Чтение онлайн

В Ан-2 качало, шум работающего двигателя врезался в сознание, напоминая о действительности. Внизу проплывали заснеженные леса и реки, а над ними висели облака. Как Закатов ни старался — три дня пришлось просидеть в Тындинском аэропорту. На единственный рейс, выполнявшийся дважды в неделю, образовалась очередь. С проблемой транспорта, о которой говорил Фишкин, пришлось столкнуться наяву. Фёдор смотрел вниз, а мысли снова возвращались к Охлопкову.

«Что же его заставило совершить такой героический поступок? Иначе это никак не назовёшь. Золото во все времена играло роль денежного эквивалента: его можно было продать или поменять на товар, вложить в него деньги. Словом, на нём можно было хорошо заработать, а тут вдруг старатель, работающий ради этого металла, сдаёт его государству, да притом безвозмездно. Это выглядит просто кощунственно и совершенно нелогично. Человек, живущий постоянно в тайге, должен сам себя прокормить и одеть. А как это сделать, если нет источников дохода? Добыть пушнину, грибы, ягоды, какие-нибудь корешки или травы и продать. Если есть золото, можно, конечно, продать его. Другого способа заработать деньги я не вижу. А что делает Охлопков? Он просто так отдаёт свои деньги, на которые мог бы что-нибудь приобрести…»

Самолёт попал в воздушную яму. Комок подошёл к горлу. Быстрыми движениями Фёдор стал разворачивать гигиенический пакет, но через мгновенье падение прекратилось.

«Ну, слава Богу, а то, чего доброго, не долетишь до этой глухой деревни, — зажав в руке смятую бумагу, подумал парень. — Вот народ будет смеяться, скажут: „Сидел бы на месте, ничего бы не случилось, так нет, куда-то попёрся“. — Про себя он улыбнулся, и мысли снова вернулись к Охлопкову. — Со старателем определенно что-то не так или, может быть, я чего-то не понимаю. Скорее всего, это золото он сдал для того, чтобы привлечь внимание властей к тому району. „Вот, мол, смотрите, товарищи большевики, сколько золота валяется у вас под ногами. Давайте его поднимем“. Если он его сдал в качестве приманки, тогда всё сходится. Но зачем привлекать внимание к тому, что можно поднять самому? Тут нет никакой логики. Что же всё-таки подтолкнуло его на этот подвиг? Может, сбежал с прииска и, чтобы легализоваться, совершил благородный поступок. Конечно, предварительно отсыпав большую часть себе».

Так ни к чему и не придя, Фёдор прилетел в Учур. Деревня Охлопкова вытянулась вдоль скованного льдом Алдана. Хвосты дыма, тянувшиеся вверх по течению реки, указали на расположение строений. С виду это был обычный таёжный поселок, жители которого занимались охотой и земледелием. Рубленые из круглого леса дома, крытые шифером и очень редко оцинкованным железом, стояли среди леса и на открытом месте. Некоторые из них украшали резные наличники и ставни. В центре деревни возвышался памятник вождю пролетарской революции, изменившей жизнь целой страны и провозгласившей лозунги в пользу рабочих и крестьян.

Прямо с самолёта Закатов отправился в поселковый совет. И первый, с кем там встретился, — был председатель Семён Иннокентьевич Охлопков. Оказалось, что он внук того самого Егора Охлопкова, ради которого он сюда прилетел.

«Тут, и правда, как говорил Шурковский, куда не плюнь, одни Охлопковы».

Семён был щуплым на вид, но жилистым мужчиной азиатской внешности. Короткие чёрные волосы ёжиком, на скуластом лице светились чёрные глаза, в которых угадывалась природная хитринка. На нём был нарядный тёмный костюм со светлой рубашкой и ярким полосатым галстуком. Спокойный с виду, Охлопков внутренне был заряжен. На вид председателю было за сорок. Отложив все дела, он занялся с Фёдором. Появление в деревне любого человека из города уже было событием, а если он приехал из-за его родного деда — выходило за пределы понимания.

— Егор один во всём нашем роду был старателем, значит, он вас интересует, — тайком изучая приезжего, сказал председатель. — После революции он мыл золотишко в тайге. Говорят мал-мал, разбогател мой дед.

— Как это?

— Ну, маленько, значит, — уточнил тот. — На заработанные деньги Егор построил добротный дом, в котором мы жили долго. А я его старший внук, правда, своего деда никогда не видел, но кое-что о нём слышал. Родственники рассказывали, что он был отчаянным человеком. Из Алдана пешком ходил в Якутск. Туда на машине за день не доедешь, а он пешедралом. Во, какой у меня был дед!

Охлопков младший поднял голову от стола и с важным видом посмотрел на Фёдора.

«Вот, мол, знай наших, — читалось в его взгляде. — Мы хоть и живём в тайге, но стоим многих городских».

— А зачем? — прервав любование собой, спросил его Фёдор.

— Да кто его знает, так бабушка говорила. Я запомнил её слова. Я же тогда был пацаном, а потом бабушки не стало. Хотел бы спросить, да уже не у кого было.

Позвонили по телефону, и председатель куда-то засобирался.

— Прошу прощения, надо срочно ехать на электростанцию, — сказал он, поднимаясь. — У нас чепэ случилось. По дороге я завезу вас к своей сестре, может, она что вспомнит, а поеду обратно, заберу. Валентина обо всём позаботится.

Сестра Охлопкова работала учительницей в деревенской школе. Узнав, зачем приехал Закатов, она только развела руками.

— Ну что я могу сказать о своём дедушке, если его никогда не видела? Нет, Фёдор, я вам не помощница, разговаривайте с Семёном — он больше меня знает. Столько лет прошло, а вы хотите что-то найти. По-моему, это невозможно

Семён забрал Закатова только вечером и на машине повёз к себе домой. Падал пушистый снег. В лучах света снежинки кружились, словно в хороводе, искрились разноцветными огоньками и, опускаясь на землю, превращались в белое покрывало. Серебристые деревья казались пришедшими из волшебной сказки.

Жил Охлопков с женой и с семьёй дочери Алины в одном доме. Его дом ничем не выделялся среди окружающих строений, разве что стоял повыше других. Добротный пятистенок, рубленный из толстых бревен с застеклённой верандой, покрашенной зелёной краской.

— Мария, принимай гостя, — с порога сказал Семён и, представив его хозяйке, повёл в гостиную.

В доме пахло жареным мясом. Посреди большой комнаты лежал светлый ковер, в углу стоял телевизор, рядом с которым — мягкие кресла, а возле стены примостился диван, застеленный зелёным бархатным покрывалом. На противоположной стене висела медвежья шкура.

«Вот тебе и деревня! Не у каждого в городе такая обстановка в благоустроенной квартире, а о такой большой площади и говорить не приходится».

Мария смотрела за хозяйством, а дочь Алина, так же, как её тетя, учительствовала, только преподавала в младших классах. Муж Алины, как многие в деревне, после Нового года ушёл в тайгу на охоту и с тех пор дома не появлялся. И так было всегда, поэтому молодые дедушка и бабушка тянули и семью дочери.

Не успел Фёдор осмотреться, как его пригласили к столу. На столе было жареное мясо, копчёная рыба, солёные грибы и гора блинов, рядом с которыми стояли сбитые сливки. На краю, по правую руку от хозяина, из-за закусок выглядывала бутылка водки. Выпив и поговорив о жизни, Фёдор перешёл к делу, ради которого приехал. И Семён сразу его огорошил.

— Фёдор, я очень сожалею, но ничем помочь не могу. Нет у нас ничего о дяде Гоше, ты не обижайся.

В это трудно было поверить, и Закатов стал его убеждать, чтобы тот не отказывался и что-нибудь поискал.

— Семён Иннокентьевич, надо только захотеть и тогда, возможно, имя вашего деда впишут в золотую летопись страны. Может, у вас остались какие-нибудь письма или семейные фотографии? По себе знаю, обычно лежат где-нибудь в столе или в сундуке старые вещи, и никому нет до них дела, а потом оказывается, что рядом с тобой находится живая история. Нужно только проявить желание и всё получится.

Семён пожал плечами.

— Понимаешь, когда мы переезжали в этот дом, дочь сделала капитальную чистку: ни с кем ни посоветовшись, выбросила всё старье и разные бумаги. Решили, что в новом доме они не нужны. Да, и вообще, если честно, мне сейчас не до деда. У нас на электростанции движок полетел, надо срочно ремонтировать, а то не ровен час — замёрзнем.

Выручила Мария, вспомнившая, что в деревне живёт один старик, работавший на приисках в то же время, что их родственник.

— Из деда Попова, правда, песок сыплется, но память у него хорошая, — сказала раскрасневшаяся хозяйка, — сходите к нему, может, он вспомнит чего.