Приключения Буратино (тетралогия)
Шрифт:
Малыш «опешил».
– Библия?! Конечно! Я мог бы и догадаться… И что? Ты собираешься переписать Святое Писание в современном стиле?
Важное лицо Бронфельда с лиловым заплывшим глазом смотрелось очень комично.
– Я собираюсь написать библию новой религии, – он подчеркнул слово «новой». – И издатель не против.
– Ага… Новый Рон Хаббард? Хочешь разбогатеть – придумай религию… И что за религия?
– А это пускай Амир расскажет. От него я и узнал о ней.
Амир рассказал.
Некая компания арабских эмиров и шейхов, в основном из Саудовской Аравии и Эмиратов, озабоченная явным несоответствием количества собственных средств к существованию и длительностью этого самого существования, наняла лучших учёных со всего мира и предложила им неограниченное финансирование для разработки способа продления человеческой жизни. Учёные в поте лица в течение десяти с лишним лет осваивали предложенный бюджет и недавно придумали, как перенести сознание на электронный носитель. Способ уже опробован на самке шимпанзе. Находясь в виртуальном мире, она, поскольку не имеет там проблем с отсутствием речевого аппарата, научилась говорить. Говорит, что счастлива. За несколько месяцев научилась писать, считать, петь песни и играть в шахматы…
– Хорошая сказка, Амир. Только длинная очень… При чём здесь религия? По-моему, ты говоришь о вещах, не имеющих к ней никакого отношения, – Даниэль отметил про себя, что карлсоновское воспитание не прошло даром; он сказал на автомате «по-моему», а не «как по мне».
Амир хотел было продолжить, но на этот раз его перебил успевший изрядно накидаться Бронфельд:
– Имей терпение! Слушай, что тебе умные люди говорят…
Он даже вялым кулачком по столу пристукнул. Араб посмотрел на него внимательно.
– Тебе бы притормозить с выпивкой, уважаемый.
Писатель поднял руки, как будто сдаваясь.
– Я объясню, при чём здесь религия, – Амир перевёл прицел на Даниэля. – Скажи, какой должен быть бог?
Даниэль открыл было рот, но Амир не дал ему сказать.
– Я сэкономлю нам время. Бог, алеф 37 , бессмертен, бет, всеведущ и, гимель, всемогущ. Согласен?
Даниэль добавил:
– Ещё он вездесущ, насколько я помню…
– Всемогущ, вездесущ… какая разница? Если ты можешь всё, значит можешь везде. Согласен?
37
Алеф, бет, гимель – три первые буквы ивритского алфавита.
Даниэль пожал плечами и, подумав, добавил:
– А ещё он мудр.
– Смотри пункт «бет» – всеведущ.
– Но всеведение и мудрость разные вещи…
Писатель опять не выдержал:
– Да не важно это, Даниэль! Что ты цепляешься?
Амир остановил его взглядом.
– Можно сказать, что бог мудрый и добрый, но это всё оценочные характеристики. Да и сам подумай. Амур-Купидон – бог любви. Он мудр, по-твоему? Или какой-нибудь Арес-Марс – бог войны. Он разве добр?
– Да какой там чёрт добр… – развёл руками Даниэль. – Тогда ещё одно самое главное качество бога: он не существует.
– Именно! Поэтому мы и должны его создать!
Обычно спокойный Амир даже вскочил на ноги. Видимо, выпивка подействовала и на него. Он заходил по студии, активно жестикулируя.
– Технология переноса сознания позволит нам это сделать! Алеф. Оцифрованное сознание бессмертно. Бет. Бесконечное время существования и безграничный доступ к информационным ресурсам сделают это сознание всеведущим. Гимель. Всеведение приведёт к всемогуществу и вездесущности. Коллективное человеческое сознание, вооружённое новыми знаниями, изобретёт механизмы и биомеханизмы, которые смогут обеспечить все его потребности, как материальные, так и виртуальные. Будет создана новая, более совершенная биологическая оболочка для жизнедеятельности в Реале, чем это убогое, данное природой тело, – он машинально указал рукой на Бронфельда. – Появится новый биологический вид Homo Immortalis. Таким образом, человек станет ещё и Творцом, то есть возьмёт на себя главную функцию бога.
Он сел на своё место и перевёл дух.
– Эта технология уже сделала из обезьяны человека… И не за миллионы лет, а за считанные месяцы. Мартышка музицирует и в шахматы играет! Представьте, что с человеком будет.
Тут Даниэль намекнул Амиру на то, что мистификация несколько затянулась… В ответ Амир пообещал представить все возможные доказательства правдивости своих слов, естественно, кроме тех, которые могут открыть технические подробности самой технологии переноса. При этом казалось, он был огорчён выказанным ему недоверием.
– Хлопни, брат! – Бронфельд протянул ему стакан.
Амир стакан принял, но пить не стал, поставил на стол.
– Мне хватит.
– А мы с Даниэлем хлопнем. За Homo Immortalis! Хай живе!
Араб встал и заявил, что ему пора. Хозяин запротестовал:
– Да ты что, Амирчик, останься ещё! Обиделся, что ли? Даниэль напился, плетёт не весть что…
– Я не обиделся, мне действительно нужно идти.
Оставшись наедине, Малыш и Писатель продолжили пить.
Как оказалось, у биочипа была ещё и такая функция: контролировать состояние агента, находящегося под воздействием веществ, изменяющих сознание. Стажёр Малыш не был трезв, но и слишком пьян не был.
Бронфельд же совсем расслабился и вещал, брызжа слюной:
– Некоторые упрекают меня в излишней краткости. А я считаю, что современная литература должна быть лаконичной. Это не то, что раньше, когда ещё даже телевизоров не было, не говоря уже об Интернете, людям делать нечего было, они и читали бесконечные эпические романы. Их авторам за объём платили – чего не растекаться мыслею по древу? А сейчас опять минимализм в моде. Как в пещере: докуда света от костра хватает, дотуда и рисуем. Да-а. За объём авторам платили. За слово или за строчку. А как Толстой написал такое дикое количество букав, по-твоему? Девяносто томов наследия, сорок шесть тысяч страниц. Это который Лев… А ты знаешь, что и Алексей, и Лев оба были графьями… подожди… графами. И оба о-очень много писали. Что «Война и мир», что «Хождение по мукам»… ни одну не дочитал… Я их называю ГРАФ-оманы!
Он хохотнул, вытер рот рукой и потянулся за стаканом, видимо желая восполнить потерю жидкости.
Тут Даниэль совершил ошибку. Он не выдержал и, вместо того чтобы слушать и поддакивать, возразил угрюмо:
– Да при чём здесь гонорары? Толстым, причём обоим – и тому, который Лев, и тому, который Алексей, – я тебя уверяю, было плевать на деньги. Что-то другое их писать заставляло. Не то, что тебя…
Только обнаружив на себе хоть и мутный, но очень подозрительный взгляд писателя, Малыш понял, что сболтнул лишнее.
– Ты всё врёшь! – мрачно и торжественно объявил Бронфельд. – Тебе же не нравятся мои книги! Учиться он у меня хочет… Враньё! Что ты на самом деле от меня хочешь?
Малыш очень гордился потом тем, как быстро он нашёлся с ответом:
– Да! Не нравятся. Не представляешь, какой пыткой для меня было их читать, чтобы потом было что обсудить с их автором – самодовольным говноделом. Но кроме самодовольства у этого говнодела есть ещё кое-что. Это именно то, чему я хочу научиться. Хватка. Успех. Я не хочу терять годы на то, что никогда не продастся. Мне дорого время, которое я мог бы потратить на что-то более полезное, чем написание книг, которые никогда никто не купит… Кроме того, я надеялся, что ты выведешь меня на издательства, замолвишь словечко за своего ученика…