Чтение онлайн

Мне известен случай, что одна баба защищала от толпы черкес в течение двух часов вход в станицу тем, что из окна выставила ружейное дуло. Черкесы подскакивали, но ни один не отваживался проскакать мимо этого дула, пока не прибежали с покосов казаки и прогнали хищников.

В Пятигорске много минеральных источников, все они серно-кислого свойства, частью горячие, частью холодные. Резервуар первых имеет 52° по Реомюру. Они вытекают из небольшого валуна, не достигающего высоты человека, в котором образовались подземные пустоты в виде ноздреватостей. Эти источники находятся в связи с отдалёнными вулканами, и когда землетрясения постигают близлежащие страны, то некоторые источники временно пропадают. В семи верстах от Пятигорска ближе к горе Бештау имеются богатые железные источники, из которых самые холодные имеют 0…+6° по Реомюру. Они также выходят из горы, покрытой большим лесом, и это ме сто называется Железноводск. Тут имеется так называемая Шотландская колония, населённая теперь немецкими колонистами. Это лесистое место очень богато насекомыми, и отсюда ведёт удобнейшая дорога для всхода на гору Бештау. В 17-ти верстах от Пятигорска находятся Щелочные воды [15] , но они ещё мало обстроены. Наконец, в 40 верстах от Пятигорска ближе к горам лежит Константиногорск [16] со знаменитыми кислыми источниками, главный из которых называется Нарзан, то есть богатырская вода, наиболее подходящая к Пирмонту. Черкесы так уважали эту воду, что когда русские вытеснили их из этой страны, то они забили главный источник камнями и чурками, и прошло более году, покуда успели опять вычистить. Источник этот великолепно бил из земли большими клубами, и когда почерпнете стаканом, то вода совершенно прозрачна, холодна, кисловато и сильно ударяет в нос углекислым газом. Местность здесь гораздо выше Пятигорска, и потому климат более суровый. Насекомые и растения уже теряют степной характер и приближаются к типам нагорных. Скалистые бока Константиногорской долины представляют несколько отверстий, ведущих в пещеры, которые посетить я не имел возможности. Все окрестности изобилуют окаменелостями, и мальчишки предлагают за несколько копеек разнообразные аммониты и другие допотопные ракушки.

Кончив курс купания, я отправился из Пятигорска на юг. Первый город был Георгиевск, бывшая столица Кавказа, ныне ничтожный городишко, потом приехал я в Екатериноград на реке Малке, степное место, заселённое преимущественно казакам. Здесь надобно ждать так называемой оказии для проезда во Владикавказ. Эта оказия заключается в том, что собираются проезжающие и приходит военный конвой из одной или более рот пехоты и пушки, которые сопровождают и охраняют путешественников от нападения Черкес.

Мне пришлось ожидать этого случая четыре дня. Тогда утром рано барабанным боем дается знак выступления, и все повозки, экипажи собираются на площади и длинным караваном, часть войск и пушка впереди, выходят в степь. На этом пути четыре станции, где ночуют. Так как всё идёт шагом, то это скучное путешествие, и, подъезжая к Владикавказу, удалые ямщики выскакивают из рядов и во весь карьер мчатся к крепости. Но нередко их смелость бывает горько наказана, и, в виду конвоя, хищники не раз уже изрубляли и ограбляли смельчаков. Места эти до самой крепости Владикавказа представляют огромную равнину, где горцам удобно прискакать и ускакать во все стороны.

Во время этого путешествия погода была пасмурная, и только перед самым Владикавказом солнце разорвало тучи, и горы Кавказа представились во всём своём величии. Если себе вообразить трон Юпитера, то это было бы здесь в полном блеске.

Владикавказ расположен на выходе так называемой Военно-Грузинской дороги из гор на северную равнину и составляет ключ к проходу в Грузию и южные наши владения.

Крепость эту горцы осаждали, но взять не могли. В цитадели её содержатся горские амонаты или заложники, в числе которых когда-то был и Шамиль. Происходя из бедной фамилии, он с охотою принял на себя эту обязанность ради кормовых денег, которые им даёт правительство наше. Замечали, что он особенно обращал внимание на учения наших солдат и стрельбу из пушек.

Далее остановки к проезду нет, и только вблизи самой крепости на равнине предстоит ещё некоторая опасность. Через 5–6 вёрст местность начинает постепенно возвышаться к станции Ларс, [дорога], следуя берегу Терека, идёт по краям скал. Места принимают вид всё больше дикий, ущелья всё более суживаются и, наконец, заграждаются огромным поперечным утёсом. Тут все стороны поднимаются отвесно под облака, и вершины обыкновенно покрыты последними. Вокруг виднеются снеговые горы, а внизу стремительно клубится Терек. Это место называется Дарьял, как говорят потому, что войска Персидского царя Дария до сих пор проникали. Ныне это место занято небольшим пехотным постом наших войск, живущим в казарме и никогда не видящим солнца. Легенда говорит, что на скале Дарьяльской была когда-то башня, занятая какою-то царевною, которая с приходящих караванов собирала пошлины и, вместе с тем, приглашала к себе молодых купцов и путешественников на угощение. Пировала, веселилась и потом сбрасывала их со скалы в пропасть.

Далее дорога значительно поднимается, [здесь] повсюду ещё лежал снег, который свалился ещё в прошлом году с Казбека и в течение одного года не успел стаять. Эти огромные снежные завалы случаются обыкновенно после 8-летнего периода. На отвесах Казбека снег накапливается в течение нескольких лет, покуда собственная тяжесть обрушивает эту массу и засыпает всё ущелье. Камни, снег и льдины нередко летят на расстояние в 17 вёрст, рус ло Терека останавливается, все мосты срываются, и на неделю и более сообщение нередко прекращается. Казбек имеет более 12 тыс. футов в вышину и совершенно похож на немного широкую сахарную голову. Днем обыкновенно он затянут тучами, но ночью блестит среди мрачной темноты.

Приближаясь к Казбеку, дорога идёт почти по гладким скалам; над ничтожным, по-видимому, ущельем показалась тёмная туча, ямщик торопился, начали капать несколько дождевых капель, колесо повозки задело как-то за скалу, что приключило минутную остановку. Мы успели лишь вытянуться на другой берег, как столб воды в аршин с ужасным шумом и треском понёсся вниз. Мы едва успели спастись. Это была бешенная Талка [17] . Станция Казбек лежит довольно высоко, но главный перевал начинается далее; в нескольких верстах оттуда встречается значительная покатость, которая называется Чертовой долиной, потому что по ней постоянно сползают снежные завалы в мае, июне и июле месяце. Далее, всё возвышаясь, достигается так называемая Крестовая гора, на которой генерал Ермолов поставил памятник; это есть самый высокий пункт перевала. Несколько вёрст ещё дорога вьётся страшно крутой покатостью Гут горы, где обыкновенно выходят из экипажа и идут осторожно пешком, чтобы не производить потрясений воздуха и не оторвать снежной глыбы сверху. Дорога так тесна, что разминуться двум экипажам невозможно, и надобно ожидать на более широких местах, чтобы разъехаться. Смотреть на край страшно, такие пропасти в версту и более вниз.

После этого опасного места перевал уже не так крут и выходит к станции Коби, небольшой деревушке в Альпийской местности. Здесь повсюду бьют горные потоки и во всех ложбинах есть остатки снега, около которых прячется множество альпийских насекомых, свойственных Кавказу: Carabus nothus, Carabus variance, Pelobates aurechalceus, Platynus elongatus [18] и др. В траве издавался звук в виде короткого свиста, и я долго старался узнать, что это такое, полагая оный от какого-нибудь зверька, но наконец поймал – это было насекомое из отдела саранчей породы Ephyppiger [19] песчано-желтоватого цвета, с более тёмными боками сильно шероховатого щитика и четырьмя рядами чёрных пятен на туловище. Самка бескрылая и с загнутым кверху длинным хвостом (ovilluc [20] ), у самца крылья короткие и свернутые.

Погода была прекрасная, но воздух был чист и свеж. Это были последние дни нагорного лета среди сентября [21] . Очаровательные виды встречаются почти на каждом шагу, хотя Кавказ не имеет этого множества озер как Швейцария, и лощины врезаются глубоко в самое подножье гор. Это придает всему окружающему какое-то дикое величие, и невольно наводит страх на непривыкших путешественников. Проехав по менее крутым местам до станции Кайшаур, [мы замечаем, что] местность принимает более однообразный вид и склоняется к югу, как будто [здесь] другое небо, другой климат, другие люди. Долина Арагвы расширяется, крутые бока её удаляются, на них, как ласточкины гнёзда, прилеплены нагорные деревни; потом покатости покрываются деревьями, и вся природа принимает веселый вид. Мы спускались в Грузию.

Дома построены из камня на глине, или лучше сказать на грязи, крыши плоские и земляные, так, что на склонах они стоят наравне с дорогой. Сады, обыкновенно, [располагаются] в некотором отдалении, вдоль ручьёв и ложбин, так как для их существования в этом жарком климате непременно требуется вода. По окрестным холмам и возвышенностям нередко видны развалившиеся башни и другие остатки давно прошедшего времени, о которых никакого исторического следа не сохранилось. Ясно только, что край этот с незапамятных времён боролся и защищался. Маленький городок Ананур считается бывшей крепостью. В Мцхете находится древнейший Грузинский собор.

Наконец, выехали мы опять на равнину; страшный жар августа месяца [22] , и, проехав по ней 30 вёрст, прибыли в котёл гор, где лежит Тифлис. Город был покрыт как бы дымом от дурного, спёртого воздуха и всякого рода нечистот, напитывающих дворы и улицы. Город построен частью на берегу реки Куры, частью амфитеатрально на окрестных возвышенностях, по гребню которых тянутся развалины так называемой древней крепости, одна башня которой держится лишь одной половиной своего фундамента. Вся остальная масса [висит] в воздухе: так крепка известь, которой связанны камни. Тифлис, столица Кавказского края, до времени занятия русскими состоял из каменных мазанок в азиатском вкусе. Генерал Ермолов был первый, который раздал места полковым командирам для постройки на них каменных домов в европейском вкусе. Таким образом создались там 2-х и 3-х этажные дома. Таким же [способом] стали строится и армяне. Последние были грузины, и я ещё видел, что одна из их царевен жила в каких-то развалинах с заклеенными окнами бумагою вместо стекол. Я остановился на другой стороне Куры около места, называемого Куками, в доме у немецкого колониста Зальцмана. Эти Куки совершенно похожи были на груду развалин; нельзя было отличить крыши от дороги, и стада собак нередко нападали на прохожих. Здесь обитали самые беднейшие жители.