Чтение онлайн

– Лететь не нужно, – ответил Олег, – а посидеть в капсуле будет нелишним. Я вложил в память компа образ особняка и куда лететь, поэтому сможешь очутиться рядом за секунды. Не прерывай связь и услышишь всё, о чём будем говорить. Ну а если меня начнут вязать, тогда действуй, как посчитаешь нужным.

Делегация его не встретила, но рядом с хозяином в кресле сидел один из замов председателя правительства Рогожин. Напротив них стояло ещё одно кресло.

– Садитесь, – пригласил Геннадий Николаевич, после того как поздоровались. – Нам нужно многое обсудить. И не надо на меня так смотреть. Вы хотели выйти на правительство, я только сэкономил время.

– Дело ваше, – согласился он. – Итак, вы исследовали мой накопитель, убедились, что его возможности соответствуют заявленным, и вызвали меня для серьёзного разговора. Хотите знать, что я дам и что потребую взамен?

– Расскажите о цивилизации пришельцев, – попросил Рогожин. – Её существование по-прежнему вызывает сомнение, несмотря на ваши доказательства.

– Странно, – пожал плечами Олег, – я думал, что их будет достаточно для самых недоверчивых. Вы умеете читать мысли или создавать накопители на две тысячи киловатт-часов? У меня есть кое-что ещё, но не привёз сюда из-за охраны и из-за того, что считал это ненужным. Накопитель – это только первое, что вам предлагается, будет и более серьёзная продукция. А теперь скажите, какой для меня смысл вас мистифицировать? Ведь свои слова придётся подтверждать делами.

– Мы навели о вас справки, – сказал Рогожин. – Брошенный посёлок, утерянный паспорт и три бывших жителя этого маленького населённого пункта, которые в один голос утверждают, что никакого Олега Шубина в нём отродясь не было. Так кто же вы?

– Давайте поговорим о другом, – предложил он, – а потом вы решите, стоит или нет допытываться о моём происхождении. Я уже говорил Геннадию Николаевичу о том, что если не приду с вами к соглашению, то производство развернут в другой стране и с другим посредником. Даже если вы меня повяжете и мои покровители посмотрят на это сквозь пальцы, получите только нескольких вещиц инопланетного происхождения, в которых никогда не сможете разобраться.

– Почему вы так в этом уверены? – спросил Рогожин.

– Да потому, Дмитрий Олегович, что по сравнению с пришельцами вы дикари, а у них самих никто не разобрался с эффектом, на котором работают накопители. Накопитель – это небольшая ёмкость, в которой создаётся особая область пространства. В ней накапливается заряд, а электронная начинка служит только для его преобразование в удобную форму. У меня есть десять приборов для создания такого пространства, но вы не сможете ими пользоваться. Их могу мысленно включить только я, но только на ограниченное число срабатываний, а потом включение нужно повторять. Догадываетесь, для чего это сделано? Сработает каждый из них сто тысяч раз и заткнётся. Вы сами этот прибор не включите, можете только сломать.

– Понятно, – сказал Ткаченко. – Наглядное доказательство вашей незаменимости. Но миллион ваших накопителей – это достаточно много.

– Для кого достаточно? – спросил Олег. – Вы так ничего и не поняли! Вам не просто делают подарок, это эксперимент, и экспериментаторы преследуют свои цели. Вы бездумно продолжаете сжигать нефть и газ, благо их много в недрах. Через сто лет окончательно расшатаете климат и угробите экологию. Ваши внуки проживут свою жизнь, а правнукам не будет места на этой планете! Поэтому вам в первую очередь и собираются дать накопители и станции, генерирующие электроэнергию любой мощности! И дать не России, а всем, кто этого захочет. Поэтому нельзя отказывать в продаже по политическим или иным мотивам, а цены должны быть доступными! Вы потеряете доходы от нефти, но обогатитесь за счёт продаж этой продукции.

– Что за электростанции? – спросил Ткаченко.

– Из-за изменения базовых свойств пространства газ в рабочей зоне превращается в антиматерию, – ответил Олег. – Реактор может быть на любую мощность, но слишком мощные неудобны, поэтому ограничиваются двадцатью миллионами киловатт.

– И в них мы тоже не разберёмся? – спросил Рогожин.

– Разберётся неандерталец в лазере? – ответил вопросом Олег. – От вас не будут скрывать конструкцию, сможете даже воспроизвести, толку-то. Резонатором будут управлять компьютеры с неизвестной вам операционной системой и мощной защитой. Если случится такое чудо, что вам удастся их взломать, вся информация будет уничтожена. Режим работы не менее важен, чем конструкция, а вам не удастся его измерить или считать из компов. И делается это ради вас!

– Объясните, – попросил Рогожин.

– Если положите в зону реакции кусок железа, получите такое же количество антивещества. Если кусок будет большой, он устроит Армагеддон для такого континента, как Европа. Вам это нужно? Любая станция при попадании в камеру плотной материи мгновенно остановится, поэтому они абсолютно безопасны. Но если вы начнёте делать их самостоятельно... Если станете единым человечеством и выйдете в дальний космос, в нём и будете производить антивещество для своих звездолётов, пока вы до этого не доросли.

– Хорошо, допустим, что вы правы, – сказал Рогожин, – но многие ли захотят покупать у вас станции на таких условиях? Сегодня они работают, а завтра вы можете остановить их и взять всех за горло.

– Могут думать и так, – согласился Олег, – но таким подозрительным никто не мешает законсервировать те станции, которыми они пользуются сейчас. Можете построить станции на своих границах и снабжать соседей электроэнергией так, как сейчас снабжаете газом. Если кто-нибудь упрётся, пусть по-прежнему жжёт нефть, не думаю, что таких будет много. Но предлагать нужно всем, хотя в первое время можно большую часть продукции оставить здесь.

– Мне хочется понять, какой интерес у ваших экспериментаторов, – сказал Ткаченко. – Пусть мы будем сами делать почти всю работу, но непонятна их выгода. Не затевается же это только ради вашего обогащения?

– Выгода будет, – заверил Олег. – В той стране, которая займётся производством, планируется набирать бойцов в их звёздный флот. Войн там не ведётся, а флот – это только сдерживающая сила.

– И есть кого сдерживать? – спросил Рогожин.

– У них очень неприятные соседи, – ответил Олег. – Войн не было очень давно, а служба для пришельцев дело скучное, поэтому у них проблема с набором. Но если не будет флота... Для вас в этом сплошные плюсы. Сотни тысяч ваших парней получат знания и возможности, которых нет у людей. Через двадцать лет они вернутся и усилят Россию, а их заменят другие. Перед возвращением пройдут омоложение, поэтому вернутся такими же, какими ушли на службу.

– А это омоложение обязательно делать там? – спросил Ткаченко. – Или это возможно и здесь?

– Насколько я знаю, можно сделать и здесь, вот только будут ли? Поймите правильно. Массовое омоложение в ваших условиях трудновыполнимо и не принесёт ничего, кроме вреда, а давать жизнь немногим и лишать этого остальных... Если об этом узнают, будет плохо!

– А если не узнают?

– Тогда не вижу оснований для отказа.

– Надо будет поговорить о ваших возможностях более подробно, – сказал Рогожин. – Вы же понимаете, что это только предварительный разговор? В связи с этим к вам вопрос: читаете наши мысли?

– Могу, но не делаю, – ответил Олег. – Вот когда о чём-нибудь договоримся конкретно, я проконтролирую, насколько со мной искренни.

– Ещё два вопроса. У вас остались такие пластинки? Есть заинтересованность...

– Это понятно, – перебил Олег. – Есть несколько, но я не собираюсь их раздавать. Геннадию Николаевичу дал авансом, как будущему компаньону. Какой у вас второй вопрос?

– Можете что-нибудь внушить?

– Я не могу, а они могут, но очень редко применяют. После внушения меняется поведение человека, и это очень заметно для тех, кто его знает. Можно применить при защите, но не для того, чтобы длительно кем-то управлять. Если это все вопросы, давайте вернёмся к производству.