Чтение онлайн

Юноша поприветствовал хозяина, традиционно осведомился о его здоровье и спросил, чего интересного слышно в столице и за ее пределами: Твейкиль был неиссякаемым источником слухов и сплетен, нужно было лишь отделять правду от ложных сведений, каковых, разумеется, всегда имелось больше.

Но в этот раз винодел только развел руками:

– Не поверишь, Фильт, какое-то прям затишье. Ничего интересного не происходит. Никто никого не убил, никому не изменил, никого не обокрал. Всё идет своим чередом, и такому человеку, как я, такая нормальность даже где-то противна.

– Затишье перед бурей? – улыбнулся разведчик.

– Как знать, как знать… – отозвался Твейкиль. – Тебя-то, конечно, такое состояние дел больше устраивает, но мне скучно. Я сижу в своих лавках в разных городах, получаю новости, делюсь или обмениваюсь ими с другими, и обычно у меня полно материала, если так можно выразиться. Но сейчас, сударь мой Фильт, всё тихо. Даже из королевского дворца ничего не слышно, а уж там, поверь мне, постоянно происходит какая-нибудь кутерьма.

– Может, еще услышишь, – похлопал Фильт по плечу хозяина. – А что с этими, как их там, Черными Титанами? Вроде шума много было.

– А, – махнул рукой Твейкиль. – Шума-то много, а по делу один пшик. Пришли, постояли да ушли. Говорит, походу какую-то магическую птичку Сельвьенны прибили, но туда ей и дорога.

– Чем же птичка тебе насолила? – вновь улыбнулся Фильт.

– Да неуютно мне из-за таких магических придумок. Вот сидишь себе за столиком с кем-нибудь, попиваешь винцо, ведешь неспешную философскую беседу, а на соседнем дереве сидит такая вот пичуга. Смотрит, чирикает, по ветке прыгает. Вроде птица как птица. А вдруг она подсматривает да подслушивает, а потом всё магичке докладывает?

– Да брось, Твейкиль! – рассмеялся юноша. – Кому нужны твои разговоры? Если ты даже поминаешь недобрым словом волшебников или самого короля – так такой болтовни в Сколладии пруд пруди. Не будут же всех в темницу сажать. Или ты… – Фильт с нарочитой подозрительностью огляделся по сторонам, хотя в лавке, кроме него и хозяина, никого не было, – что недоброе замышляешь?

– Ай, хватит чепуху молоть! – прыснул винодел. – Конечно, скажу тебе по секрету, я бы с радостью отравил пару мерзавцев из дворца, поставив им вино с ядом, но мне моя репутация дороже.

– Неужели кто-то обидел поставщика королевского двора? – искренне удивился юноша.

– Ну как обидел… Налоги тут намедни подняли. Можно подумать, мне этот виноград даром достается. Надо растить, ухаживать, присматривать, вредных насекомых изводить, глупых птиц отгонять, затем собирать ягоды, изготовлять и поставлять продукт… Да, у меня есть работники, но им же надо платить. А откуда брать деньги, если моя прибыль тает прямо на глазах? Увеличу цены – клиенты не поймут, уйдут к другим виноделам, конкуренция у нас немалая. А эти гады сидят во дворце, заняться им нечем, так чтобы оправдать свои безумные оклады, они и придумывают для нас, честных тружеников, дополнительное бремя, забери их Юмнор.

– Да ладно тебе прибедняться-то, – подмигнул ему Фильт. – Не могу себе представить таких налогов, чтобы ты остался внакладе. Кстати, о прибыли и клиентах: парочка «Молодого» у тебя найдется для старого друга?

– Для тебя точно. Только ты один и навещаешь старика, скрашиваешь его одиночество и выслушиваешь нытье и жалобы. Сейчас притащу.

Твейкиль, усиленно вздохнув, встал и поплелся в погребок. Дела его шли куда лучше, чем у остальных конкурентов. Он был грузным, но еще нестарым мужчиной, имел семью, в которой начитывалось трое детишек, но, как поговаривали, в своих длительных отъездах «по делам» не гнушался прелестями прекрасных дев, так что насчет одиночества и старчества винодел явно привирал. Но Фильта это совершенно не волновало. Сам он не тяготился семейными узами и считал, что каждый свободен в своем поведении, если только не давал какую-то клятву, а юноша присягал лишь королю и клятвы в любви не признавал чем-то серьезным.

Через пару минут хозяин вернулся с двумя плетеными бутылями «Молодого твейкильского», вручил их Фильту в обмен на монеты, и они распрощались. Фильт с фруктами и вином потопал в гостиницу, где намеревался поспать пару часов перед вечерней встречей с Клэр. Солнце только начинало клониться к закату, пока еще ярко освещая улицы Кафтелии, и настроение у юноши было отличным.

Отдохнув в «Жемчужине Кафтелии» и распорядившись поместить вино и фрукты в прохладное место, Фильт засобирался на свидание. Путь до таверны «Пьяный карась» занимал около получаса обычным шагом, но юноша решил выйти с запасом, чтобы немного побродить по вечерним улочкам Кафтелии, на которых в этот погожий денек гуляло немало народа. Фильту здесь нравилось. Отовсюду слышался смех и устраиваемый детьми шум, в некоторых заведениях подпившие гости уже затянули нестройными голосами песни, и столица казалась самым спокойным, безопасным и счастливым местом на свете. По одной из улочек шествовала симпатичная продавщица сахарной ваты, которая, по мнению юноши, была не менее сладкой, чем предлагаемый ею товар. Тут он заметил трех мальчишек, которые жались к стенкам какого-то домика и горящими глазами смотрели на вату. Беспризорников в Кафтелии было немало, но за ними никто не гонялся и не присматривал, пока те не начинали безобразничать, и тогда уж стража не церемонилась. Не пойман – не вор, таков был негласный закон улиц, и Фильт с ним был, в принципе, согласен. Он считал, что лучше отпустить виноватого, чем посадить невиновного. Но глава секретной службы Кальникл с ним бы не согласился. Юноша взглянул на троицу, купил у милой продавщицы сразу три сахарных лакомства и вручил их пацанам. Те бросились благодарить его, перебивая друг друга, но быстро переключились на вату.

Продавщица улыбнулась Фильту:

– Как вы добры, господин. Но вот так они приучаются получать всё за спасибо.

– Уж лучше так, чем они через пару минут всё равно их сперли бы у вас, – отозвался юноша, послал не успевшей ответить девушке воздушный поцелуй и продолжил свой путь к «Пьяному карасю».

В этой части города Фильт не бывал уже давно. Здесь улочки были освещены хуже, на брусчатке нередко встречался мусор, а горожане столицы с детьми старались в вечернее время избегать этих мест. Нет, тут не убивали и не грабили, но постоянно попадались сильно поддатые личности – из того же «Пьяного карася», например – ссориться с которыми было противно, а порой и опасно, ибо не на шутку разошедшийся выпивоха мог сдуру ткнуть в тебя ножом, а там уж как повезет. Однако подобные происшествия случались совсем нечасто. Фильта, впрочем, такие мелочи не интересовали: если кто-то захочет с ним подраться – милости просим, всегда готовы. Юноша был в школе разведчиков лучшим в рукопашной драке и лучшим во владении почти всеми видами холодного оружия: многочисленные тренировки не пропали даром.

Приблизившись к трактиру, Фильт слегка удивился. Все фонари тут вообще не горели, а в самом здании «Пьяного карася» даже не светились окошки, лишь наверху, как раз над дверью в заведение, висела довольно яркая лампа, чуть покачиваясь от ветра и издавая при этом неприятный скрежет. Каких-либо других звуков слышно не было: ни криков, ни смеха, ни песен, чем всегда славился этот трактир. Домик напротив тоже казался неживым, и Фильт припомнил, что там находилась лавка с товарами для рыболовов. И, что еще более странно, нигде не было ни души.

Разведчик пожал плечами и стал подниматься по лесенке, ведущей к входу в таверну. Но дверь оказалась закрытой: на ней висел тяжелый замок. И повесили его, похоже, не только что. Фильт машинально подергал за ручку, но, разумеется, безуспешно. Трактир был закрыт, притом не первый день. Слева и справа от лестницы располагалась летняя веранда, но и она пустовала, даже столики и стулья были куда-то убраны. Юноша повернулся спиной к двери, раздумывая, что это еще за дурацкая выходка Клэр, как что-то внутри него дало молниеносную команду: падай! Фильт еще ничего не успел сообразить, как натренированное тело устремилось вниз.

Потом Фильт десятки раз прокручивал в голове этот малоприятный эпизод своей жизни, но так и не пришел к однозначному выводу, что его спасло в тот миг. Он еще не достиг дощатого пола веранды, как уловил нарастающий и столь громкий в царившей вокруг тишине звук, звук летящей стрелы. Она пронзила воздух, где юноша находился долей секунды раньше, с характерным визгом впилась в бревенчатую стену таверны и недовольно загудела, входя в дерево.

Разведчик лежал на полу веранды, боясь пошевелиться. Только теперь он осознал, что лишь чудом остался жив. Гудение дрожавшей в стене стрелы понемногу затихло, Фильт напрягал слух, но вокруг по-прежнему не раздавалось ни звука. Он вроде бы заметил метнувшуюся где-то сбоку тень, но не был уверен, видел ли он ее или ему просто померещилось. Секунды текли медленно, но никто пока не собирался доводить дело до конца. Или же убийца притаился в другом месте и просто ждет, пока Фильт начнет подниматься? Надо было что-то делать, но юноша медлил.