Чтение онлайн

Уловив боковым зрением движение, Артур выбросил руку в сторону пулемета. Но это была всего-навсего крыса. Выскочившая из зарослей, паленой расцветки и довольно крупных размеров, она подняла морду и, встав на задние лапы, с вожделением посмотрела на пекущуюся утку. Артур погрозил крысе кулаком. Зверек еще раз втянул воздух ноздрями и нехотя юркнул обратно в камыши.

Вадим только что вернулся от Поля. На своем собственном броневике, который люди Кита действительно сумели вытянуть из болота. С Клочковским он переговорил по рации. Об условиях договоренности рассказал в самых общих чертах, зная (теперь уже наверняка), что Кит постоянно следит за эфиром, получая от своих радистов подробнейшие доклады. Клочковский обещал прислать Пульхена с отрядом, а заодно и дополнительную партию волонтеров для организуемой Полем фермы.

– Только уж постарайся не набрать кого попало. Нам нужны не оголодавшие бездельники, а те, кто действительно может работать с землей и животными.

– У вас там что, и животные уже появились?

– Появятся… – Вадим не стал вдаваться в подробности. Во вчерашнем разговоре Кит намекнул, что непрочь поделиться овечьими и коровьими стадами. «Очень уж хлопотное дело. Не любят пастушить мои ребята. Да и охранять приходится чуть ли не с бэтээрами…» Проблему свищей они обсуждали особо, не придя, впрочем, ни к какому определенному мнению. Таким образом часть хлопотных дел отныне перепадала городу, и, прикинув фронт предстоящих работ, Поль немедленно скуксился. Он тоже не хотел пастушить и все же под натиском аргументов в конце концов сдался. Взамен он получал то, о чем просил, – участие в штурме Бункера. Собственно говоря, подготовка к последнему шла уже на протяжении полутора недель. Артур, вызволенный из болота, был представлен Киту и Лили. Двухголовый вояка при этом взглянул на недавнего своего противника с нескрываемым интересом. Вадиму показалось, что во всех четырех его жутковатых глазах проблеснуло даже некое уважение. И самое странное, что из дворца Кита эти двое вышли уже не врагами, а союзниками. История повторялась, и в качестве военспеца Артур должен был теперь ознакомить Лили с возможным планом операции, на месте показав подступы к железнодорожному полотну, попутно поведав о всех известных ему секретах подземного укрепления.

– Вот так, мой юный друг! «И все заверте…», как говаривал мой любимый писатель Аверченко. Вы довольны? – Кит маленькой ложечкой доставал из блюдца вишневые ягоды и, предварительно полюбовавшись на каждую, клал в рот.

– А вы?

– Я всегда доволен. Вишня с ревенем, гимнастика фараонов и бездна дел излечивают от ипохондрии надежнее любого средства.

– Что еще за гимнастика фараонов?

– О, это особая система! Система Гермеса, как ее когда-то называли. Я, конечно, понимаю, эффектных методик – великое множество, но судите сами, всего двадцать с небольшим столетий понадобилось нам, чтобы подвести планету к роковой черте. И что увидит какой-нибудь альфа-центавровец, которому суждено будет прилететь сюда лет этак через пятьсот-шестьсот? – Кит усмехнулся. – Он найдет руины на месте городов, болота на месте бывших пашен. И только египетские пирамиды – величественные и неповторимые – встретят его как ни в чем не бывало. Разве что чуточку прибавится морщин на их лике, но не более того. Египтяне понимали толк в вечности. Потому и просуществали столь долго. А посему – гимнастика Гермеса! – Кит красноречиво развел руками. – Говорят, фараоны жили столько, сколько хотели, сколько требовалось для пользы царствования. И я, честно сказать, этому верю.

– Верите в вечность?

– В историю, Вадим. В нашу историю. В то, что было когда-то, потому что было в общем-то все. Вы меня понимаете? Уже давным-давно человечество исчерпало себя, замазывая старое и пытаясь рисовать новое, но повторяя в сущности контуры прошлого. Своеобразная трагедия поколений. Наличие лишнего опыта…

Вадим с любопытством взирал на Кита. В сущности излагал этот лесной царек вещи самые прописные, но особенность таилась в том – КАК он это делал. Анекдоты тоже способен рассказывать не каждый. Голос Кита обволакивал, лицо светилось магическим светом всезнающего философа. Глядя на собеседника, он смотрел не мимо, а в глубь, практически не моргая, не испытывая, а главное – не выдавая ни малейшего сомнения в произносимом. Возможно, это был своеобразный гипноз, но так или иначе спокойной убежденности Кита мог бы позавидовать любой крупный политик. Во всяком случае Вадиму стало понятным сегодняшнее положение Кита. Для того, чтобы очаровать разбойный люд, тоже нужен своеобразный шарм, и этот шарм у Кита безусловно присутствовал.

– Вот так мы и живем-поживаем. Отцы поучают детей, а детям неожиданно оказывается нечего делать! Потому как научены! А ведь в ошибках и неудачах кроется свой великий смысл. Кто не был глуп, тот не был молод, и снова получаем ту самую палку о двух концах. Храня традиции и изучая историческое наследие, мы приобщаемся к культуре человечества, но одновременно лишаем себя невинности, лишаемся возможности совершать столь нужные нам ошибки. Вы улавливаете ход моих рассуждений?

– Признаться, не без труда.

– Разумеется. Не то время и не то место. Для того, чтобы философствовать, необходимо приобщиться к покою, а покой в нынешние дни дорогого стоит. Нет, не жизни, я не о том. В мире ином вообще навряд ли философствуют. Я, Вадим, убежден, что там знают все и обо всем. Философствование же – занятие ищущих и занятие незнающих. А ТАМ знание – норма. Как говорится – die nacht ist tief und tiefer als der tag gedacht. Кстати, и фараонов тоже называли посвященными. На мой взгляд, это неспроста. Вероятно, в посвященности подразумевалось именно то знание, о котором мы с вами сейчас говорим.

– А может, эти ваши египтяне знались с инопланетными цивилизациями?

– Бросьте! – Кит махнул рукой. – Кому мы нужны? Контакт неравных партнеров – пища для юношеских умов и не более того. Даже если кто-то где-то и есть, то в переговоры с нами не вступит по одной простой причине. Мы не нужны им, как и они нам. Более того, слабому партнеру грозит информационный перекос. Согласитесь, глупо – оторвавшись от сохи тут же усаживаться за экран компьютерного агрегата, натягивать виртуальные очки и перчатки…

– Ну, а помощь? Ликвидация голода, нищеты?

– Для этого нам вовсе не нужны сверхцивилизации. Вполне могли бы справиться и сами. Если бы, конечно, захотели. Но надо ведь захотеть! Вот в чем проблема и главная сверхзадача! Тем паче – и своих нищих народцев хватало. Чего уж толковать об инопланетянах! – Кит поморщился. – Да ну, глупости! Даже обсуждать лень.

– Однако… После ваших невеселых рассуждений хочется задать тривиальное «зачем?». В самом деле, зачем тогда все?

– Что – все?

– А все! Земля, болезни, голод, это ваше философствание. Для чего все это нужно, если ТАМ все уже давно есть и все про всех знают?

– В самом деле – вопрос самый из самых, с бородой, усами и песочком из заднего места… Видели вы когда-нибудь, как частицы влетают в камеру Вильсона? Скорость, энергия, устремленность – все вязнет, ворвавшись в жизнь, метнувшись туда-сюда, оставив позади шлейф пузырей – жалких, никчемных пузырей, означающих нашу суетность и непоседливость.

– Вот я и спрашиваю – зачем?

– Наверное, чтобы еще разок испытать радость роста. – Кит улыбнулся. – Кто видит в небе ангелов, не видит в небе птиц. Такова печальная аксиома бытия, и если вторые завидуют первым, то почему бы первым не позавидовать вторым? Я знаю почти дюжину языков, но с кем и когда мне на них общаться? Значит, что же? Не нужно было их учить? А вот и нет! Ведь изучал-то я их с интересом! С этаким даже кипучим блаженством. Соль и сласть постижения! Самоуважение – от самопознания! Весь смысл – в процессе, любая цель – блеф. Глупо, но интересно – и потому уже вроде как не глупо… – Кит густо вздохнул. – Нас ведь тоже порой тянет в детство, но мы не умеем перемещаться во времени, увы. А вот они – те, кто наверху, должно быть, умеют все. Вот и спускаются вниз, чтобы малость побарахтаться в выборе между добром и злом, еще раз покарабкаться по горам и буеракам, хлебнуть горечи напополам с медом. Вот это все и называется Землей. Полигон, на котором ежедневно и ежечасно ведутся боевые действия. Война с окружающим, война с самим собой. Разве не так?

Дымов пожал плечами.

– Возможно, вы и правы.

– Конечно, прав. Тем более, что никаких америк я не открываю. Ведь что такое человек? А человек, Вадим, это хитрец умудряющийся превращать собственный негатив в позитив. И все, чего он может достичь здесь, на Земле, это познать высшую форму эгоизма – ощущение чужой боли, как своей собственной, покой личный – через покой окружающих. Взгляните-ка!.. – прервавшись, Кит указал рукой на воронов, гоняющихся за чайками. Собеседники сидели на открытом балконе, и камышовое царство простиралось перед ними на многие километры.