Чтение онлайн

— Нет. Там было гораздо меньше вещей, чем в первом списке. Но может быть, это потому, что из двух списков правильный — второй?

Лукас замотал головой:

— С какой стати кто-то станет тратить время на два списка, если правильный только один?

— Хороший вопрос. — Сесили нахмурилась, сосредоточенно думая. И вдруг щелкнула пальцами. — Есть! Скажи, тебе не показалось что-либо странным на этом складе?

— Ты хочешь сказать, кроме его расположения? Да вроде бы нет.

— А мне показалось. Когда мы только вошли, я подумала, что снаружи здание кажется гораздо больше, чем изнутри. Ящики с находками, привезенными из экспедиции, были поставлены вдоль дальней стены, и если там была еще одна дверь, я ее точно не видела.

Лукас в задумчивости потер рукой подбородок.

— Я тоже.

— Что, если тот, кто организовывал отправку артефактов из Египта в Англию, отправлял две партии груза? По двум разным описям. Одну опись, на меньшее количество, предъявили на таможне, когда прибыли в порт. Другую спрятали внутри мумии кошки, рассчитывая достать, когда корабль прибудет в Англию.

— Но как они ухитрились ввезти в страну дополнительное количество артефактов, что это не заметили на таможне?

— В деревянных ящиках не так уж трудно сделать двойное дно, — сказала Сесили. — При взгляде сверху будет казаться, что ящик заполнен только теми артефактами, которые значатся на бирке. Возможно, артефакты пересыпали опилками или еще чем-либо, чтобы казалось, будто тот, кто их упаковывал, просто не умеет это делать как следует. Боюсь, что таможенников, которые проверяют грузы, довольно легко за некоторую плату убедить смотреть в другую сторону, когда это нужно.

— Скорее всего артефакты разделили на две партии сразу после разгрузки корабля. Вещи из одной партии отправились в музей и в Египетский клуб, а контрабандный товар — вторую партию — нужно было как можно быстрее распродать, не привлекая к нему внимания, чтобы члены клуба не узнали, что их артефакты не так уникальны, как кажется.

— Но в какой партии были настоящие древности, а в какой — подделки? — воскликнула Сесили. — Не могу поверить, что отец стал бы сознательно выдавать фальшивки за подлинные артефакты. Его карьера зависит от его репутации. А как насчет Уилла?

— Вероятно, дело было так: и лорд Херстон, и мой брат узнали об этих махинациях. И Уилл заплатил за это знание самую высокую цену.

Сесили бессильно осела на стул.

— Но как удалось спровоцировать у отца апоплексический удар?

Лукас присел на корточки рядом с ней, взял ее руки и стал растирать, согревая.

— Трудно сказать. Может быть, существует какой-то препарат или растение, с помощью которого можно вызвать паралич человека. Учитывая возраст твоего отца, сделать это, должно быть, не так уж трудно.

Сесили посмотрела на Лукаса потухшим взглядом:

— И все это: отравление, убийство — было совершено ради того, чтобы не нашли мошенника, который хотел использовать экспедицию отца как средство заработать больше денег, чем приносят подлинные артефакты.

— Я бы пошел еще дальше и предположил, что тот, кто это сделал, не имел оснований рассчитывать на доход от раскопок, а потому нашел в Каире сообщника, который мастерил для него копии артефактов. Их аферист собирался отвезти в Англию и продать.

Сесили с сожалением призналась:

— Вот уж не думала, что когда-нибудь это скажу, но я не расстроюсь, если больше никогда в жизни не увижу ни одного иероглифа и ни одного египетского артефакта.

Лукас поцеловал ей руку.

— Не говори так, дорогая. В том, что случилось, нет твоей вины, и древние египтяне тоже ни при чем. Во всем виноват лживый мерзавец, убийца, и мы его скоро остановим. Осталось немного.

Она грустно улыбнулась:

— Уверена, что ты прав. Но я не могу не думать обо всех тех людях, жизнь которых протекала бы сейчас по-прежнему, если бы никто из нас не узнал о древней цивилизации Египта. Отец, твой брат. А сколько людей было проклято богами?

Лукас нахмурился:

— Неужели моя Амазонка верит в пустую болтовню о проклятии? Одно дело быть в подавленном настроении, это можно понять. Но полагать, что боги и впрямь наложили проклятие на всех, кто посмел потревожить гробницы фараонов, — совсем другое.

Сесили вздохнула:

— Нет, я не верю в проклятие. Хотя лорд Джеффри Брайтон немало потрудился, чтобы заставить меня засомневаться. Если бы я не знала, что он человек здравомыслящий, то подумала бы, не начинает ли он к старости выживать из ума.

— Да, действительно, — согласился Лукас. — А теперь нам следует пригласить джентльменов с Боу-стрит, чтобы изложить им нашу версию. Как минимум они наверняка захотят сами осмотреть склад.

Пока Лукас беседовал с полицейскими, Сесили отправилась в Херстон-Хаус в надежде немного побыть с отцом перед дневным посещением врача.

Сесили все еще не могла простить отцу, что он пытался запретить ей заниматься наукой, но после свадьбы она поняла, что отношения родителей, вероятно, были сложнее, чем ей казалось раньше. Кроме того, теперь Сесили стало ясно, чем было продиктовано стремление лорда Херстона оградить ее от опасностей, которые могли таить путешествия в Египет. Сесили была не согласна с отцом, но, учитывая, что один человек погиб, а другой потерял здоровье, готова была признать, что некоторые стороны работы отца в самом деле представляют серьезную угрозу жизни.

И еще одно — пожалуй, самое главное. Сесили увидела, какие у мужа теплые отношения с матерью, и осознала, как никогда раньше, что доверительная дружба с родителями дает очень многое. При всех недостатках лорда Херстона она его действительно любила и готова была сделать все, что могла, чтобы в оставшиеся ему дни, сколько бы их ни было отпущено судьбой, он это чувствовал.

Войдя в дом, Сесили передала шляпу дворецкому. В это время она заметила, что по лестнице спускается Вайолет. Глаза у мачехи были заплаканные, и Сесили, бросившись вперед, схватила Вайолет за руки.

— Что случилось? Папе стало хуже?

Леди Херстон отрицательно покачала головой, стараясь успокоиться. Наконец она, глубоко вздохнув, смогла ответить:

— Нет, дорогая, все без изменений. Я просто пыталась принять решение по одному вопросу.

Две женщины прошли в маленькую гостиную, которую Вайолет называла своей. Это была уютная светлая комната, отделанная ситцем в желтых тонах с яркими узорами. В полуденном солнце она, казалось, светилась. После того как они сели и на столик перед ними поставили чайник и две чашки, Сесили спросила:

— А теперь, если это поможет, расскажите, пожалуйста, что вас тревожит.

Вайолет улыбнулась падчерице с нежностью, но ее глаза по-прежнему оставались грустными.

— Знаешь, Сесили, я бы сказала, брак тебе на пользу. С тех пор как вы с Уинтерсоном поженились, ты выглядишь гораздо более довольной жизнью.

Сесили почувствовала, что ее щеки заливает предательский румянец. Она попыталась принять тон искушенной женщины.

— Возможно, вы правы в том, что Уинтерсон достойный человек.