Чтение онлайн

Из темноты вынырнул Шилин. Брякнул котелком:

— Глянь, Семен, что я раздобыл.

В руки красноармейца ткнулась запекшаяся до черной корки крупная картофелина. И еще одна.

— Товарищ майор приказал, чтобы и раненых накормили и нам дали. Там в подвале сторожки нашли запас. А Борис Алексеевич часть сухарей им отдал. Живем, Семка!

Андрей разломил исходящую паром картошину. Обжигаясь, захрустел запеченной коркой. Чекунов продолжал молча сидеть, сжимая в руках неожиданный дар.

— Ну чего сидишь? Ешь, пока горячая. Так оно вкуснее, — Шилин внимательно глянул на друга. — Чего грустный такой? Устал что ли? Ну, чего молчишь то?

Семен поднял голову, но снова ничего не сказал.

— А знаешь, Семка, мне тоже что-то нехорошо, — неожиданно признался Андрей.

— Вот не то чтобы я боюсь. — поторопился он оправдаться перед другом. — А вот как будто давит что-то…

Снова затрещали сухие ветки под ногами. Кто-то еще шел от фургона к костру. Бойцы разом обернулись, вглядываясь в ночь. Но темнота, после отблесков пламени казалась совершенно непроглядной. Наконец показались три темные фигуры:

— Фира? — привстал Андрей.

— И не только, — пробурчала одна из фигур.

К огню, как и прошлой ночью, подошли капитан Маслеников и поддерживающая его за локоть Дольская. Однако, теперь рядом с ними шел и их новый знакомый — красноармеец Иван Филиппов.

Подошли, уселись на бревно. Только теперь, в отсветах огня, Семен заметил, что на глазах капитана нет повязки. Удивленно посмотрел на Фиру, но спросить не успел — как всегда первым влез Шилин:

— Товарищ капитан, а вам, почему повязку сняли?

— Потому что, по другому уже никак, — съязвила Фира. — Вот ведь, взрослый человек…

— Ой, Фирочка, ну хоть вы меня не пилите. Вы ведь медик, должны беречь нервы пациента. А мне Борис Алексеевич уже все сказал. Но ведь, разрешил же?

Шилин с Чекуновым переглянулись:

— А что разрешил товарищ военфельдшер? — поинтересовался, не выдержав, Чекунов.

— Повязку снять. Вижу я мужики, понимаете?! Вижу!!!

По лицу летчика, обезображенному ожогами, поползла улыбка. Страшная, кривая, но улыбка:

— Вижу…

Шилин и Чекунов заговорили, перебивая друг друга. Остановились. Глянули друг на друга и рассмеялись, смехом снимая напряжение ситуации:

— Поздравляю, товарищ капитан!

— И я, поздравляю! Выздоравливайте!

— Спасибо товарищи красноармейцы. Буду выздоравливать, обязательно — буду! Чтобы хоть на нашу прекрасную Фирочку взглянуть!

Боец Дольская покраснела так, что было видно даже в свете костра.

— А вы сейчас поглядите, — ляпнул Шилин.

Капитан помрачнел:

— Не все так сразу. Пока я только свет от тени отличаю. Но ведь раньше и этого не видел?! И все равно, я за штурвал вернусь. Слово даю! А гансам я еще все припомню. И Кулагина с Петровым, что остались в этих болотах, и других! Счет у меня длинный… Только бы до своих дойти, да снова в машину сесть…

— Так выйдем, обязательно выйдем, товарищ капитан, — подал голос, до сей поры молчавший Филиппов. — У нас командир, знаете какой! Если сказал, что выведет — значит дойдем.

— Ну, раз обещал — значит, точно дойдем. — улыбнулся своим перекошенным ртом Маслеников.

— А как зовут вашего командира? — поинтересовался Чекунов, подбрасывая веточки в костер.

— Анохин, капитан Анохин, — отозвался Иван. Своим командиром он явно гордился.

— Мы, когда по болотам шли, совсем уже загибаться с голодухи стали. А он свой паек с нами делил, но шел. И пушку с собой заставлял волочь. Мы думали, он с ней останется, но не бросит. Одна она у нас осталась.

— Так ты же вроде пехота? — усомнился Шилин.

— Да оно всё так. Вот, только, поставили нашу роту батарею прикрывать. А людей в роте — меньше половины, чем должно быть. После боя из наших командиров вообще никого не осталось. Так, теперь товарищ капитан нами и командует. Его батарея тоже под танки попала. Артиллеристы говорили, что их с пушками из училища забрали. Вот, сейчас, одна полковушка и осталась. Наверное, потому он и не разрешает ее бросать.

— А снаряды то к ней хоть есть? — задал важный для себя вопрос Чекунов.

— Есть, как не быть. Мало только. Возле реки, правда, еще пару ящиков нашли.

— А как же вы через реку перебрались? — включилась в расспросы и Фира, оправившись наконец от смущения, в которое ее вогнали слова Масленикова.

— Тоже товарищ капитан придумал, — согласно кивнул головой, со слишком большой пилоткой, Иван. — Мы реку ночью, с винтовками переплыли. Пушку потом канатом по дну перетащили. А снаряды, на маленьком плотике, тем же канатом переволокли. И "Максима" так же перебросили.

— А как же немцы? — не оставляла свои расспросы Дольская.

— А что немцы? — пожал плечами Иван. — Они на бродах сидели. А мы по краю омута прошли. Тихонько, тихонько — потом через дорогу, шмыг — и ищите ветра в поле… Сюда, вот, дошли. Денек передохнем. А завтра ночью перейдем эту дорогу и дальше двинем. К своим…

— А если немцы на дороге засаду устроили? — Чекунов, не отводил взгляда от огня. Казалось вопрос, он задал просто так, особо не интересуясь ответом. Филиппов не обратил на это внимания.

— Все равно пробьемся. Товарищ капитан свое дело знает. У нас есть два пулемета, пушка. А теперь и ваш тягач. Чем не танк?

— У меня на прицепе раненые, — поднял голову Семен. — Если под обстрел попадем, они даже вылезти не смогут. Нельзя нам в бой ввязываться. Нужно по-тихому проскочить. Лучше всего — прямо сейчас. Пока темно, пока не ждут…

Иван почесал затылок:

— Видишь, какое дело, Семен. Командир наш не зря привал объявил. У нас люди уже на ходу падать стали. Вот, хорошо, что картошку нашли. А то уже ремень некуда затягивать стало — живот со спиной слипся. Нам бы хоть денек передохнуть…

— Да ведь завтра немцы пулями могут накормить! Нас самолет-разведчик засек. Сейчас доложит по команде, днем уже засаду посадят! — Чекунов пытался как то объяснить, то, что он сам слишком хорошо знал. Опять в памяти всплыл свет фар, полосующий темноту леса. Пытающийся найти, застигнуть мечущиеся между стволов фигурки.

— Поставят пару пулеметов и причешут! Еще и прожектором подсветят. Они же не дураки. Прицеп — цель видная, не спрятать, не замаскировать. Раненые могут погибнуть!

— Прекратить панику! — прогремел вдруг голос из темноты. Широким шагом к костру подошел капитан Анохин. В отсветах огня блеснули артиллерийские эмблемы на петлицах. — Что вы себе позволяете красноармеец? Вас, что, немецкое командование сведениями снабжает? Отставить эти разговорчики! А Вы, товарищ капитан, почему не пресекаете?