Чтение онлайн

Скорее всего, дело обстояло так. Под Эгегейским океаном находится мощный нефтяной слой. Во время возникновения острова произошли структурные изменения рельефа дна, сместились пласты, образовалась трещина, или же просто нефтепласт очутился гораздо ближе к поверхности. И когда павианские спецы хорошенько исследовали остров на предмет того, чем тут можно поживиться державе, они сделали пробное бурение. Ударил фонтан.

Стремглав они оповещают о нефти свое правительство, которое тихо и мгновенно перебрасывает на остров узких специалистов, и те подтверждают вскоре, что да, под нами нефть, господа.

Павиания заводит простецкие переговоры с Лупулином, по уши занятым реставрацией своего образа жизни, и тот ничтоже сумняшеся сдает Рикошет в аренду на десять лет. И Павиания приступает к его грабежу.

Сквозь остров бурится скважина, ее камуфлируют и начиняют автоматикой — вот вам и Свеча Дьявола. Электронные заслонки и форсунка позволяют в любой момент воспламенить нефть и таким образом использовать скважину в сигнально-отпугивающих целях.

Тем временем спешно тянется нефтепровод, который должен соединить остров с Павианией, а помимо него в несущую скважину врезается подводный горизонтальный отвод-штуцер-переходник, и упомянутые субмарины совершают челночные рейсы от отвода к месту фальшивой промывки танков. Нефть из подлодок перегружается в танкеры, и те уходят.

Я долго не мог сообразить, каким образом субмарины перевозят нефть, а потом догадался. Ведь они же ходят парами. Одна лодка служит подводным буксиром, другая выступает в качестве нефтеналивной баржи. Ее балластные цистерны на пути к танкеру заполняются нефтью, а на обратном, как и полагается, — забортной водой.

Конечно, емкость цистерн не так велика, как хотелось бы, но пока строится нефтепровод, приходится черпать дармовое топливо и ложками, не пропадать же добру. А если черпать его день и ночь, то можно начерпать немало.

Впрочем, вполне возможно, что нефтепровод уже готов.

Теперь вернемся к нашим воображаемым эскизам. Данные, которыми располагал Ночнухин, готовя рукопись, прямо-таки подталкивают руку к перу, а перо — к бумаге, и нам ничего не остается, как провести пунктирную окружность вокруг Рикошета с радиусом приблизительно сто пять миль, тоже, конечно, воображаемых.

По этой окружности точно на корде пасутся в океане подводные атомоходы все той же Павиании. Так как это нейтральные воды, они могут себе позволить порезвиться тут сколько душе угодно.

Но не думайте, что они проводят время только в праздности и забавах, о нет! Достаточно какому-нибудь судну, заблудившись или с умыслом, войти в пределы стопятимильного кольца, атомоход, в секторе которого совершено символическое нарушение символической демаркационной линии, дает сигнал на компьютер, спрятанный где-то в недрах острова.

Компьютер автоматически открывает заслонки и высекает искру. Вспыхивает Свеча, компьютер каким-то образом наводит вас на цель. И вы приступаете к работе.

При необходимости вы и сами можете ее зажечь старым дедовским способом, как зажгли сегодня, бессовестно отняв у меня спички.

Долго я не мог сообразить, почему же вы пассивны, вернее, не агрессивны, днем, при свете солнца, когда, например, сами видите жертву, уже попавшую в пределы вашей досягаемости? Только ли оттого, что могут оказаться свидетели? Почему, другими словами, вы работаете, только когда горит Свеча?

Вокруг этого факта я ломал голову по многим направлениям и, ломая ее по медицинскому направлению, вдруг вспомнил об ухудшении вашего зрения, о чем в свое время упоминала «Высокая волна».

Когда по тем или иным причинам у человека падает зрение, ему либо прописывают очки, либо делают операцию. Вам очки не пропишешь. Операция тоже отпадает. И остается одно, Самсонайт: пламя сгорания нефти служит вам своеобразной линзой.

Возможно, предположение достаточно дикое, невероятное, и, окажись тут кто-нибудь со стороны, он усомнился бы в моем рассудке, но что, скажите, не дикого и вероятного на этом острове для человека со стороны?

Вот, Самсонайт, мы почти и добрались до конца нашего разговора. Как видите, я очень многого не знаю, о многом просто догадываюсь, не больше.

Не знаю, например, когда именно вы попали на Рикошет. Но, с другой стороны, число и месяц не так уж важны. В любом случае вы со своими способностями и возможностями пришлись тут как нельзя кстати. Перебросив вас сюда, ваши хозяева убивали сразу нескольких зайцев.

Во-первых, они как бы пошли навстречу вашему пожеланию жить вроде с изнанки родины, о чем мы уже говорили.

Во-вторых, они изолировали вас от внешнего мира, которому вы могли бы однажды поведать некоторые нежелательные секреты. Ведь вы существо живое, со своими настроениями и минутами слабости, — словом, ничто человеческое вам не чуждо, и для них это не секрет.

И в-третьих, уйдя на пенсию, вы остались при деле, как это принято в стратегическом мире. Присматриваете за островом, поддерживаете репутацию неминуемой гибели, добываете и поставляете дешевую рабочую силу и, наверно, оказываете еще много других услуг, над чем можно, конечно, хорошенько задуматься, но с меня довольно.

А иногда — я в этом уверен — вас одолевают воспоминания! Вам ведь есть о чем вспомнить и рассказать, о да! Не исключено даже, что однажды вы напишете книжку о своей жизни, такое часто случается с бывшими стратегическими работниками.

И вполне возможно, в один прекрасный день какого-нибудь далекого года я получу очередной каталог издательства «Марина» и увижу, что готовится к печати роман «Фергатор».

Может такое быть, Самсонайт?

Эге, да вы спите!

Да, снотворное сморило и его самого. Он крепко спал, шмыгая во сне носом, поди разбери, каким именно, и его лицо хранило выражение большого отчаяния. Либо перед пучиной сна он переживал, что его жизнь ему же ставили в укоризну, либо просто отчаялся дослушать меня до конца.

И теперь, глядя на исчадие поверх костра, стараясь вызвать в памяти прежний образ безжалостного злодея и разностороннего преступника, я испытывал лишь жалость, только жалость. И уже сомневался, поднимется ли рука к трубке телефона в ближайшем порту, повернется ли язык попросить телефонистку соединить меня с Интерполом, а если и поднимется и повернется, то как я буду жить потом, под игом совести, которая ведь достанет меня из-под земли.

Ведь Самсонайт в руках темных влиятельных сил был просто послушным орудием. Без сторонней помощи он не мог даже шагу ступить. Да к тому же он пускает корни там, где провел хотя бы час, потому что такова уж его природа. Не его вина, что эксперимент вышел из-под контроля в первой же стадии.