поочерёдно проглатывал мёд и варенье, с ложечек, подсовываемых ему с разных сторон. Идиллической картиной можно было бы восхититься, если не принимать во внимание удручённое выражение лица больного. Гримаса мученика, безропотно покорившегося судьбе, придавала ситуации комический оттенок. Присутствие Одинцова, явно не вписывалось в эту идиллию, и ему ничего не оставалось, как присоединиться к обитателям гостиной. Здесь велась непринуждённая полемика на тему того, что у лейб-гусар с кавалергардами давние счёты. Потому, как кавалергард Дантес погасил «солнце русской поэзии», убив на дуэли камер-юнкера Пушкина. Бывшего, не только большим другом гусар, но и страстно желавшего самому стать одним из них. И только отсутствие достаточного состояния, не позволило достичь желаемого. Более того, выстрел бывшего кавалергарда Мартынова, навсегда сомкнул уста ироничного и дерзкого, бывшего лейб-гусара М.Лермонтова. К счастью дискуссия продолжалась недолго. Через четверть часа, исчерпав запас душевного тепла и нежности, дамы выпорхнули из спальной, наперебой сокрушаясь о самочувствии больного. Когда Иван, наконец-то, закрыл двери за последним гостем, из спальной выглянуло раскрасневшееся лицо хозяина.

– Все ушли? – тихо прохрипел он, опасливо выглядывая из-за двери.

– Выходи, великомученик, тебе более ничего не угрожает – успокоил его Одинцов – Если только моё присутствие не обременит тебя.

Лео сделал жест, который должен был означать радость от встречи и прохрипел – Давай выпьем водки, а то от сладкого меня уже мутит.

Иван не заставил ждать, услужливо обеспечив угощение.

– Проветри спальню – приказал ему Лео. – чтобы запах духов улетучился, а то, как в парфюмерной лавке, дышать невозможно.

– Не стоит привередничать, голубчик – ответил Одинцов. – От сладкого его тошнит, от духов мутит. Между прочим, многие бы не отказались очутиться на твоём месте.

Лео не стал возраж и гвардейских казармах ать, ему было трудно говорить. В домашнем халате, опираясь на трость, он, прихрамывая, прошёлся по комнате, разминая затёкшее тело.

– Как самочувствие? – поинтересовался Одинцов.

– Благодарю, сносно. Раны зашили, горло не в счёт. В крещенское омовение морозец то и покрепче бывал.

– Это хорошо ещё, что шашки были без боевой заточки – продолжил уже Одинцов – раны были бы намного серьёзней. За то, твоё имя в столице сейчас популярней, чем ясновидца-медиума, месье Жермена.

Как же, наслышан. – отозвался Лео. Вчера ко мне в лазарет, выстроилась вереница соболезнующих и восторгающихся. И сегодня дома, целый день визиты принимаю. Докторов, только, трое наведалось.

– Есть ещё одна новость – задумчиво закурив, сообщил ротмистр – которая уже всколыхнула полк, а завтра её будут обгладывать, как голодные псы жирную кость, во всех гвардейских казармах и гостиных столицы.

– Что за новость? – насторожился Лео, прикуривая вслед за другом.

Одинцов медлил с ответом, подбирая слова.

– С Софией Николаевной случилось несчастье – наконец произнёс он.

Лео поперхнулся дымом и уставился на друга тревожным взглядом.

– Что с ней?! – натужно выдавил он из горла сорвавшийся крик и захлебнулся кашлем.

– Это стало известно перед моим приходом сюда. Её ограбили, оглушив ударом по голове. Кстати, где то здесь, неподалёку от твоего дома.

Лео вскочил с дивана и захромал по комнате. – Она жива?!

– Да.

– Кто это сделал?!

– Ещё не известно, этим сейчас занимается полиция.

– Иван, одеваться! – хрипло прорычал гусар. – Я немедленно еду к ней!

– Остынь, Лео – повысил голос Одинцов. – Сейчас она чувствует себя уже вполне сносно. Да и не пустят тебя. Допускаются только полиция и врач, напрасно потратишь время.

Лео, задумавшись, остановился у камина.

– Как это случилось?– спросил он, гневно глядя на огонь.

– Мне известно, что вечером второго дня она выехала из Царского Села в Петербург, проведать тётушку, где и намеревалась заночевать. А вчера, утром, её обнаружил на улице, лежащей без чувств, проезжавший мимо извозчик. Она не смогла назвать себя, и он доставил её в лечебницу св. Марии. Сейчас она уже дома. Генерал грозится изрубить в капусту негодяя, осмелившегося поднять руку на его дочь.

– Думаю, что ему придётся занять очередь – мрачно прохрипел Лео – это должен быть, действительно отпетый мерзавец. Какая нужда была калечить девушку, итак неспособную оказать сопротивление?

– Возможно из опасения, что она сможет узнать нападавшего.

– Похоже на то. Что стало добычей грабителя?– поинтересовался Лео.

– Насколько я осведомлён, это золотое колечко, серьги и, само собой, деньги. Она, даже не смогла объяснить, где провела ночь и почему оказалась на улице. Одинцов пристально посмотрел в глаза другу – послушай, Лео, тот факт, что её нашли неподалёку от твоего дома, уже дал пищу для предположений некоторым умам, наделённым буйной фантазией.