Чтение онлайн

Я знаю только то, что Зои не жаловала мужей – она писала об этом в дневнике. И каждая фраза, которую она оставляла в конце: «Мама, папа, я вас люблю. Надеюсь, мы скоро увидимся».

Вспомнив это – по спине пробежали мурашки. Я впервые встретила человека, который не мог свыкнуться с утратой своих близких. Но что-то мне подсказывает, что это всего лишь предлог. Зои и при живых родителях не была счастлива. Помнится, когда я открыла дневник – из него вылетел оборванный клочок бумаги, видимо, из старого дневника, на котором смазанными словами было изложено недовольство матерью и отцом.

Я особо не стала вникать в то, что ей там в очередной раз не подарили родители. Особенно в строки о том, как она несчастна и то, что её никто не понимает. Кажется, Зои – белая ворона для этого мира. Даже я, прибывшая сюда оттуда, где существует строгая моногамия, – не отношусь к нему так категорично. Безусловно, и на Земле есть многомужество. Но я живу далеко от тех стран, в которых поощряют эту культуру.

– Тогда, может, прогуляемся по ярмарке? – с чего-то же надо начинать. Устроим, так сказать, неофициальное свидание. А заодно, при помощи оборотня, познакомлюсь с городом.

Долос открыл глаза и посмотрел на меня так, будто я не прогуляться предложила, а сразу лечь в постель. Не знаю, о чём он подумал, но мне стало не по себе. И взгляд такой пронзительный и цепкий, что пробивает до самых костей.

Мама дорогая.

Я не знаю куда себя деть. Так неловко и смущённо под пронизывающим взглядом Долоса, что меня бросает в жар. А я ещё хотела прогнуть. Как же! Это он скорее прогнёт меня вдоль кровати, чем я на что-то решусь под давлением его властной ауры.

Я вжалась в мягкую цветастую обивку, смотря на оборотня во все глаза. Почему-то кажется, что, если я пошевелюсь, меня тут же уложат на лопатки. Пока не могу определить для чего, поскольку внутри разлилось двоякое чувство: с одной стороны, ощущаю себя желанной женщиной, которую хотят взять, желательно, сзади; с другой стороны, антилопой, которую хотят проглотить не пережёвывая. Надеюсь, Долос не оборотень-крокодил.

Не могу отвести взгляд. Такое ощущение, что я всё больше погружаюсь в глубину его золотисто-янтарных глаз. На какое-то мгновение мерещится, будто я стою под густым медовым водопадом, который обволакивает моё обнажённое тело и медленно стекает вниз, ещё сильнее распаляя мою разгорячённую кожу.

Я прерывисто вдыхаю, сминая пальцами подол тоги. Специально надела самую откровенную, чтобы впечатлить мужей и не оставить им и шанса. Наверное, это не очень умно, поскольку еду на праздник и там, скорее всего, будет много народу. Зато подчеркнула все свои достоинства.

Долос слегка наклоняется ко мне. Его ноздри раздуваются так, что у меня возникает прямая ассоциация с хищником, который учуял кровь своей жертвы. Но меня это не пугает. Я начинаю задыхаться от этих острых ощущений, которые оборотень вызывает во мне.

Я как будто участвую в опасной схватке, хотя ничего не делаю. Мой арсенал – это только платье с глубоким, откровенным вырезом спереди и сбоку. Но Долосу, кажется, этого хватает. Он ведёт в зрительной игре, подталкивая меня к пропасти, зная, что я могу сорваться и проиграть.

Но я держусь и не отвожу взгляд, хотя очень хочется.

Адреналин зашкаливает, разгоняя в крови страх и дикое возбуждение. Такого коктейля эмоций я ещё не ощущала ни с одним мужчиной. Но страх вызван не самим Долосом, который прожигает меня до самого нутра, а тем, что может последовать, когда мы оба сорвёмся.

Что-то мне подсказывает, что страстного, чувственного секса у нас не выйдет. Тут вообще не стоит употреблять слово «секс». По сравнению с тем, что рисует моя фантазия, – оно теперь воспринимается чем-то милым и невинным.

Но мой мираж резко тает, так и не успев проясниться, – повозку резко встряхивает, и я лечу прямо на Долоса. Одной рукой упираюсь в стенку, другой – во что-то твёрдое.

Оборотень шипит, хватая меня за предплечья, и теперь я в полной мере осознаю, во что это твёрдое я упёрлась. Быстро одёргиваю руку и пытаюсь сесть обратно, но Долос держит цепко.

– В следующий раз, – цедит сквозь зубы, – будь более аккуратна.

– Я, вообще-то, не специально, – возмущаюсь, но внутри всё полыхает от возбуждения и набатом стучит мысль: «Возьми меня уже и оттрахай как следует».

Долос тянет меня к себе, заворожённо смотря на мои губы, а затем резко меняется в лице и жёстко садит меня на кресло. Теперь почётное первое место по хвату моих предплечий достаётся не Эгену, а невыносимому рыжему оборотню.

– Ещё раз так меня схватишь – руки по локоть откушу! – на последней фразе я вскрикиваю и сердито топаю ногой. Сама не могу разобрать, что меня так злит – его хватка или то, что он оттолкнул меня, лопнув зародившуюся надежду как воздушный шарик.

– А зубы-то не маловаты? – его слова звучат так язвительно, отчего я закипаю ещё сильней.

– Для тебя – в самый раз, – огрызаюсь и, вторя его движению, складываю руки на груди.

– Какая жалость, – натягивает на себя маску печали, – твоей участливости и сердобольности хватило всего ничего. Но что же мы сейчас видим? – он изумлённо приподнимает брови и разводит руками. – Ты всё та же истеричная и тошнотворная жаба.

Каждое его слово пропитано ядом, которое отравляет мой разум. Ещё чуть-чуть и мой колпак слетит. И та, другая Зои покажется божьей милостью, в отличие от меня.

– Как ты смеешь называть меня жабой? – захлёбываюсь от возмущения. – Ты… – я тычу в него пальцем, продолжая попытки успокоиться, но выходит паршиво. – Наглый, рыжий козлина. Я больше не намерена с тобой разговаривать.

У Долоса вытягивается лицо от удивления и тут же сменяется яростью. Похоже, я перегнула палку и мне сейчас настанет полный трындец. Что ж, пора сваливать.

Я открываю дверь повозки и практически выпрыгиваю из неё. Хорошо, что она стоит, иначе, не отделалась бы ссадинами и ушибами.

«Почему она вообще стоит?» – где-то на периферии возникает мысль. Но я от неё отмахиваюсь и уверенным, быстрым шагом направляюсь в джунгли. Плевать, что я ни черта не знаю эту местность, мне необходимо сейчас успокоиться.

Через несколько шагов Долос нагоняет меня и резко разворачивает к себе. Повозки уже скрылись за деревьями, а это значит, что ни один из мужей не увидит, что здесь происходит. Если будет нужно – закричу. Надеюсь, услышат меня.

– Я с тобой ещё не закончил, – угрожающе произносит он. А у меня внутри закручиваются противоречивые чувства: с одной стороны, злость и обида, а с другой – похоть, дикое желание.