Чтение онлайн

Николай молча выпил целую кружку, а Иван только пригубил и поставил на стол. Пить совсем не хотелось.

— Что, не нравится? Ты просто к ней не привык. Первую надо до дна, а потом можешь сачковать. Я разрешаю.

Брага оказалась сладковатой и даже приятной на вкус, Иван выпил всю кружку. На кусок чёрного хлеба толстым слоем наложил красную икру и с удовольствием откусил. Приятное тепло разлилось по телу.

— Моя фамилия вообще-то Сазонов, — закусывая таким же бутербродом, сказал Николай. — Я работаю техником-коллектором в Томпонской партии. Если что, обращайся, я тут всех знаю, помогу.

— И рабочих?

— И рабочих тоже. А что тут такого? Поработаешь с моё, и ты всех узнаешь.

Из сетки-авоськи Николай вытащил большую мёрзлую рыбу. В тепле от неё пошёл пар, и из белой, покрытой изморозью, она стала превращаться в серебристую с блестящей чешуёй.

— Сейчас мы будем есть строганину, — словно со сцены продекламировал Николай.

— Если не пробовал, то за это надо будет выпить отдельно. — В предвкушении удовольствия он потирал свои сильные руки. — Это чир, но у меня ещё есть нельма. Сейчас дойдёт и до неё очередь.

— Интересно, — только и произнёс Иван, с удивлением смотревший на мёрзлую рыбу.

Николай снял с неё шкуру с чешуёй и, поставив на попа головой вниз, грудью придавил к столу. Держа нож в обеих руках, стал строгать со спины. Из-под лезвия, закручиваясь спиралью, полезла тонкая полоска, похожая на стружку. Вначале «стружка» была коричневатой, а потом пошла белая, как лист бумага.

— Вон та первая самая жирная, — сказал он, не отрываясь от процесса, — сейчас ты это сам оценишь. Что смотришь? Можешь есть, бери пробуй. — Настрогав алюминиевую миску рыбы, он принёс тарелку с солью и туда же насыпал чёрного перца. — Теперь можно приступать. Под строганинку пропустим ещё по кружке.

За разговорами о жизни на Севере и о работе незаметно пролетело время. Ивану стало жарко, лицо раскраснелось, на носу выступили капельки пота.

— Жить тут в общем можно, но зимой тоскливо, морозы давят, — рассказывал подвыпивший Николай. — Если выдержишь, то останешься, а нет — сам сбежишь. Когда людям не климат, они находят сто причин, чтобы убежать на материк. Как ни странно, таких мне даже жалко. Я думаю, они нигде себя не найдут, потому что везде надо не просто работать, а пахать. Себя нужно проявить, показать специалистом своего дела, которому тебя учили, тогда ты будешь везде на коне.

То же самое Ивану говорили в институте, такие же слова он услышал от Кригера в Магадане и вот теперь об этом же сказал Николай.

«Несомненно, все они правы, но как себя проявить? Тут без меня народу хватает и, наверно, каждый хочет показать себя с лучшей стороны».

Такие мысли возникали давно, он считал своим долгом внести посильный вклад в освоение этого громадного региона, называемого Колымой. Оставив икру, Иван навалился на строганину.

— Весьма недурно! Кто бы мог подумать, что сырая рыба окажется такой вкусной.

Во время выпивки Иван рассказал, как чудом уцелел в авиакатастрофе и выбрался из тайги. Николай слушал, не перебивая, а когда тот закончил, со слезами на глазах пожал ему руку.

— Ну, ты герой! — сказал он с восхищением. — За такой подвиг тебя нужно наградить: отправить на курорт.

— Я только оттуда, — тяжело вздохнув и о чём-то задумавшись, ответил Иван. — Вот, видишь, ещё сало не доел.

После очередной кружки он сильно захме¬лел и впал в прострацию. Сколько пробыл в таком состоянии, совершенно не помнил. Проснулся на следующий день от холода. Голова раскалывалась на части, хотелось пить. В ведре был лёд.

Кое-как растопив печку и приведя себя в порядок, Иван пошёл в контору. Так же, как в Магадане, его пригласили к начальству.

Результаты экспертизы на проект долго ждать не пришлось. Через неделю Закатову позвонила секретарь и попросила зайти в геологический отдел к Максиму Маратовичу Архипову.

— Прочитал я ваш проект, — поздоровавшись, сразу начал Архипов. — Занятно, очень занятно. — Он внимательно посмотрел на Фёдора, видно, примеряясь к нему. — Фёдор Степанович, скажите, пожалуйста, а почему вы выбрали именно эту площадь? — Архипов показал на карту, лежавшую перед ним. — Здесь уже проведена геологическая съёмка пятидесятитысячного масштаба. Площадь довольно хорошо опоискована, а вы снова собираетесь выходить туда. У вас нет никаких оснований на постановку работ. Никаких признаков золотоносности. Никаких! Там пусто, как в барабане.

Архипов постучал пальцами по столу, и этот стук тяжелыми ударами дошёл до сознания Закатова.

«Я так и знал, что он придерётся к моей площади», — подумал Фёдор, а вслух сказал:

— Геологическая съёмка, которая там проведена, в основном, выполнила свою задачу и более того — открыт ряд проявлений редкометальных пегматитов, но мне она практически ничего не дала.

— Что вы имеете в виду?

— Работы показали повышенный фон пород района на золото и ряд элементов-индикаторов2. Большего наши предшественники, к сожалению, не добились. Впрочем, ничего удивительного. Они провели весь комплекс работ, регламентированный инструкцией по геологической съёмке, а та инструкция не предусматривает поисков таких объектов, которые мы ищем.

— Я что-то не совсем вас понимаю, — сказал Архипов. — Инструкция рассчитана для всех геолого-съемочных работ и до сих пор ни у кого претензий к ней не было.

После встречи с Федотовым Закатов узнал много нового о зеленокаменных поясах и сейчас чувствовал себя довольно уверенно, поэтому был настроен только на победу.

— К величайшему сожалению, она устарела. С таким шагом опробования, который был задан при съемке, найти оруденение проектируемого мной типа практически невозможно. Это всё равно, что искать иголку в стоге сена — рудные тела несоизмеримо малы по сравнению с разрезами вмещающих пород.

— Молодой человек, ничего нового вы не изобрели: рудные тела везде несоизмеримы с вмещающими толщами. А причём тут инструкция? Я что-то вас не понимаю.

— Простите, я имел в виду, что тела маломощные и вследствие этого не были опробованы и оказались пропущенными. Кроме того, в то время никто даже не мог предположить, что среди гнейсов залегают какие-то зеленокаменные образования, которые могут содержать золотое оруденение. Предшествующими работами эти толщи похоронены среди мощных полей гнейсов. Вы посмотрите, пожалуйста, на эту геологическая карту. Она вся розовая. — Закатов показал на стену, завешанную разными картами и таблицами. Полстены среди них занимала знакомая ему разноцветная геологическая карта Якутии. Западная часть Алданского щита, куда он ткнул указкой, была покрашена красновато-розовой краской. — Это, значит, там нет интересующих нас зеленокаменных пород, — продолжал он уверенно. — Но уже сейчас ясно, что это не так. О перспективах площади можно будет говорить только после того, как мы получим всю имеющуюся информацию. Это довольно приличный объём работы, на который потребуется не один месяц. Надо будет тщательно проанализировать все старые отчёты и полевые дневники исполнителей. По дневникам мы восстановим маршруты геологов и заново построим геологическую карту района с учётом интересующих нас пород.

— Карта на ту площадь и без вас уже построена. Я имею в виду Государственную геологическую карту. Могу напомнить — это лист Петрова. Знаете такого?

Фёдор молча кивнул и продолжил:

— Карта Петрова составлена так же, как все другие, поэтому совершенно не отражает действительной картины: там не показаны породы, слагающие зеленокаменные пояса, а они там есть.

— Откуда вам известно, что они там есть? Вы же там не были.

Любой другой мог растеряться, но Закатов был готов к этому непростому разговору, от которого могла зависеть судьба предстоящей работы. Собрав всю волю в кулак, он уверенно сказал: