Чтение онлайн

Никогда в жизни я не думала, что стану жертвой насилия. И никогда не думала, что буду девушкой, которая не будет сопротивляться, если вдруг попадет в такую ситуацию. Тем не менее, там я стала жертвой, и я делала все то, что я сказала, я бы не стала делать. Я была в оцепенении. Стояла неподвижно, когда Адам расстегивал ремень и молнию своих дорогих дизайнерских джинсов. Его помутневшие карие глаза — они будут преследовать меня до дня моей смерти, я знаю. Не смогу стереть из памяти то, как он проник в меня, забрав одну вещь, которую я никогда не смогу вернуть. Мою невинность. Я находилась в плену у своего собственного страха, пока он осквернял меня. Когда я почувствовала, первый укус боли, который, как все говорят, чувствуешь, теряя девственность, мой разум начал защищать себя. Мои чувства полностью отключились.

Я не помню его руки на моих бедрах, когда он прижимался ко мне, оставляя на них фиолетовые синяки. Не помню, как его большая рука поднялась к моей шее и сжалась, медленно отрезая единственную вещь, поддерживавшую меня на тот момент в живых. Эти длинные пальцы, которые я наблюдала, отправлявшими победные пасы, зарабатывавшими тачдаун (прим. пер. — заработать тачдаун можно, доставив мяч в зону команды-соперника одним из двух способов: либо игрок атакующей команды вместе с мячом забегает в очковую зону, либо он же получает пас, находясь в очковой зоне соперника) или забрасывавшими мяч на последних секундах до сирены, теперь убивали меня. Помню внезапное жжение в легких, когда мое тело начало бороться по собственной воле, чтобы выжить. Помню, как хватка Адама стала сильнее, и я знала, что это его ответ на мою внезапную потребность дышать. И я помню его последний толчок, прежде чем он вышел из меня, и я почувствовала, как его сперма покрывает мою ногу.

Он отпустил меня, и я рухнула на пол бесформенной кучей, совершенно голая. Я кашляла снова и снова, глотая воздух и сдерживая слезы. Адам убрал член обратно в штаны и оставил меня там. Не могу сказать, сколько времени я просидела на кафельном полу раздевалки. Я просто знаю, что это было достаточно долго, чтобы наблюдать, как вода очистилась от красного и превратилась из горячей в холодную.

Я никогда ни с кем не говорила о том, что случилось тогда после полудня. Он сказал, что будет наблюдать за мной и будет знать, где я нахожусь. Адам в том году окончил школу и поступил в колледж. Однако он все еще вторгался в мою жизнь, давая мне понять, что он не исчез. Время от времени я получала от него смс, в которых он писал, что хотел бы сделать со мной, когда снова увидит. Я жила последние два года школы в состоянии постоянного страха.

Когда я окончила школу, моя жизнь не вернулась в нормальное русло. Я никогда не ходила в колледж, чтобы «продолжить свое образование», как мой дедушка любил говорить. Я просто хотела покинуть Бей-Сити и избавиться от воспоминаний, которые преследовали меня на каждом шагу. Мой дядя Роджер, брат мамы, работал на нефтяном месторождении в Порт О'Коннор, он пригласил меня приехать и остаться с ним, пока буду разбираться в том беспорядке, который зову своей жизнью.

Знаю, моя семья думала, что я взяла перерыв, может быть, на год, чтобы потом вернуться и пойти учиться в Университет имени Сэма Хьюстона. Они понятия не имели, что со мной случилось — просто думали, что я переживала ужасную фазу капризного подростка и, в конце концов, пройду ее. Но этого не произошло. Я хотела найти маленький уголок мира и работы до тех пор, пока не захочу большего. Я скрестила пальцы, надеясь, что мой худший кошмар прекратит преследовать меня. Даже после того как я сменила номер, он нашел меня.

Два месяца спустя после приезда к дяде Роджеру, я все же получила работу бармена в «Норе». Сначала они не хотели нанимать меня, потому что я была несовершеннолетней и по закону не могла работать. На мое счастье, дядя был лучшим другом всего полицейского департамента Порт О'Коннор (всех четырех). Много времени не понадобилось, чтобы убедить их игнорировать тот факт, что мне восемнадцать. Они поняли это, когда я пришла на работу и не употребляла какой-либо алкоголь и делала всю работу, какая от меня требовалась. Я почти никогда не пила. Это заключало в себе слишком много плохих воспоминаний. Уверена, что дыхание Адама в тот день отдавало ликером.

Я работала шесть дней в неделю. По воскресеньям, конечно, бар был закрыт. Я ценила воскресенья. Любила ходить на пляж и загорать, читая хороший любовный роман. Хорошо, читать и перечитывать одну и ту же книгу. Она называлась Emerge и написана S.E. Hall. Я была очарована любовным треугольником, в который попала главная героиня Лэйни Уолкер. Она — простая девушка, выросшая в родном городке, с двумя прекрасными вариантами: первый — плохой парень, которого она вроде бы любит, второй — милый, нежный мальчик, которого она знает всю свою жизнь. Просто мысли об этом делали меня счастливой и грустной одновременно. Не так давно я мечтала быть на месте Лэйни. Хотела иметь любовь. Вот дерьмо, да я была бы на седьмом небе, если бы имела парочку подобных вариантов до того случая. Теперь я цинична в отношении любви и считаю себя испорченным товаром. Моя новая любовь: солнце, вода и чтение. Я знала, что никогда уже не буду прежней и хотела бы примириться с этим. Моя жизнь — бар, моя любовь — воскресенья. О, и, конечно, Эд.

Эд был владельцем «Норы». Пожилой человек, чья жена, Роза, скончалась за несколько лет до моего появления. Думаю, он был одинок, а я просто стала компанией, которую он искал. Мне нравилось говорить с ним каждую ночь, когда мы закрывали бар. Он говорил о Розе и том, что значило любить в те далекие дни. Они были людьми, у которых одна любовь на всю жизнь. Он увидел ее со своего военного корабля в Нью-Йорке, когда они стояли на якоре в порту. Он сказал, что сошел на берег так быстро, как только смог, и разыскал ее. Настаивал на том, что влюбился в нее с первого взгляда. Он сказал, что сначала она подумала, что он сумасшедший, но после того, как он встал на колени перед всей командой, Роза позволила ему пригласить себя на обед. С тех пор они были неразлучны. Даже мое холодное сердце ненадолго потеряло сознание от его истории.

Спустя несколько недель после того, как я начала работать там, Эд сказал, что сделал ремонт в квартире наверху, и хочет, чтобы я заняла ее. Он сказал, что сдаст ее мне по сниженной цене. Честно говоря, за это жилье я платила просто копейки. Наше соглашение было на сто долларов в месяц, плюс я помогла ему покрасить небольшое помещение, а также некоторые из стен в баре, где облупилась краска. Он сказал, что если бы я отказала ему, он бы меня уволил, старый ублюдок. Но я любила его. Он хотел, чтобы я жила самостоятельно и пускала деньги на ветер. Так же, как мой дед хотел, чтобы однажды я продолжила учиться. Если я когда-нибудь сделаю это, то сделаю это для Эда. Он любил меня, как дочь, которой у него никогда не было. Он заставил меня почувствовать себя в безопасности. Поделился со мной большей частью своей жизни. Я знала, что он не обидит меня.

Друзей, которых я имела в своем молодом двадцатиоднолетнем возрасте, можно пересчитать по пальцам — дядя Роджер, Слим, Эд, Бивер и Мелани. Последние два были единственными недавними переменами. Мелани была официанткой в «Норе» еще до моего появления. Чуть за тридцать, разведена. Она была из тех людей, которые обладают достаточной энергией, чтобы держать в напряжении всю комнату. Когда она представилась мне, то притянула в свои объятия, а затем схватила за щеки и сказала с самым южном акцентом, который я когда-либо слышала:

— Ты такая хорошенькая!

С тех пор мы стали друзьями.

Бивер был нанят через пару месяцев после того, как я начала работать в «Норе». Был тут один клиент, который часто приходил в мою смену. Однажды ночью он распустил руки, и Эд вынужден был выйти на него с битой. На следующий вечер появился Бивер и с тех пор был здесь каждую ночь, когда я работала. Хорошо для меня. Бивер — большой мальчик. Никто с ним не связывался.

Ну, исключая Мел. У нее вспыхнуло к нему что-то, как только он вошел в бар. Клянусь, ее акцент стал еще заметнее, а светлые ресницы затрепетали, когда она увидела его. Ей не пришлось делать что-то еще — Бивер определенно заметил. Чего я не понимала, так это того, что она решила, что не может быть с ним. Он был ближе к моему возрасту, и Мел думала, что он не захочет разведенную, «использованную» женщину. Я сказала ей, что у нее опилки вместо мозгов, и он будет принадлежать ей, если только она пожелает. Но всё же мне не стоило вмешиваться. У меня было слишком много собственных проблем, чтобы влезать в их отношения, и я не хочу сближаться с кем-то настолько, чтобы люди начинали задавать ненужные вопросы. Я сказала ровно столько, сколько им нужно было знать обо мне и закончим на этом. В настоящее время этого казалось достаточно.

Жизнь нормализовалась. С воскресенья по субботу она была неизменной. Я была довольна. Не то чтобы счастлива, но удовлетворена.

Вокруг «Норы» образовался шум относительно того, что здесь небольшой праздник по поводу моего двадцать первого дня рождения. Не хочу ненужного внимания, но если Эд настаивает, чтобы мы почтили тот факт, что мне теперь официально разрешено работать на него, то я соглашусь с ним. Я убирала партию пива, когда Мел возникла передо мной.

— О, именинница! — произнесла она нараспев. — Твой дядя здесь и хочет тебя видеть.