Чтение онлайн

С голым, как румяное яблоко, кумполом, с влажными голубыми глазами, сэр Роберт психически был, вероятно, не вполне здоровенький, жизнь без женщин даром не проходит, но его невроз счастливо разрешался в занятиях краеведением и в участливости по отношению к ближним.

Горько было ему видеть чуждого чарам мира сего, в черных бакенбардах, сэра Чарлза, созерцателя стакана с черным же ромом в руке…

Не желал допустить, чтобы сосед сгорел в запоях. Ведь только стало сэру Роберту повеселее в нортумберлендской глуши…

И вдруг такое несчастье.

«Эх, леди Маргарэт, леди Маргарэт!» – шептал укоризненно в пламя камина.

И курил, курил.

И прихлебывал, прихлебывал.

И однажды привез в Шелл–Рок врача–нарколога мистера Экерсли.

И сначала, вроде, мирно уселись, высказались о погоде, пригубили стаканы с ромом, – за королеву, о да!

Сэр Чарлз, правда, не пригубил, а заглотил залпом и стал пристально разглядывать мистера Экерсли.

А когда было ему растолковано, кто таков этот мистер, извлек (гости и не приметили, откуда) револьвер и произвел предупредительный выстрел в потолок.

Повезло гостям, что потолок был обшит панелями из испанского каштана – рикошетом от каменного свода пуля запросто могла сыграть в лоб кому–нибудь из визитеров.

Врач пустился наутек и раззвонил коллегам по всему графству, что в Шелл–Роке практиковать небезопасно для жизни.

И вот тогда сэр Роберт воззвал к отцовским чувствам сэра Чарлза, и, нужно отдать полковнику должное, что–то он уразумел при звуках сыновнего имени.

Но голова уже мало чего соображала, и перо прыгало в пальцах. Мычанием объяснил, что препоручает соседу хлопоты о будущности малютки.

Ну что же, сэр Роберт занялся устроением будущности моего папы.

Через поверенных проданы были какие–то ценные бумаги и угодья (лично для себя приобрел верещатник, место памятное – однажды, триста лет назад, на этих скромных просторах Баклю победили в междоусобном конфликте предков сэра Чарлза).

Из вырученных сумм выплачивалось жалованье кормилице и немногочисленному обслуживающему персоналу.

Были наняты впрок гувернантка и учителя. Расходы по содержанию замка обеспечивались из тех же сумм.

Ну, и пора непосредственно про папу повествовать.

Чем занимался маленький Оливер? Слонялся вокруг да около замка, изучая растительный и животный миры, расковыривал ножичком минералы (безуспешно) и насекомых (успешно, да без толку, все равно ничего не понял), задумывался о причинах выпадения осадков и возникновения грома, и многое пробовал на вкус, и обонял, и осязал, и запоминал глазами, ушами… Объяснения же всему получал от деревенских ровесников, с которыми дружил.

Разделившись на армии англичан и французишек, разыгрывали войну. Англичане сто лет подряд побеждали, и потому, наверное, что французы не допускали в свои ряды никаких дев, даже Орлеанскую.

«Девчонок не принимаем!» – кричали французы, отмахиваясь деревянными мечами от наседавших: как англичан, так и Бетси Джоулибоди, дочери рыбака, которая неоднократно и терпеливо предлагала им помощь.

Рядовым рыцарем просилась в битву эта девочка, не по годам громадная, по–юношески широкоплечая и узкобедрая, ох, эта Бетси – с волосами как мед и глазами как лед!.. она бегала быстрее и камни метала дальше, чем самые из французишек самые.

Зря они отмахивались, и особенно Оливер, не подозревавший, что помощь лишь ради него и предлагается.

Ах, когда вечерний звон раздавался над Нортумберлендом (Those evening bells!), и красные коровы, в сумерках побурев, брели сдавать молоко, когда матери, вглядываясь в черную за околицею даль верещатника, верещали: «Робин, иди домой! Алан, ну, сколько можно звать! Томас, вот ужо отец тебе задаст!», – ах, тогда на поле Азинкурского сражения оставались двое, кому спешить было некуда.

Бетси не то чтобы не спешила домой, она просто глаз не могла отвести от юного лорда, не смела пошевелить большими своими руками и ногами, стояла как вкопанный столб, а Оливер не торопился в свой замок по причинам, о которых – ниже. Не замечая в сумерках гигантского, голенастого, шумно дышащего присутствия Бетси, тоже вглядывался в черную даль, но только в другую сторону, в сторону юга и Лондона… в сторону будущности своей, что ли?

Нехотя отворачивался, шел в Шелл–Рок.

А еще теми же двумя командами состязались в футбол. Недолюбливал этот вид спорта, как и вообще все коллективное.

Нет, нет, участвовал. Мчался за мячом, а не от него. Но голову жалел подставлять под удар тяжеленного кожаного ядра, берег для будущих занятий словесностью. Берег, разумеется, инстинктивно. Не осознавал покуда какие–либо в себе задатки.

Обучался и приемам славного английского бокса. Бит бывал безбожно деревенскими ровесниками. Подумаешь, лорд. Но и сам не плошал, не давал им спуску. Вот вам и подумаешь.

Плавать, да, никто из них не умел как следует. Холодна вода в озерах Нортумбрии, тем более, в море, которое не зря зовется Северным.

Но – ух, эта Бетси, она и тут первенствовала. Ничего удивительного, если учесть, что сызмала помогала отцу на утлом тузике отлавливать селедку за горизонтом. Тузику случалось ведь и переворачиваться.

К озерам ходили не купаться, а поглазеть на чудовищ, каковые в начале столетия еще водились в озерах нортумберлендских.

О, взрывалась изумрудная плоскость озера – из бездны выпрыгивал баклажан! Это если издали. Но приближалась, приближалась, – волны били в берег, зрители, попискивая, отступали, – и дрейфовала ярдах в пятидесяти, как черная блестящая скала!

Длинная шея со змеиною на конце головкою извивалась.

Смельчаки, конечно, бомбардировали гидру камешками, но старались не попасть. Шут ее знает, что у нее на уме.

Вдруг принималась плескаться и барахтаться. Разворачивалась к юным зрителям то одним боком, то другим, выставляла напоказ чернильный лаковый зад или – брюхом голубым вверх – притворялась мертвой.

Но головка на длинной шее вертелась, и змеиные, без век, глазки внимательно следили за тем, какое впечатление производят на юных зрителей все эти древние, как мир, ужимки.

На обратном пути Оливер, если встречался взглядами с Бетси, почему–то краснел до ушей.

Но нет смысла перечислять все его детские деревенские развлечения. Главное, рос на свежем воздухе, а воздух в Англии и Шотландии морской, иодистый, целебный. Царапины заживают в течение часа [26] .

Нет смысла перечислять эти развлечения еще и потому, что Оливер не предавался им всецело. И чем старше становился, тем чаще их избегал.

Хотя по характеру был приветлив, предпочитал уединение.