Чтение онлайн

 - При мутизме у больных сохраняется способность говорить, но речь отсутствует напрочь, - затараторил он.
– Сознание при этом ясное, то есть человек понимает всё, что ему говорят, а вот ответить не может.

 - Как собака?

 - Интересное сравнение.

Курносая официантка поставила перед ним салат, и доктор ковырнул его вилкой.

 - Так что с прогнозом?
– Ленара отвлекла эскулапа от гастрономических изысков замшелой столовки.
– Почему он... эммм... вариабельный?

 - Потому что здесь два варианта развития событий, - с профессорским видом заявил Артур.
– Либо речь восстановится спонтанно, либо нарушение примет необратимый характер, и наш герой навсегда останется нем, как рыба.

 - И что надо делать, чтобы этого не произошло?

 - Разговаривать.
– Артур принялся за салат. Капуста хрустела у него на зубах.
– Вовлекать в общение. И, самое главное, избегать стрессовых ситуаций. Я заметил, что Тихонов негативно реагирует на медперсонал. Особенно остро на мужчин, что вполне понятно. Помнишь того санитара со сломанной рукой?

 - Он как-то неудачно пошутил об ориентации нашего героя?
– Ленара выгнула бровь.

 - Откуда знаешь?

 - Нетрудно догадаться, - хмыкнула она.
– Давай, выкладывай детали.

 - Да какие там детали, - вздохнул Артур и снова принялся за салат.
– Пидор@сом назвал. Брякнул, не подумав, идиот. А парень сдетонировал. Мгновенно. Насилу оттащили.

И вы накачали его аминазином, чтобы не шалил...

 - Когда ты нам назначишь?
– спросила Ленара, когда эскулап, наконец, расправился с обедом. Регулярные визиты к врачу числились обязательным условием вызволения бойца из клиники.

Доктор Шрай нахмурился.

 - К чему вам тащиться через весь город? Я приеду сам.

 - Не стoит.
– Сабитова улыбнулась и поднялась. Взяла сумочку.
– Хочу, чтобы в квартире наш молчаливый друг чувствовал себя в полной безопасности.

И, прежде, чем Артур успел хоть как-то среагировать на это глубокомысленое замечание, Ленара бодро двинулась к выходу. У самой двери обернулась.

 - Я привезу его в пятницу, - сказала она.
– Жди нас к четырём.

Последние дни Женя жил в режиме кота, и это было странно. Очень странно.

Он спал, ел, снова спал, а потом снова ел.

Причем ел он, словно троглодит: стоило вспомнить, как Хазмат наказывал его голодом, и тут же просыпался звериный жор.

Его держали в сырой зловонной яме почти месяц и не давали ни объедков, ни помоев... Ничего. Но он выжил, хотя едва не тронулся умом и чуть не обглодал собственные пальцы. Чтобы не сдохнуть, приходилось выковыривать из земли дождевых червей и питаться склизкими вёрткими тварями. Иногда, правда, везло, и попадались толстые хрустящие жуки...

Варина подруга готовила вкусно, так же, как сестра, и Женя каждый раз просил добавки: смотрел грустным взглядом в пустую тарелку. Приём срабатывал на все сто. А потом ему давали чай в большой чашке, или какао с зефиркой. Сама Непонятная Лена почти ничего не ела, только курила и пила кефир.

На диете, наверное.

А ещё она смотрела на него. Смотрела так цепко, что мурашки по коже. Но только тогда, когда думала, что он не видит. Стоило поднять глаза, и взгляд Вариной подруги тут же менялся. Теплел, наполнялся светом, становился привычно открытым, лучистым и ласковым.

"Она жалеет меня", - понимал Женя. Только вот... Радовала ли его эта жалость? Он мог бы как следует обмозговать эту тему, если б голова не была тяжёлой, словно чугунный казан.

Непонятная Лена поставила перед ним тарелку обжигающе горячего борща, и муторные мысли мигом выветрились из головы. В густом ядрёно-красном супе плавал внушительный шмат говядины.

Мясо!

 - Сметану хочешь?

Евгений поднял глаза и смерил благодетельницу тяжёлым взглядом. Иногда её вопросы ставили в тупик. Чудаковатая барышня упорно игнорировала его немоту: она постоянно говорила с ним.

Постоянно!

Спрашивала, как он себя чувствует, и Женя научился отвечать, показывая "класс", лишь бы только отстала. В госпитале он так не делал: просто сидел, плотно сжав губы, и смотрел в одну точку. Хотя горбоносый хлыщ в белом халате тоже знатно доматывался с вопросами. Но... как-то иначе, что ли. А тут...

Вот что ему делать? Сметаны-то хочется!

Он кивнул.

В награду получил желаемое, а ещё чёрный перец и ледяное, нарезанное тонко-тонко сало с чесноком.

Евгений вздохнул. Водки бы сейчас бахнуть. Хоть стопку. Не упиться и забыться, а так, чисто в лечебных целях. Исключительно здоровья для, как говаривал комбат.

Хотя упиться и забыться - тоже неплохой вариант...

Он снова глянул на Варину подружку. Как же упросить её купить бухла? Хотя, наверное, это оказалось бы непросто даже будь у него голос.

Вон, как смотрит. Прямо рентген.

 - Ешь давай, - сказала девушка.
– Остынет же.

Долго уговаривать не пришлось: Женя вцепился в ложку и умял всё в раз.

 - Нам надо сегодня съездить к доктору, - сказала Непонятная Лена, когда он принялся за чай с бутером.

Новость расстроила, и колбаса пошла не в то горло. Евгений поперхнулся. Закашлялся.

Она хочет отвести меня назад! Хочет сдать обратно в психушку!

 - Эй, ну ты что!
– Смуглянка хлопнула его по спине.
– Мы же ненадолго. На пару часиков максимум. Покажем тебя Артуру Абрамовичу, и сразу назад.

Женя уставился на неё. Внутренне сжался.

Врёт?

Вдруг заманит и бросит там. Кто ж её знает.

Ты никому не нужен. Никому. Даже собственной матери. Даже родной сестре. А уж этой длинноногой фифе и подавно!

 - Доктор должен убедиться, что с тобой всё в порядке и лечение идёт в верном направлении, - мягко объяснила Непонятная Лена, заприметив, видимо, его растерянность.
– К тому же... Тебе и самому, наверное, сидеть в четырёх стенах надоело. Разве нет?

Нет.

Тут безопасно. Тут его никто не трогает. Тут нет... нет тех, кто мог бы... мог бы напомнить ему, что он - убогий. Что он больше не мужик и, возможно, даже не человек уже.

 - Ну, хватит уже дуться, как морской ёж.
– Она забрала у него чашку.
– Свежий воздух пойдёт тебе на пользу. Иди, одевайся.

Женя обречённо вздохнул и поплёлся в спальню.

Это было что-то с чем-то.

В какой-то момент Евгений даже пожалел, что не обдолбан в хлам, как обычно.