Чтение онлайн

Кори был тем, кто не даст вам спуску. Солдат из солдатов. Вырос с желанием вступить в армию с тех пор, как помнил себя. Это была его мечта. Служить стране, вот что было его целью. Кори обычный парень со среднестатистической внешностью, но у него золотое сердце. Он родился в типично американской семье патриотов, и его мама регулярно присылала нам всякую фигню по почте. Каждый из нас получал от нее письма, по крайней мере, один раз в неделю, в которых она рассказывала нам, как гордится мужчинами, с которыми служит ее сын. И как бы сильно мы ни прикалывались над Кори из-за его опекающей матери, я знал, нам всем это нравилось. 

— Да, уверен, это и есть сникердудл. Посмотрим, положит ли она в твою коробку какое-нибудь печенье, если я скажу ей, о чем ты тут треплешься, малыш. 

Холт показал Кори средний палец. Схвачен с поличным. 

Это было сразу после вечерней кормежки, и мы все возвращались из столовой. У нас был час, прежде чем мы будем собираться в наш ночной патруль на восточной стороне Фаллуджи (прим. пер. — город в Ираке). Мой отряд сделал четыре патрулирования за двенадцатичасовую смену. Я лег обратно на кровать, позволяя съеденной пище усвоиться. Повернув голову, посмотрел на Рустера (прим. пер. с англ. — задира, забияка, петух), который вошел, прогулочным шагом, с самодовольной улыбочкой на лице и небольшой коробкой в руках. Вообще-то его на самом деле звали Ник Смит. Имя, данное при рождении. Рустер был чертовски упрямый сукин сын. Мы долгое время служили в одном отделении вместе. Он так и не сказал нам, откуда у него это прозвище — Рустер. У него дома остались жена и двое детей, и он делал свою работу с требовательным отношением. Он был типом, у которого если уж что засело в голове, то он безоговорочно следовал выбранному курсу. С таким усердием, что два года назад попал в центр перестрелки в Афганистане и получил пулю в левое плечо. Его незамедлительно отправили домой, и у него был сплошной год физиотерапии. Он сказал, что был в действительно черной тоске долгое время, пока выздоравливал, но, когда врач осмотрел его и сказал, что он пригоден для несения службы, только тогда он снова почувствовал вкус к жизни. В некотором смысле я ровнялся на него. Он был на три года старше меня, а мне всего двадцать три, но то, что он пережил и сделал, достойно уважения. 

— Что в коробке? — спросил Холт, все еще почесываясь. 

Рустер посмотрел на него и скривился. 

— Это от моей жены. Но ты ни к чему не прикоснешься, пока не вымоешь руки. 

Он присел с коробкой на свою кровать, и все четыре пары глаз были прикованы к Рустеру, когда он ее открыл. Кроме мамы Кори, которая шлет нам посылки еженедельно, мы не так уж много получаем из Штатов. 

— Черт, — сказал Рустер, когда поднял ярко-розовые кружевные стринги. Он отложил их и продолжал разбирать посылку. Затем вынул какой-то лосьон, пахнувший яблоком. Он закончится меньше чем за полгода, я улыбнулся про себя. Я смотрел, как он извлек презервативы, массажное масло, непристойные фотки жены, а потом небольшую пачку порно журналов. Я сглотнул. Прошло чертовски много времени с того момента, как я был с женщиной. По крайней мере, уже месяцев семь, как мы попали в эту адскую дыру. 

Он собирался рассмотреть фотографии, но передумал, когда поднял глаза и оглядел нас. Мы, должно быть, выглядели, как стая волков, готовых атаковать или схватить что угодно с сиськами и улыбкой. Он положил их обратно в коробку вместе с другими вещами и поставил под кровать. По комнате прошелся ропот. 

— Серьезно, ребята, это моя жена. Я не покажу вам ни дюйма ее тела, — захихикал Рустер. 

Я взглянул на часы. На них было семь вечера — время выдвигаться на наш последний вечерний патруль. Я встал и потянул свои затекшие мышцы. 

— Пошли, последний раунд. 

Тридцать минут спустя я был в бронемашине (прим. пер. — MRAP — боевые бронированные машины американской армии, MRAP достаточно устойчива к минам, но чувствительна к бронебойным снарядам), которая выглядела, как сумасшедший хаммер, но оснащена значительно лучше и сидел на заднем сиденье, внимательно вглядываясь в происходящее снаружи. Я обучался изучать обстановку. Что за люди вокруг? Что они носят? Что они делают? Не видел ли я их раньше? Проявляют ли они особый интерес к нам, когда мы появляемся? Сделанные мной оценки я отмечал в своей голове. Это спасало мою жизнь и жизнь моим ребятам уже много раз, больше, чем я мог посчитать. 

Как только мы повернули за угол последнего патрулируемого квартала, я заметил мужчину, который кричал на женщину. Она съежилась, ее глаза были опущены вниз. Местные женщины не являются теми, кто имеет власть в этой стране. Они подчинены мужчинам. Я тихо усмехнулся про себя. Я предпочел бы женщину, в которой была бы искра борьбы. А эта женщина делает только то, что обучена делать с рождения. Мужчина потянулся, грубо схватил ее за руку и сжал. Она энергично кивала головой, которая все еще была опущена. Он толкнул ее к стене, и я заметил, как она поморщилась от боли. Это заставило мою кровь закипеть. Я захотел поставить этого парня лицом к стене. 

Прежде чем мы потеряли парочку из вида, Холт спросил: 

— Должны ли мы остановиться и вмешаться? 

— Нет, продолжай ехать, — сказал ему Рустер с пассажирского сиденья. 

Я продолжал наблюдать за ними, и как раз перед тем, как мы завернули за угол, женщина взглянула... теплые карие глаза. 

Какого черта? Нет, совсем не так я их запомнил. Ее глаза были почти полностью черные, всегда. Я знаю эти глаза.

***

Я подскочил на диване и сел. Провел рукой по влажным, потным волосам, встал и отправился на кухню, чтобы выпить стакан воды. Во рту была такая сухость, что жидкость обжигала болью, пока просачивалась в мое горло. Я пыхтел, глотая чуть теплую воду, и наполнил стакан второй раз. Пока я пил, мой мозг усиленно работал. Мои сны никогда не менялись. Каждую ночь они были одинаковыми. Почему вдруг ее глаза сменили цвет? Мои внутренности сжались, вынуждая копать глубже, думать лучше.

Откуда я знаю эти глаза?

И вот когда стакан был приподнят, а мои губы коснулись ободка, мысль ударила меня. Она была настолько неожиданной, что я уронил стакан. Он упал в раковину, распавшись на нескольких крупных осколков. Мне было все равно, я вспомнил эти глаза.

— Черт... Кэтрин. — Я зарычал.

Глава 4

Кэт

Согласно словарю, удушье — это состояние, при котором человек лишается кислорода. Вам когда-нибудь приходилось лишаться кислорода? Чувствовать, что дыхательные пути полностью перекрыты, и вы не в состоянии получить ни глотка воздуха, в котором так отчаянно нуждаются ваши легкие? Мне приходилось.

Старшая школа для меня была проблемой. Чистым адом! Совсем не так, как для большинства ботаников. Все они были либо компьютерными фанатиками, либо играли в оркестре. Некоторые из нас занимались спортом, но мы никак не вписывались в популярную толпу. Так было в мой первый год обучения. У меня было несколько друзей, которые бегали со мной, но обычно я была одиночкой. В конце девятого класса один из самых популярных ребят решил сделать меня своей целью. Я не могла понять, почему он уделяет мне так много внимания. Не понимала до второго курса, когда все стало, на самом деле, ужасно.

Его звали Адам. Я делала все, что могла, чтобы держаться от него подальше, потому что я просто хотела, чтобы он оставил меня в покое. В течение года его насмешки становились все хуже, и я уже не могла избегать его. Он говорил мне разные грязные словечки, выливал на меня напитки, оставлял угрожающие записки в моем шкафчике. И однажды пошел еще дальше.

Это случилось в середине мая, как раз перед окончанием учебного года, и я пробовалась в команду по бегу на следующий год. Было за тридцать градусов выше нуля, действительно жарко и потно. По окончании отбора я задержалась подольше в раздевалке для девушек и стояла под горячей водой в душе. Помню, как услышала шум позади себя. Обернувшись, чтобы осмотреть, как я думала, пустое помещение, я обнаружила, что не одна. Адам подошел ко мне и закрыл рот рукой. У меня не было не единого шанса.