Чтение онлайн

Когда я пришла в сознание, то обнаружила себя лежащей на диване в холле. Я услышала поток грязных ругательств, исторгаемых как из рога изобилия мужским голосом, в котором слы­шались знакомые нотки. Я уже хотела открыть глаза и презрительно рассмеяться в надменное лицо Роберта Арлингтона. Притворяется воспи­танным джентльменом, а сам ведет себя как скотина. Ну погоди у меня! Сейчас я соберусь с силами и все тебе выскажу.

И вот, в тот момент, когда я уже предчув­ствовала всю радость победы над Робертом, я услышала незнакомый женский голос:

— Прекрати, Роберт. Это не смешно!

— Неужели ты не видишь, что я молчу? Эта девица не только сумасшедшая. Она чревовеща­тельница. Где ее только Дороти откопала?

Пронзительный женский визг раздался нео­жиданно и совсем рядом. Он был столь ярост­ным, что барабанная перепонка в моих ушах завибрировала и собралась лопнуть. Я вздрогну­ла и открыла глаза.

— Она ущипнула меня, — стенала высокая, очень красивая девушка. — Ни в каком она не обмороке. Разве люди без сознания могут выр­вать лоскут кожи? Боже мой, сколько крови! Роберт, ну что ты стоишь как истукан? Ждешь, когда я вся истеку кровью?

— Ширли, чем тебе помочь? Хочешь воды?

— Нет! Вылей воду на эту дурочку. Пусть пре­кратит свой идиотский спектакль. Возможно, она считает тебя антрепренером и пытается произ­вести на тебя впечатление своим талантом? Ты купил цирк? Да не стой же! Принеси йод!

Я прикрыла глаза и притворилась, что по-прежнему нахожусь без сознания. В женском го­лосе больше не чувствовалось боли, только гнев и раздражение. Эта особа вызвала во мне безот­четную неприязнь. Я решила, что она злая и капризная. У меня не возникло к ней никакого сочувствия.

Пока я копалась в душе, обвиняя себя в зависти к женской красоте, послышались тороп­ливые мужские шаги. Видимо, Роберт побежал за йодом. Его бедная Ширли поранила пальчик!

Я всегда знала, что нельзя злорадствовать. Негативные чувства разрушают душу и в конце концов обращаются против тебя. Но чтобы воз­мездие наступило так скоро?! Нет, в это никог­да я не верила. На меня вдруг обрушился холод­ный душ, правда кратковременный, но от это­го не менее неприятный. Эта противная сучка вылила на меня поданный ей Робертом стакан воды. Ну подожди, ты у меня получишь!

Все хорошие чувства, которые у меня когда-либо были, разом меня покинули. Я преврати­лась в форменную стерву. Забыв обо всем на свете и почувствовав, как мои силы удесятеряются, я вскочила на ноги и набросилась на изнеженную красотку.

— Ты, исчадие ада, пальчик тебе поцарапа­ли? Вся кровь вытекла? Я сейчас выжму из тебя ее остатки и выпью!

Красотка завизжала. Не осознавая, что за чушь несется из моих уст, и не отдавая себе отчета в своих действиях, я вознамерилась впиться зуба­ми в ее руку. В этот момент меня сжали стальные клещи. Подбежавший на наш совместный вой Роберт с силой завел мои руки за спину и удер­жал меня от безрассудных действий.

Но бес вселился в меня надолго. Я изловчи­лась и с силой лягнула его. Раздался сдавленный стон. Я умудрилась попасть ему по коленной ча­шечке. Победа придала мне силы. Чем крепче держал меня Роберт, тем яростнее я изворачи­валась и продолжала наносить, судя по издава­емым им звукам, меткие удары ногой. Наконец я сделала ему по-настоящему больно. Он охнул и отпустил меня.

Как только я почувствовала себя свободной, весь воинственный пыл, как воздух из шари­ка, моментально вышел из меня. Мне стало стыдно. Как можно было позволить себе так рас­пуститься? И из-за чего? Ну, вылила эта изба­лованная красотка на тебя стакан воды, и что здесь такого страшного? Может быть, она это сделала из милосердия — хотела, чтобы я по­скорее пришла в чувство, А чем я ей ответила? И все этот попугай виноват! Попугай! Подго­товленное к встрече с сыном Дороти слово вылетело из моих уст:

— Попугай! Попугай! Микки-попугай!

— Сумасшедший дом! Разбирайся с ней сам. Моих сил не хватит, чтобы образумить эту дуру. Пока, Роберт. Позвонишь, когда сдашь ее сани­тарам.

Красотка зацокала своими высокими каблу­ками к двери, а с дивана понеслись радостные крики:

— Попка-дурак! Попка-дурак! Микки — хор-роший мальчик, толстозадый мальчик! — Мик­ки быстро повторял свой репертуар, меняя го­лоса, пока не перешел на арабские ругатель­ства, произносимые низким мужским голосом, принадлежавшим, возможно, его бывшему хо­зяину.

Мы замерли, словно участвовали в извест­ной детской игре, и подчинились команде ве­дущего. Красотка стояла на одной ноге, занеся другую для следующего шага и полуобернувшись. Роберт, согнувшись в три погибели от моего ро­кового удара ногой, слегка выпрямился и изум­ленно оглядывался вокруг. Я, сложив руки так, словно собиралась приступить к молитве, при­села и замерла в этой неудобной позе, как будто не могла решить вопрос — стоит мне падать на колени или еще немного подождать.

Роберт, на лице которого отражалась еще не прошедшая боль, пришел в себя первым. Пре­возмогая страдание, он рассмеялся. Я тоже не­смело улыбнулась в ответ.

— Дороти передала со мною подарок вам, мистер Арлингтон. Это попугай. Он в сумке.

— Так это идиотская птица клюнула меня в па­лец! — вскричала девица. — Только твоя мачеха спо­собна преподнести нечто подобное. Бабе скоро пол­тинник, а ума не больше, чем у этого попугая.

— Тридцать восемь. Исполнится через два ме­сяца, — механически поправил ее Роберт.

Он подошел к дивану, поднял сумку-клетку и стал освобождать попугая.

— Какая прелесть! — воскликнул Роберт, ког­да огромный, несколько помятый попугай был извлечен из сумки.

Красотка продолжала исходить злобой. Она облизнула свои пухленькие губки розовым языч­ком, на кончике которого мне померещилась капелька яда, и набросилась уже на меня:

— А вы зачем согласились везти этого дурац­кого Микки? Хотели на свою голову неприят­ностей?

— Пошла вон, засранка, — немедленно отре­агировал Микки.

Я не смогла удержаться и рассмеялась.

— Представляете, Роберт, этот попугай мол­чал. Дороти не могла добиться от него ни одно­го слова. — От всего пережитого я обращалась к блондину как к старому хорошему другу и не чувствовала никакой неловкости. — А на пограничном контроле он моим голосом стал...

— Ругаться, — закончил за меня Роберт. — Простите меня.

Я благодарно улыбнулась.

— Сама виновата! — заявила наглая девица, обращаясь ко мне.— Могла бы и догадаться, что попугаи — говорящие птицы. Хотя со слабыми умственными способностями понять эту простую истину трудно. Послушайте, как вас там?

— Джейн, — тупо подсказала я нахалке. Ее уколы меня не трогали. Мой блондин попросил у меня прощения. Я стояла и блаженно улы­балась.

— Что вы щеритесь в идиотской улыбке? До­ставили подарок — и до свидания, Джейн! Мы вас больше не задерживаем.