Чтение онлайн

Облегчение было таким острым, что из глаз едва не хлынули слезы, но баронесса сдержалась. Украдкой выдохнула, отрезала кусочек пирога и отправила в рот. Вкус почти не ощущался, но раз ее не казнят, силы еще понадобятся.

— Тогда зачем я здесь, Ваше Высочество? — мысли разбегались, но она никогда не была дурой, чтобы не понять странность подобного диалога.

— Так вы меня узнали, — мужчина улыбнулся, и лицо его сразу преобразилось. Стало мягче. В глазах появился блеск. В юности герцог наверняка завоевал немало женских сердец. Он и сейчас мог бы, если бы только захотел, но говорили, что брата императора короткие романы более не интересуют. Еще ходили смутные слухи о некоей женщине, которой он оказывает знаки внимания, но в Божене им мало, кто верил. — Приятно. А вот я вас, признаться, нет. Хотя мы должны были встречаться в прошлом году, когда я посещал вашу провинцию.

— Мы виделись на балу в доме герцога, но меня вам не представили. Мой муж… Он был занят.

Скорее всего подготовкой проклятого заговора, из-за которого вся ее жизнь полетела в пропасть.

— Печально, — тон сказанного оставался равнодушным. — Впрочем, я решил восполнить столь досадное упущение, и узнать вас получше. Мне стало любопытно… Вы прожили с бароном фон Мирбах двенадцать лет, не попытались сбежать, не завели любовника, не жаловались на него соседкам, хотя барон имел весьма странные предпочтения, и первая его жена предпочла утопиться спустя всего семь лет совместной жизни. Так кто же вы: великомученица или умная женщина, умеющая выживать?

И снова пристальный, прожигающий насквозь взгляд через стол. Врать не имело смысла. Зачем такому человеку понадобились подробности ее личной жизни Милисент не понимала, но раз спрашивает, значит, надо. Зачем что-то скрывать?

Она поудобнее перехватила вилку и нож, решив продолжить поздний ужин и начала говорить:

— Бежать мне некуда. Вы наверняка знаете о моем происхождении, поэтому не удивитесь, что мой муж купил дом моим родителям и оплатил должности для моих братьев. Их семьи зависели от его покровительства, поэтому никто из родных не стал бы мне помогать. Что касается любовников… Я заводила пару интрижек, но они не переросли в длительную связь. И уж конечно, я не могла довериться первому встречному или друзьям моего мужа.

— Хорошо, — рассеянно отметил герцог, отложив трубку и баюкая в руках бокал с вином. — Хорошо, что ваш муж не отбил у вас желания любви. Некоторые женщины после подобных браков уже не могут получать плотские удовольствия. Полагаю, осложнений не возникало?

Он говорил откровенно и без всякого стеснения, и от нее требовались такие же ответы. Милисент глотнула вина — сухого и кислого — и ответила в той же манере:

— Если под осложнениями вы понимаете беременность, то нет. Я достаточно владею даром, чтобы предотвратить появление нежелательных детей. И болезней тоже. Исцелять я не умею, но на диагностику сил хватает.

Дети. Когда-то давно ей хотелось иметь семью, в которой обязательно будут дети, но брак уничтожил все иллюзии. А еще наградил пониманием, что ее муж наследников не заслуживает. И хорошо, что сейчас приходится волноваться только о себе. Переживать за еще одну жизнь она бы не выдержала.

— А как же соседки и сплетни? — теперь в глазах мужчины появился интерес. Уже не поддельный, а настоящий. Баронесса давно научилась читать чужие эмоции, отличать лицемерие от искренности. Иначе в этом мире не выжить.

— Они не принимали меня. В начале. Не считали ровней. Я ей и не являлась. Но Хельмут был одержим идеей какой-то старой изрилионской легенды, где скульптор влюбился в статую, которую сам создал. Ему нравилось считать себя гением. Вершителем судеб. Создателем.

«Моя прекрасная супруга…» Он любил наряжать ее и любоваться со стороны. Тем, как красиво ниспадают локоны на спину. Как аккуратно уложены складки платья. Как изящно браслеты охватывают запястья, а колье подчеркивает тонкость шеи. Его выводила из себя неидеальность. И тогда Хельмут становился гневливым и буйным.

— И вы прожили с ним двенадцать лет.

— В последние годы он мало уделял мне внимание. Я смогла сама вести дом и не отчитываться за каждую трату. Мне даже удалось скопить кое-какие средства…

Деньги. Сейчас думать о них было даже смешно, ведь спрятанный в тайнике мешочек наверняка попал в руки дознавателей. И если ее лишат титула и земель, то… На что жить дальше? Как? Вернуться к родителям? Они отвернутся. Давно отвернулись. Еще тогда, когда продали ее сорокалетнему барону-вдовцу.

— Значит, я оказался прав, и вы все же научились выживать, а не страдали молча. Похвально. И раз уж я оказался прав, у меня есть к вам предложение, которое напрямую касается вашего будущего.

Сердце снова замерло, но пальцы упрямо сжали ножку бокала, и Милисент сделала глоток. Вот они и подошли к причине сегодняшнего разговора. По крайней мере, она поела, и теперь проще сможет принять реальность.

— Я вас слушаю, Ваше Высочество.

Прежде, чем заговорить, герцог поставил бокал и встал. Прошелся по комнате, остановился около окна, взглянул на затяжной дождь.

— Вы уже знаете, что мой брат умер. Что стало причиной многих сложностей, одной из которых является и погода… Но сейчас не о ней. У меня есть племянник. Не тот, о котором вы сейчас подумали, другой. О нем редко вспоминают, но он является частью рода Сантамэль и теперь представляет куда большую ценность, чем несколько дней назад. Он не женат и не имеет постоянной любовницы, что делает его также весьма уязвимым перед женским полом, а мне не хотелось бы, чтобы некоторые проблемы повторялись. Поэтому мне нужна женщина, красивая, чтобы понравиться ему, и достаточно умная, чтобы понимать истинное положение вещей. Вы подходите.

Рука дрогнула, и она едва не расплескала вино, поспешив вернуть бокал на стол. В голове зашумело. Неужели, во всей Империи не нашлось более женщины, которая могла бы подойти бастарду императора?

Герцог бросил на нее мимолетный взгляд:

— Понимаю ваше удивление, но сейчас ситуация такова, что я не могу позволить себе риск неизвестности. Про вас мои люди уже собрали достаточно информации, к тому же у вас есть своеобразный опыт, да и, признаться, ваше будущее довольно туманно. Как и будущее ваших родных. Ведь мало кто захочет держать на службе родственников заговорщика.

Что ж… Ей снова предлагали сделку. Красота в обмен на безопасность семьи и собственную. Разница заключалась лишь в том, что сейчас условия она могла оговорить сама.

— Он садист? — губы едва шевелились, но правду нужно узнать заранее. — Извращенец? Урод?

На лице собеседника отразилась целая гамма чувств, прочитать которую не удалось.

— Герхард? Элементали! Да он мухи не обидит. И не уродлив, как по мне. Вполне средняя внешность. Однако, я начинаю думать, что провинцию зря считают блюстительницей морали, а столицу — рассадником разврата. Кажется, на практике все наоборот.