Чтение онлайн

…тысячи ящеров…, - донёсся до него возбуждённый голосок какой-то из сестер, бурно, эмоционально с маханием рук и возгласами восторга пересказывающей молча её слушающей Беллы все подробности и перипетии той его поездки, — …скалы, заваленные трупами…

— Да ладно вам врать то, — снова поморщился он. Если девчонок сейчас не отвлечь, то очень скоро несколько сот побитых из пулемёта в межозёрной протоке ящеров превратятся в тысячи и тысячи.

Всего-то и положили мы там сотни две, три. Не больше! — сердитым голосом оборвал он восторги девчонок. — Остальные две с половиной сотни — это была работа ребят егерей на острове.

— Ага! — восторженный вопль смял все его оправдания. — А ты рассказывал Белле, как ты стреляешь, а к тебе сзади ящер на колпак стеклянный забрался? И молотом по стеклу, и молотом!

— Им потом пришлось два стекла менять, — возбуждённо рассказывала Лая известные ей эпизоды. — Нам ребята, что доставляли броневик всё рассказали. И, как он стреляет, а по нему сзади ящер подбирается. И по голове топором его лупит, и никак броневой колпак пробить не может.

— Или как на них в узкой протоке с береговых скал людоеды прыгали? Они прыгают. А он их из пулемёта пополам — вжик!

— И на палубу только перерубленные части тел падают. И кровища, кровища кругом.

— А с другой стороны другие прыгают. И те долетают. И по палубе бегут в броневому колпаку.

Хорошо что он со всех сторон был закрыт. А если б нет?

Больше Сидор не выдержал и, трусливо промычав что-то в своё оправдании, смылся к себе в кабинет, сказав чтобы до утра его никто не беспокоил. Иначе он уже здесь устроит новое мамаево побоище.

Слава Богу, на какое-то время девчонки оставили его в покое, сосредоточив всё своё внимание на увлечённо слушающей захватывающие рассказы Белле.

А насколько они оказались эффективными в их с Беллой примирении, он понял лишь ночью, первый раз в своей жизни столкнувшись с необычайно бурным взрывом, фейерверком чувств восхищённой им женщиной.

Чего этой бурной ночью было больше, любви или рассказов о том, как он расстреливал из пулемёта ящеров, утром Сидор так и не смог сообразить. Единственное в чём он убедился окончательно и безповоротно — что у него самая кровожадная и безжалостная жена во всём Поречье. С какой жадностью и каким удовольствием она слушала его рассказы ПРО ВОЙНУ! Даже он сам от отца в детстве не любил так много слушать про прошедшую Отечественную, с какой жадностью сейчас ночью слушала его рассказы Белла.

Вот теперь он наконец-то понял, что такое настоящая поречная дворянка, которую рассказы про бои и военные походы, и сопутствующие им кровавые сцены насилия и убийств привлекают гораздо больше, чем все дамские пустые разговоры о тряпках, шпильках и бантиках.

За эту ночь ему казалось у него язык отвалился, столько раз он повторил свой рассказ про тот, ставший уже оказывается знаменитым бой в узкой протоке и на болотном острове. И про тактико-технические характеристики нового оружия. И про его применение в бою. И про всё, всё, всё.

А потом, после каждого рассказа, было не менее бурное и горячее продолжение, только уже с участием Беллы в главной роли, закончившееся только где-то под утро, уже на рассвете.

А потом Сидор просто вырубился, не выдержав такого испытания, под весёлое и насмешливое хмыканье своей довольной жены.

А потом было несколько тихих, спокойных дней семейного счастья.

А потом всё кончилось.

В Долину приехала Машка и тихая, недолгая сельская идиллия четы Вехторов на том и кончилась. Начались привычные рабочие будни.

После изнуряющей полуденной жары вернуться в благодатное прохладное нутро жилого комплекса, было несказанное удовольствие. Белла с Машей буквально обе лучились счастьем. И если с Беллой всё было понятно, что творилось с Машкой, Сидор совершенно не понимал. Чего она то была такая довольная?

Казалось бы она сейчас должна была быть мрачной и угрюмой. Только что, буквально на днях, проводив в низовья Лонгары Корнея и оставшись одна, она вроде бы как должна была ходить мрачной и недовольной, как ему казалось. Вместо этого Машка буквально лучилась неземным счастьем.

Белла с Машей, зайдя под своды пещеры, обе с удовольствием расположились на свободной в это утреннее время общей кухне. Теперь, сидя за большим обеденным столом, они с удовольствием дожидались горячего чай, остывая от жары, казалось высушившей их до хрустящей корочки, пока они стояли в тени на улице.

Маша, глядя на Сидора чуть ли не влюблёнными, весёлыми глазами, едва дождавшись пока он разольёт чай по кружкам, тут же вывалила на него очередные новости.

— Да, Сидор, пока не забыла, хорошие новости. Тут Голова целую делегацию намедни в наш банк прислал с требованием, чтобы мы уняли свою пятёрку егерей. А то, понимаешь, буянят каждый вечер, порядочным людям спать не дают. Кабаки громят, дерутся постоянно, намедни даже пытались поджечь очередной разносимый кабак…. Еле отбили…

— Да не кабак, людей, — поспешила она успокоить Сидора. — Кабак просто облили дерьмом из нужника, потом бензином, но поджигать не стали. Только попугали.

— Они наши кабаки трогают? — усмехнувшись, Сидор посмотрел прямо в глаза Маше.

— Не-а, — расплылась та в ответной улыбке. — У них твой список на руках и наши они обходят стороной.

Хорошая работа, — расплылась она в довольной улыбке. — Честно скажу, хорошая. Аж даже на душе приятно.

Тем не менее, не дороговато ли такое развлечение нам выходит? — с совершенно фальшивой заботой побеспокоилась она. Но по её довольной физиономии было прекрасно видно, что потраченных денег ей совершенно не жалко. — Каждый вечер они ломают мебели, бьют посуды и разливают вина с пивом минимум на сотню золотых. А последнее время у них и последователи появились. Чуть что не так, так сразу бутылки бьют. Правда, сначала выпьют не менее половины, а потом кричат что это подделка и платить отказываются.

— Ба-а-альшой размах движение твоих лудистов получило, — расхохоталась она во весь голос. — В городе уже ставки на них делают, кого они в следующий раз разгромят.

Так что расходы наши ещё выросли. Теперь уже от добровольных помощников.

— Проблем с выплатами нет? — вопросительно глянул на неё Сидор.

— Какое там, — отмахнулась Маша. — После твоего возвращения с полумиллионом, я сразу вывесила на дверях банка объявление. Дорогой такой, вощёный пергамент в красивой фигурной рамочке с написанным от руки каллиграфическим подчерком текстом: