Чтение онлайн

Погода была дождливая, и потому сэр Эдвард не надеялся, что Анна-Мэри придет в его поместье, он решил выехать сам и велел заложить лошадей. Том спросил у своего господина, не прикажет ли он составить ему компанию, но мой отец ответил: «Ты мне не нужен». А когда кучер осведомился, куда господин прикажет ехать, сэр Эдвард бросил: «Куда хочешь». Ему было все равно, куда ехать, потому что он не смел сказать, куда бы ему хотелось.

Кучер подумал немножко, потом подкрутил усы и пустил лошадей в галоп. Дождь лил стеной, и кучеру очень хотелось приехать хоть куда-нибудь. Через четверть часа он остановился. Отец высунулся из окна: карета стояла у дверей дома того пациента, а следовательно, прямо напротив дома Анны-Мэри. Кучер вспомнил, что в последний раз, когда они тут были, господин пробыл с визитом два часа, и потому надеялся, что так же будет и нынче, а между тем дождь пройдет. Итак, кучер соскочил с козел и отворил дверцу.

– Что ты делаешь? – вскрикнул сэр Эдвард.

– Приехали, сударь.

– Куда мы приехали?

– В деревню, ваше превосходительство.

– Да зачем же в деревню?

– А разве ваше превосходительство не сюда изволили ехать?

Кучер нечаянно угадал. Сэру Эдварду именно сюда и хотелось, а потому он не нашелся, что ответить.

– Хорошо, – сдался он. – Помоги мне выйти.

Отец постучал в двери дома бывшего больного, которого не знал даже по имени. Выздоравливающий сам отворил дверь. Сэр Эдвард притворился, будто ему хотелось знать, что делает пациент, к которому он дня четыре назад завозил доктора.

Хозяин дома, толстый пивовар, который был вынужден прибегнуть к помощи медицины, потому что объелся на свадьбе своей дочери, был очень рад, что такой знатный господин вздумал посетить его. Он провел гостя в лучшую свою комнату, учтиво попросил его сесть и принес ему на пробу пиво всех сортов.

Отец мой уселся у окна так, чтобы было видно улицу, и налил себе портера. Пивовар, чтобы удовлетворить любопытство почтенного посетителя, принялся в подробностях рассказывать о своей болезни. А заболел он якобы совсем не оттого, что объелся, а оттого, что выпил на радостях крошечную рюмочку вина, питья самого вредного. Потом, пользуясь случаем, он поинтересовался, не угодно ли сэру Эдварду будет купить пива, и тот велел прислать в замок два бочонка.

Эта сделка немного их сблизила, и пивовар решился спросить, что это его превосходительство все изволит смотреть на улицу.

– Я смотрю на этот дом с зелеными ставнями, что прямо напротив вашего.

– А, это дом Анны-Мэри!

– Очень милый.

Пивовару послышалось, что гость сказал: «очень милая», – и он ответил:

– Да-да, девушка хороша, к тому же добра, да пребудет с ней Господь! Вот, хотя бы и теперь, видите, какая погода: зги божьей не видать, – а она отправилась за пять миль отсюда ухаживать за одной бедняжкой, у которой и так было шестеро детей, а теперь еще двое прибавилось. Она хотела пойти пешком, но я ей сказал: возьмите мою повозку, мисс Анна, пожалуйста. Она было и туда, и сюда, да я опять: возьмите, дескать, матушка, ну сделайте милость. Она и взяла.

– Послушайте, – сказал сэр Эдвард, – пришлите мне лучше не два, а четыре бочонка пива.

– Не прикажете ли еще бочоночка два, ваше превосходительство? Пивцо, право, доброе.

– Нет, мне больше не нужно, – с улыбкой ответил сэр Эдвард. – Но я хвалил не мисс Анну, а ее дом.

– Ах, вы правы: домик недурен. Да ведь у нее больше ничего и нет, кроме этого домика и небольшого дохода, и из того она половину отдает нищим, так что ей, бедняжке, не на что пива купить – пьет только чистую воду.

– Француженки обыкновенно пьют воду, – заметил мой отец, – а ее воспитывала француженка, мисс Вильвиель.

– Не смею спорить с вашим превосходительством, но мне, право, не верится, чтобы человек по доброй воле стал пить воду вместо пива. Знаю, что французы пьют воду и едят кузнечиков, но ведь мисс Анна – коренная англичанка, дочь барона Лемтона. Славным человеком был покойный! Отец мой знавал его. Барон, говорят, достойно дрался при Престонпенсе [2] , за это его состояние изъяли в королевскую казну, и он, бедняга, вынужден был уехать во Францию вслед за претендентом. Нет, ваше превосходительство, верьте или нет, а мисс Анна не по доброй воле пьет воду. А как подумаешь, что она, моя голубушка, могла бы всю жизнь потягивать пивцо, да еще какое!

– Как же это?

– Да мой сынишка влюбился в нее и затеял было женитьбу.

– Неужели вы не позволили?

– О, я было ни в какую! Как малому, который получит в наследство десять тысяч фунтов стерлингов и может взять за невестой вдвое и втрое больше этого, жениться на девушке, у которой за душой ничего? Нет, это не дело! Но, сколько я ни отговаривал его, он все упорствовал. Нечего делать, пришлось благословить.

– И что же? – спросил сэр Эдвард дрожащим голосом.

– Да она не пошла.

Мой отец облегченно вздохнул.

– И все ведь из гордости: она ведь дворянка. Уж эти мне дворяне, чтобы их всех…

– Осторожнее, – сказал адмирал, вставая, – я сам дворянин…

– Э, ваше превосходительство, ведь я это говорю о тех дворянках, которые пьют только воду. Вы изволили взять у меня четыре бочонка?

– Шесть.

– Да-да, шесть!.. Виноват, ошибся. Больше ничего не прикажете, ваше превосходительство? – спросил пивовар, почтительно кланяясь сэру Эдварду, который пошел к дверям.

– Ничего, прощайте, любезный друг. – И он сел в карету.

– Домой прикажете? – спросил кучер.

– Нет, к доктору.

А дождь все лил и лил. Кучер, бормоча про себя, сел на козлы и погнал лошадей во всю мочь. Минут через десять приехали на место. Доктора дома не оказалось.

– Куда прикажете? – спросил кучер.

– Куда хочешь.

Возница воспользовался этим и поехал домой. Отец по возвращении прошел прямо в свою комнату, не сказав никому ни слова.

– Господин-то, кажется, рехнулся! – сказал кучер, встретившись с Томом.

– Эх, брат Патрик, уж я и сам то же думаю! – ответил Том.

Действительно, в их господине произошла такая перемена, и притом так внезапно, что слуги, не понимая настоящей причины, сочли это помешательством. Вечером они сообщили свое мнение доктору, когда тот, как обычно, пришел играть в вист.

Доктор слушал их внимательно, прерывая по временам рассказ выразительным «Тем лучше», а потом, когда они закончили, он, потирая руки, пошел в комнату сэра Эдварда. Том и Патрик смотрели ему вслед, покачивая головами.

– Очень рад, любезный друг, что вы пришли! – воскликнул отец, как только увидел доктора. – Мне сегодня хуже, чем когда-либо прежде!

– Неужели?.. Ну что ж, и то хорошо, что вы это замечаете.

– Я думаю, что у меня сплин уже с неделю.

– А я думаю, что сплин у вас уже с неделю как прошел.

– Мне все наскучило…

– Почти все.

– Везде скучно.

– Почти везде.

– Том несносен.

– Это понятно.

– Робинсон надоел мне до смерти.

– Ну, да не его это дело – быть забавным.