Приговор: Жить
Шрифт:
— А, может, я без Уз обойдусь? — внезапно испугалась Ида. — Мы же не на Ории…
— Ты, что, с ума сошла? Хочешь потерять Дар? — который раз за полчаса оторопела магичка.
— Да сколько там того Дара? — махнула рукой девушка. — Это у тебя Дар, а я слабодарка, и даже среди слабодарцев всегда выделялась своей неспособностью завязать простейшее плетение.
— Но кое-что ты всё-таки можешь. И выбрасывать это в Бездну — глупо.
— Я не знаю, как Коля воспримет такие умения, — призналась Ида.
— Если любит, примет тебя такой, как ты есть. А он любит, раз уж про свадьбу заговорил… Ладно, закончу свои дела в Питере, и будем тебя замуж выдавать. Надо только личину придумать подходящую…
— Какую еще личину? Ты, что, не собираешься говорить, что вы знакомы?
— Скажу. Потом как-нибудь…
Ида вдруг испуганно посмотрела на подругу:
— Подожди… Ты так от него скрываешься… Всё время какие-то отговорки… Ри, Истинный? Это Коля твой Истинный, да?
Рикри неприлично громко расхохоталась:
— Нет, милая, правильно мы тебя учиться в иняз отправили. На юрфаке тебе делать нечего, — сказала она наконец, утирая выступившие от смеха слёзы. — Чем ты меня слушала? Надо же хоть чуть-чуть факты анализировать.
— Не смейся надо мной. Ты сама виновата — совсем меня запутала. Это ты законница. А я не умею «факты анализировать». А вот то, что ты от Коли, как демон от Создателей, бегаешь — я и без всяких там фактов вижу. И как ты хмуришься каждый раз, когда мы о нём говорим — тоже. И как ты из Петербурга торопишься уехать — тоже. И…
— Ну, всё, хватит, — остановила подругу Рикри, чья веселость вновь уступила место грусти. — Будь моя воля, я бы вообще в этот город больше не сунулась. Так бы и осталась в том доме, где я тебя русскому учила. Нечего мне тут делать. Но ты-то не должна отвечать за мои ошибки, а это единственное место, где я хоть как-то могу устроить твою жизнь.
— Да за какие твои ошибки?! — возмутилась Ида. — Я сама захотела на Землю! И я бы сюда вернулась. Как я могла оставаться на Ории, вспомнив, кто я?!
— Выслушай меня, — спокойно попросила магичка. — Про мои ошибки мы поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас речь не о них. Ты хотела узнать, почему я так не хочу встречаться с Николаем. Или не хочешь?
— Хочу! Если только ты перестанешь говорить загадками. Я не законница, и не умею их разгадывать.
— В прошлый раз я покинула Землю очень быстро. Так было надо. А с Колей мы дружили. Уходя, я не прощалась. Я не думала, что смогу вернуться. Коля уверен, что я погибла, и он сам меня похоронил. А теперь подумай, как он отреагирует, узнав, что моя смерть — всего лишь инсценировка, что я уже столько времени на Земле, а к нему так и не пришла… Хотя бы ради того, чтобы сказать, что жива…
— А почему ты не пошла к нему? — тихо спросила Ида.
— Больше никаких «почему», — отрезала Рикри. — Ты хотела узнать, что заставляет меня избегать Николая — я тебе ответила. Как призвать для вас Узы Богов, я обязательно придумаю. И скоро я уеду из Петербурга. Это тоже не обсуждается. А теперь мне пора. Появлюсь, когда будет время.
— Ты же говорила, что у тебя свободный день, — пискнула девушка.
— Это был очень короткий день, — мотнула головой магичка.
Несколько минут спустя в ванной взвыла вытяжка, установленная специально вызванным орийкой мастером несколько дней назад. А чуть позже донёсся и громкий хлопок — знак того, что магички в квартире больше нет.
— А вот демона тебе на завтрак, а не отъезд, — проворчала Ида закрытой двери. — Если тебе дать волю, ты так и будешь носиться со своей мнимой виной перед всеми подряд. Это же надо такое придумать. Коля на неё обидится за то, что она жива! Да он обрадуется! И я тебе это докажу, Светлейшая!
Глава 24
Конец июля. Четверг
Максим Ребров проснулся под назойливый трезвон мобильного с больной головой. Не глядя нащупав на журнальном столике блистер, Макс разжевал таблетку анальгина. Бутылка минералки оказалась пустой, и майор поплёлся на кухню. Всё тело ломило. Судя по ощущениям, ночь он провел не на собственном диване, а в спортзале, причём, в роли боксёрской груши. Впрочем, мужчина не обратил на это особого внимания. Он уже привык к состоянию варёной макаронины по утрам. С тех пор, как исчезла Агафья, оно стало его неизменным спутником. Попробуй выспись нормально, когда постоянно снятся кошмары, в которых он бегает за исчезающей в последнюю секунду орийкой, и подрываешься среди ночи в холодном липком поту. А теперь к знакомому сюжету добавились еще и зловещая гвоздёвская вьетнамка, хоровод из узкоглазых жертв маньяка и громко хохочущий Сморчок. Иногда Максу даже казалось, что он попросту медленно сходит с ума, и палата с мягкими стенами гораздо ближе, чем хотелось бы. Но наступало утро, липкий пот смывали струи душа, крепкий кофе прогонял сонливость, шутки друга — тоску, и майор работал, смеялся, жил… До новой ночи.
Будильник, отпиликав положенное, умолк сам. Ребров, не найдя минералки, смыл с языка горечь лекарства, напившись воды прямо из носика чайника.
«Деградирую, — отстранённо подумал он, мельком увидев свою помятую физиономию в блестящем боку посудины. — Ну, и чёрт с ним…»
Неохотно приведя себя в более-менее приличный вид, Макс вышел под серый моросящий дождь. Питер в очередной раз продемонстрировал свой «питерастический» климат: еще вчера чувствительно пригревало солнце, а сегодня температура едва поднялась над отметкой в пятнадцать градусов, и небо намертво затянуло свинцовыми тучами.
На маршрутку идти не хотелось, и майор повернул к станции. Поёжившись под этой помесью дождя и тумана, так как, прохлопав перемену погоды, оперативник не взял ветровку, он ускорил шаг — до метро было топать метров пятьсот.
Через сорок минут эскалатор уже поднимал майора на поверхность вместе с плотной толпой таких же мучеников рабочей недели. И тут его словно толкнули. Повинуясь непонятному влечению, Макс поднял глаза от ребристых стальных ступенек. На несколько метров выше стояла девушка. Люди почти заслонили ее. Он видел только неестественно прямую спину, тугой узел волос на затылке, из которого не выбивалось ни единой прядки, и светлый хлопковый пиджак, небрежно наброшенный на плечи. Незнакомка не двигалась, но Макс готов был поклясться, что секунду назад она смотрела именно на него.
Внутри будто с громким треском лопнула и распустилась стальная пружина. Бормоча извинения, Макс начал пробираться сквозь толпу. Он должен был увидеть её лицо. Майор не знал, откуда появилась эта уверенность, но его словно кто-то толкал в спину, заставляя пробиваться наверх. Нужна всего лишь минута-другая, и он доберется до той ступеньки, где стояла она.
Но этих минут у него как раз и не было. Макс преодолел ровно половину пути, когда эскалатор плавно вынес светлый пиджак, с которого он не спускал глаз, в холл станции.
Девушка оказалась невысокой, и ее тут же скрыли чужие спины. Макс едва не застонал, ощутив разочарование, смешанное с почти физической болью. Шагнув на мраморные плиты минутой позже, он, пользуясь высоким ростом, завертел головой, пытаясь высмотреть ее в толпе. И светлый хлопок, действительно, мелькнул на мгновенье у входной двери. Майор бросился туда, оттолкнув с дороги неопрятную тетку, тыкавшую ему в руки бесплатную газету.
Сбежав по ступенькам на улицу, он вновь увидел незнакомку, быстро сворачивающую к остановке. Наплевав на приличия, Макс побежал следом и схватил ее за руку в ту секунду, когда маленькая ножка уже коснулась приступки подкатившей маршрутки.