Чтение онлайн

– Извини, Мягкотелое, - прозвучало в пульсации, - что мне так долго пришлось пробиваться к тебе, но я едва нашел пробку.

Эван перекатился на живот и сел, покачиваясь, прежде чем прислушаться к эху слов, раздающихся в его голове. Слова продолжали звучать.

– Ты понимаешь меня? Я чувствую, что ты меня принимаешь, но не передаешь ответ.

Значит это и есть сумасшествие, тихо размышлял Эван.
– Твой разум не поврежден, - заверил его голос.
– Смущен и устал, да, но ясен. Твои импульсы организованы соответственно. Сначала они мне были совершенно непонятны, но умозрительно они переводились отлично.

– Что отлично переводилось?
– Эван понял, что он задал вопрос мысленно. Он не открывал рта с тех пор, как перестал кричать, я боялся делать это снова. Ему этот даже не хотелось. Неистовство приводило к обратным результатам.

– Коммуникативные импульсы рождаются в твоем мозгу. Несколько смущенные, но это не удивительно. Все коммуникативные импульсы, испускаемые размягченными мозгами, слегка дезорганизованы.

– Ты не говоришь, - пробормотал Эван, на этот раз вслух. Звук собственного голоса успокаивал. Может, он и сошел с ума, но по-прежнему держал себя в руках.

Он заставил себя повернуться и посмотрел прямо в голубо-зелено-желтое тело стеклянной гусеницы, усевшейся на его плечах.

– Что ты делаешь со мной?

– Я беседую. Прими это за факт.
– И как бы в подтверждение сказанного гусеница подмигнула ему.

Заинтригованный, Эван коснулся тонких серебристых усиков, тянущихся из головы существа в его левое ухо. Пробиться? Пробка?

– У меня в голове нет никакой пробки, - буркнул он.

– Конечно есть, - гусеница казалась очень уверенной в себе.
– Каждое разумное существо имеет пробку. Просто твою мне было трудно отыскать. Любопытно, но, кажется, ей никогда не пользовались прежде. В результате она атрофировалась и изменилась. Чтобы наладить связь потребовались некоторые модификации, которые я произвел, пока ты приходил в себя.

Эван сделал глубокий вздох. Это помогало ему унять дрожь.

– О чем ты говоришь, о каких "модификациях"? Ты что-то сделал в моей голове? Что ты сделал со мной?

– Просто счистил кое-какие наросты и дал твоим природным органам возможность нормально функционировать, чтобы открыться мне, - тон гусеницы был смущенным.
– Я думал, ты будешь мне благодарен.

– Я чертовски благодарен за то, что ты вытащил меня из этого гнезда червей. Насчет остального я пока придержу свое мнение при себе. Почему я так ясно тебя понимаю?

– Чистота - это следствие проникновения. Она возникает, когда два разумных существа соединяются друг с другом. Все коммуникативные импульсы становятся одинаковыми.

Импульсы. Гусеница расшифровала электрические импульсы, которые вместе создавали разумные мысли в мозгу Эвана. Точно так же и он, вероятно, поступал с импульсами гусеницы. Но каким образом? Через "пробку"? Был ли это вопрос физиологии или фантазия?

Как бы там ни было, кажется, у них получилось.

– Последовательность и интенсивность импульсов варьируется, объяснила гусеница, - но в определенных пределах. При определенной аккуратности все импульсы понятны. Я не думал, что ты разумен, когда впервые встретился с тобой в пещере. Меня привлекло огромное количество растрачиваемого впустую тепла твоего тела. Во всяком случае ты не продемонстрировал свою способность контактировать. Я вызывал тебя много раз, но ни разу не получил ответа.

– Ты говоришь о том попискивании и чириканьи? Для меня они звучали просто как шум.

– Как и твои модулированные звуковые волны для меня. Ты и сейчас генерируешь их в сочетании со своими мыслями, но я не могу понять ни единой мысли.

– Когда ты не ответил на мои сигналы, я решил было, что мне просто не с кем контактировать. Я не счел твою новую форму интересной, так как, по моему мнению, ты демонстрировал сплошную бессмыслицу.

Эван слегка разозлился, но обнаружил, что в какой-то мере согласен с оценкой гусеницы. Разумеется, его решение развалиться прямо на гнезде червей не убедило бы местное разумное существо в том, что он яркая индивидуальность.

– Что заставило тебя изменить мнение?

– Методичность, с какой ты пытался освободиться от пут червей. Я подумал, что попытка более глубокого контакта может принести свои плоды. Поэтому я сделал усилие, и достаточно значительное, обнаружил и модифицировал твою пробку, подготовив ее для нормального проникновения. И какую награду я получил за свои попытки? Сначала ты попытался нарушить связь. Едва ли это поступок разумного существа.

Пульс Эвана приблизился почти к норме.

– Прости. Я не знал, что со мной твориться. Я смутно помнил твою атаку на червей, хотя я и не знал, что ты делал это ради меня. Я - мои особи, мой тип не знаком с таким видом коммуникации, который ты называешь проникновением. Моя пробка, как ты говоришь, это что-то у меня в мозгах, с чем я не знаком. Я никогда не слышал о ней прежде. И когда ты называешь этот метод коммуникации глубоким, то для нас это чертовски сдержанно. Мысль о чем-то, проникающем в наши головы, ну, не особенно приятна. После паузы он добавил.
– Слушай, ты уверен, что у меня есть этот орган пробка или что-то вроде этого в моей черепушке или ты добавил что-то от себя и просто не говоришь мне всей правды?

– Я только модифицировал то, что уже было у тебя в мозгу. Когда ты запаниковал, я подумал о том, чтобы оборвать связь и оставить тебя в покое. Но твои муки были столь очевидными, а твое невежество таким потрясающим, что я не представлял, как ты можешь выжить без помощи. Поэтому я продолжал настаивать, пока ты не успокоился, и предпринял очередную серию попыток к разумной беседе.

– Прости еще раз. Я не привык разгуливать здесь в таком виде. С тех пор, как я бросил свой костюм...

– Костюм?

Эван описал МВМ и его функции, пытаясь воссоздать для гусеницы как можно более ясную картину.

– А-а. Значит ты обладаешь твердым панцирем, подобно многим мягкотелым, но тебе пришлось расстаться с ним.

– Нет, нет, - нетерпеливо продолжал Эван.
– Это - костюм. Он не естественный, не часть наших тел. Это продукт производства, изготовленный из различных металлов и химикалиев.

– Так я и говорю - панцирь.

– Но панцирь растет на теле. А костюм изготовлен на станках, машинами.

– Что значит машины?

Эван растерялся. Высокоразумный инопланетянин совершенно не знаком с машинами?

– Мы обсудим это позже, - он стал шарить вокруг.

Гусеница не тронула его рюкзак, лежавший неподалеку. Либо пожиратели падали не обнаружили еще его содержимое, либо его спаситель отпугнул их.

Свертки с едой были разбросаны вокруг там, где выпали из рюкзака. Он встал, пытаясь не обращать внимании на тяжесть на своих плечах, подошел и стал собирать свертки обратно в рюкзак.

– Что это такое?

– Пища.

– Правда? В них нет никакой яркости.

– Они содержат химическую энергию. Я не охочусь за фотоэлементами как ты. Мое тело вырабатывает энергию, окисляя определенные химические соединения и расщепляя их на сахар и другие элементы, которые... впрочем, органической химией мы займемся попозже.

– Я знаю, что мягкие формы жизни забирают энергию, потребляя другие мягкие формы, но никогда не видел, чтобы они были такими ограниченными. Я знаю, что ты должен быть потребителем мягких форм жизни, потому что ты держишься в тени, в то время как все разумные существа инстинктивно стремятся к свету.