Чтение онлайн

Когда смотрел как Семен рулит, все казалось легко и просто. Тягач сам шел, сам поворачивал… А сел за рычаги красноармеец Шилин — все через пень колоду пошло. Одна мысль, фрикцион не сжечь, да перед Фирой не опозориться. А то в рубку машины запрыгивал орлом, как бы мокрой курицей не вылезти.

Конечно, на скамейке тягача ехать гораздо удобнее. Там можно было бурчать по поводу сырости и холода, а сейчас, казалось бы, все отдал за глоток свежего воздуха. Наверное теперь Фира мне завидует, думает в тепле сижу. Какое, к черту, тепло — от пота вся гимнастерка сырая. Хорошо хоть догадался шинель сбросить. Проклятые запахи раскаленного железа, опять тошнота к горлу подкатывает… Не думай об этом, не думай. Ворочай лучше рычаги. Вон, Семен часами машину вел. И я смогу. Скорее бы только доехать до этого дома лесника. Был бы на своем ЗиСе — мигом бы долетел. Там хорошо, лобовое стекло открыл и дыши. А здесь… Тьфу, проклятая коробка. Да еще и прицеп тягач постоянно назад дергает, аж все кишки взбалтываются. Держись Андрюха, держись… Теперь то понятно, почему Семка свалился. Непонятно другое — как он столько продержался? Да, чтоб меня, не могу больше… Щаз стошнит… Вон, до той полянки дотяну и все…

"Комсомолец" остановился на краю маленькой поляны. На глазах изумленной Фиры, Шилин выскочил из рубки и зажимая ладонью рот опрометью бросился в кусты.

С треском вломился в подлесок, скорчился в спазмах. Рвало одной водой, ведь ел только утром. Зато пил много. Спасаясь от духоты в бронерубке, выпил всю флягу. Может и зря…

Ощущая только судорожные позывы в желудке, Андрей и не услышал, как сзади треснула ветка…

Санитарка Эсфирь Дольская

Когда Шилин, ничего не объясняя, выскочил из рубки тягача, Фира осталась сидеть в полном недоумении. Чего это он? Тихо рокотал мотор на холостых оборотах. Девушка неловко слезла с узкой скамейки, осторожно ступая затекшими от долгого сидения ногами. Посмотрела вправо, влево. Лес плотным строем окружал маленькую поляну. Пожав плечами, Фира двинулась в обход заляпанной грязью машины. С фарами, забрызганными потеками торфяной жижи, тягач производил впечатление загнанной лошади. Девушка жалостливо провела ладонью по шершавой поверхности брони. Все же, эта маленькая лошадка, что пахнет горячим железом и маслом, смогла вытащить их из кольца окружения. И без всякого отдыха, ей придется тащить свою ношу дальше. Оглянувшись по сторонам, не вернулся ли Андрей, Фира сорвала на обочине какой-то полузасохший цветок и пристроила его в кронштейне звукового сигнала. Отступила на шаг и полюбовалась делом рук своих. Улыбнулась.

Но где же все-таки Шилин? Фира совсем уже было собралась подойти к фургону, чтобы предупредить Сивакова, но шум в кустах не дал ей это сделать. Какой-то нечленораздельный вопль, в котором Дольская расслышала только призыв о помощи, швырнул ее вперед. Выставив перед собой карабин, девушка, не раздумывая, вломилась в кусты.

На прогалине между деревьями катались сплетенные тела двух человек. Мелькали руки, ноги, спины. С хрипом, то один то другой оказывался сверху своего противника, но силы были равны, и преимущества ни один получить не мог. Фира на мгновение притормозила, не зная, что делать дальше и как разъединить этот брызжущий яростью клубок. Решившись, ткнула в спину обтянутую шинелью ствол карабина и произнесла, почему-то шепотом:

— Хенде хох!

Человек замер, но его противник, не задумываясь о причине остановки боя, продолжал активно возиться, пытаясь скинуть с себя соперника. Оказавший сверху, наверное, и рад бы был остановиться, но чужие руки на горле не способствовали здравому мышлению. Однако, Фире это уже надоело и она просто сильнее уперлась стволом в спину, так что намушник оставил на шинели глубокую вмятину:

— Я сказала, хенде хох!!! Или стрелять буду!

Теперь замерли оба противника. А снизу послышался неуверенный голос:

— Фира?

Не отвечая, девушка пнула верхнего носком ботинка:

— А ну, встал, быстро! Штенд ап! Или глухой?!

Тот заворочался и неловко поднялся на ноги. Осторожно распрямился и оказался невысоким черноволосым парнем. Его немецкая шинель была перепоясана ремнем с надетыми патронными подсумками.

— Кто такой? — Дольская напрягла память, вспоминая уроки немецкого языка: — Дойч? Вас ист ире наме?

Парень повел головой и неожиданно басовитым голосом произнес:

— Русский я. Красноармеец Филиппов.

Фира немного опешила, но подозрительности не оставила ее:

— А чем докажешь?

Парень покосился на наведенный в свою грудь карабин, однако осторожно нагнулся и поднял с земли втоптанную в палую листву пилотку. Разгладил головной убор и показал прикрепленную красноармейскую звездочку. Ствол карабина неуверенно закачался в воздухе. Сомнения девушки неожиданно развеял Андрей. Он только что с кряхтением прислонился к стволу сосны, случившейся неподалеку, и теперь осторожно растирал руками горло. Поперек лица его багровела длинная царапина. Хриплым голосом, похожим на карканье, Шилин уточнил:

— Да русский он, русский… Немцы так материться не умеют!

Все же Фира решила уточнить:

— А почему на Андрея напал?

— Меня командир отделения в дозор к дороге отправил. Сижу, вдруг слышу, танк едет. Стал отходить, а тут этот чокнутый, прямо на меня вылетает… Ну и сцепились…

Андрей покрутил головой, но никак не откомментировал это заявление.

— А ты сам, из какой части?

Теперь уже парень повертел головой, но, видимо решив, что своим сказать можно, доложил:

— Красноармеец Филиппов, стрелок четвертой роты. Наш командир там, в сторожке, квартирует. Я вас к нему проведу, без его разрешения дальше ехать нельзя…

С ехидцей подал голос Шилин:

— "разрешения", "разрешения", какие тебе в армии разрешения? Тут приказы. Сколько служишь?

Парень опустил голову:

— Пять месяцев.

Но Фира уже его не слушала. Опустив ствол карабина вниз, она чмокнула опешившего парня в щеку. Вся покраснев, развернулась на каблуках и убежала к дороге, где все еще рокотал мотор тягача. Шилин и бурый от смущения Филиппов, остались стоять на месте.

Когда Семен вылез из фургона, туда уже подошли Шилин с незнакомым красноармейцем. Следом по борту спустился хмурый Сиваков. Увидев его фуражку, боец вытянулся и четко представился:

— Красноармеец Филиппов! По приказу командира веду наблюдение за дорогой.

Сиваков откозырял в ответ:

— Военфельдшер Сиваков. Следую с ранеными.

— Как с ранеными? — забыв об уставе, Филиппов с удивлением уставился на фургон. — Я думал, вы танкисты.

— Где ты тут видишь танки? — проворчал Сиваков. — Тягач, вон, бронированный. Так у него вооружения — один пулемет. Зато прицеп тащит.

Филиппов разочарованно шмыгнул носом:

— Вот значит как… Давайте все же до товарища командира доедем. Он решит, что дальше делать.

Возражений особых это предложение ни у кого не вызвало и погрузившись, двинулись дальше. Отдохнувший Семен снова сел за рычаги машины, а Андрей, разместившись на скамейке вместе красноармейцем Филипповым, пытался по дороге вызнать, сколько народу еще в лесу и кто ими командует.

Боец же, видимо и так опасающийся что на радостях сболтнул лишнего, в основном отмалчивался и на все вопросы отвечал только, "без приказа не имею права рассказывать".