Чтение онлайн

– Иван Семенович? Вы меня слушаете?

– Да-да. Слушаю, Ирина Анатольевна. Спасибо вам большое. Вы все правильно сделали. Козлов еще у вас?

– Нет. Он ушел от меня два часа назад. У него в городе были еще какие-то дела, но сейчас, думаю, он уже у себя.

Попрощавшись с Лаповой, Сыч подумал: а может, в самом деле, съездить и еще раз опросить егеря? Хотя что это даст? Поведение Юрцышина говорило само за себя и выдавало его с головой. Но и сидеть в конторе Сыч тоже не хотел. Впервые стены рабочего кабинета да и само административное здание показались ему неимоверно мрачными. Мрачными были сотрудники. Никто не шутил, никто не смеялся. Так ведут себя в доме, в котором лежит покойник. Собственно, так оно и было. Даже хорошо, что подвернулся повод хоть ненадолго покинуть здание.

Майор связался с Сироткиным и выпросил у него двоих бойцов и служебный бусик с водителем.

На этот раз долго искать Козлова не пришлось. Он был на месте – мыл свою машину, джип, по роскоши почти не уступавший автомобилю покойного Лапова. Подкатили с ветерком, резко остановив бусик в двух шагах от Козлова, на всю округу заскрипев тормозами. Сыч и бойцы выскочили наружу. «Сокол» – с автоматами, при бронежилетах и касках, все как положено. Как при спецоперации. Егерь как их увидел, так сразу непроизвольно воздух и испортил. Ноги его подогнулись, и, если бы Руслан Петрович его не подхватил, Козлов сел бы прямо в большое квадратное ведро с водой.

– Классная у тебя тачка, Егорыч, – сказал Сыч. – Это сколько ж надо леса стибрить, чтобы позволить себе такую тачку! Берите его, парни.

Бойцы подхватили Козлова под мышки и поволокли к автобусу. С его размерами это было не просто, благо бойцы тоже были далеко не дистрофики. Он, ничего не понимая, хлопал глазами, повторяя без остановки:

– Вы чего, ребята, вы чего, ребята…

Сыч сунул егерю под нос ксерокопию записанных со слов последнего показаний.

– Твоя подпись, Егорыч?

Козлов посмотрел сначала на бумагу, потом на Сыча и только теперь узнал в нем человека, который приезжал в прошлый раз.

– Ну допустим, а что? – несколько успокоившись, сказал он, поняв, что это никакие не бандиты, а обычный ментовский наезд.

– Все. Последний день вольным лесным воздухом дышишь.

– Ой, да хватит меня пугать, – вконец осмелел Козлов. – Стоит мне только позвонить…

Майор не выдержал и заехал ему кулаком под дых. Бил Сыч не очень сильно, но, к его удивлению, егерь, который производил впечатление человека крепкого, ойкнул, словно барышня, и согнулся.

– Хватит, отзвонился. Да и кто за тебя впишется? Лапов – покойник. Против Юрцышина уголовное дело завели. Он в бега подался. Ну а тебя тюрьма ждет.

– За что? Я ничего такого не делал! А насчет леса, так это еще доказать надо, – хрипел егерь.

– За дачу ложных показаний, вот за что, – отрезал Сыч. – Срок не очень большой, но надежный. И ты его себе уже заработал, – майор снова потряс у него перед носом бумажкой. – Подпись на документе твоя. Ты это сам признал. Все парни, поехали.

– Подождите, не надо никуда ехать! Договоримся, а?

Сыч сделал вид, что взвешивает варианты. Он долго молчал, и Козлов окончательно растерял остатки обретенной было смелости.

– Ну пожалуйста, ребята. Не надо меня забирать, – умолял он. – Ну, чего вам стоит?

– Ладно, убогий. Прочитай еще раз свои показания и сам скажи, что в них неправильно. Найди десять отличий.

– Десять?

– Это я так. Игра такая есть. Два почти одинаковых рисунка, в которых есть отличия. Читай.

Егерь взял бумагу трясущимися руками. Спустя пять минут сказал:

– Ну, в общих чертах, тут все правильно написано. Разве только…

– Поохотиться с подсадной на уток не было идеей Лапова, – подсказал Сыч. – Ты, Егорыч, сам ухватился за предложение Чикалюка.

– Ну, пускай я.

– Не нукай.

– Хорошо-хорошо, я. Для вас это что-то меняет?

– Не исключено. Рассказывай.

– Да что рассказывать? Я сам Ивану Семеновичу предложил. После разговора с Чикалюком. Сказал, что было бы неплохо уток пострелять, сказал, что есть человек с крякушами. Сказал, что я за него ручаюсь. Ну, Иван Семенович и дал добро.

– Чикалюк небось тебе и деньжат подкинул, чтобы ты его ввел в ваше общество?

– Чего спрашиваете, раз сами все знаете. Да, он был очень настойчив.

Сыч дал ему ручку, бумагу и папку, чтобы было на чем писать.

– Твори, писатель.

Егерь неохотно положил на колени папку. Писать ему очень не хотелось, но спорить с Сычом не хотелось еще больше. Спросил:

– Только я не буду писать про то, что Чикалюк мне деньги давал? Напишу просто, что он сильно меня просил устроить охоту с подсадной. Хорошо?

– Мне понравилось, как ты про него сказал: «Он был очень настойчив». Вот так и напиши.

«Значит, Лапов с Пасечником не планировали уничтожать Юрцышина на охоте, – думал Сыч всю обратную дорогу. – А кто планировал? Или это все лишь плод моего воображения? Но почему тогда Чикалюка убили? Чьим он был человеком?»

– А что там у Лапова с ружейным замком случилось? – спросил Сыч в конце, уже без протокола. – Он правда сломан был?

– Не то чтобы совсем сломан. При заряжании курок не ставился на боевой взвод. Во время прошлой охоты это проявилось. Надо было зачистить маленько. Я сказал, чтобы он снял замок и оставил мне, а я с ним поковыряюсь.

По приезде в город Сыч попросил высадить его в центре, предупредив бойцов, чтобы не распространялись о поездке и разговоре с егерем. Пешком прошел несколько кварталов до здания управления службы безопасности. Нашел в записной книжке мобильника номер, по которому звонил только в самых крайних случаях.

– Можно записаться к вам на прием? Это очень важно.

– Вы где?

– Внизу. Возле вас.

– Поднимайтесь. Я позвоню дежурному. Вас пропустят.

Два дня спустя Сыч находился в кабинете покойного Богомаза. За окном опять принялись забивать сваи. Все надеялись, что последние. За столом покойного было прибрано. Ни ручки, ни бумажки, ни даже календаря. Только пепельница, да принадлежавший некогда капитану травматический пистолет «форт» матово блестел металлом.

Сыч затушил сигарету в пепельнице, взял пистолет, проверил обойму, дослал патрон в ствол и при очередным ударе копра по свае выстрелил в пол.

Первым на выстрел прибежал дежурный, потом повалили толпой остальные: Пустовит, два сотрудника из взрывного отдела, Жанна Игоревна и сам Таратута Владимир Михайлович, или только что пришедший в управление, или, наоборот, собиравшийся уходить, потому что был с плащом, который по своему обыкновению держал перекинутым через руку. Секретарша сразу бросилась к Сычу едва ли не на шею: