Чтение онлайн

Большая миска цвета молодой травы была отведена под рыхлый, зернистый творог. Рядом с ней расположился того же цвета приземистый кувшин с черпачком, откуда Фильту словно подмигивала белоснежная сметана.

Поджаристые булочки, обильно обсыпанные маком бублики и витиеватые крендели заняли свое место в объемистой плетеной корзинке, в прутья которой была игриво вплетена огненно-рыжая ленточка.

Отдельная ваза предназначалась для фруктов, где, слегка обдавая воздух холодком, покоились грозди светлого и темного винограда, иссиня-черные сливы, бархатистые персики, сочные груши и апельсины с надрезанной кожурой.

Юноша, стараясь не открывать слишком широко рот, переводил взгляд с тарелок, где лежали куски копченой севрюги, изящно свернутые в трубочку ломтики форели и лоснящиеся аккуратные квадратики сельди, на блюда с нежно-розовой ветчиной и несколькими сортами сыра. Но и это было еще не всё.

Основное блюдо представляло собой внушительную горку дышащих порами блинов, от которых словно исходил живой жар. Подле них стояла масленка, помещенная на чашу, наполненную льдом.

– По-моему, я сплю, – пробормотал Фильт.

– Ты потерял аппетит, мой дорогой ученик? – беззаботным голосом осведомился Мол-Габур, ловко накладывая себе в тарелку блины и прочую снедь. – Налетай, у нас тут ждать не принято.

Разведчик помотал головой, словно до сих пор не веря, что это кулинарное зрелище происходит наяву, сглотнул и принялся за дело.

После грандиозного завтрака они вернулись в комнату Фильта. Разведчик вопросительно посмотрел на мага в ожидании изложения плана действий, но тот сказал, даже не присев:

– Постарайся собраться с мыслями и изложить их на бумаге. На столе есть всё необходимое. Пиши на одном листке свои идеи и версии, а на другом – факты. Потом сверяй их между собой и вычеркивай то, что не согласовывается. Впрочем, это просто совет, ты волен делать так, как тебе удобнее.

– А вы? – спросил Фильт, не чувствуя особой радости от задания своего учителя.

– А мне надо нанести кое-кому визит, – ответил Мол-Габур. – Сейчас кое в чем медлить нельзя.

И он вышел из комнаты.

– Кое-кому, кое в чем, – передразнил Фильт, когда дверь за чародеем закрылась. – Как всегда, сплошные загадки, намеки и недоговорки. Невозможно работать! И зачем мы так торопились возвращаться в Сколладию?

Он придвинул к себе два листа бумаги, взял карандаш и задумчиво поглядел в окно. На улице светило солнышко, щебетали птички, наверняка пахло травами и цветами, а он вынужден сидеть тут и составлять какие-то схемы. Но делать было нечего, и Фильт принялся за работу, притащив на стол кувшин с прохладной водой, которая не нагревалась, и кружку.

Минуты и часы бежали, и через некоторое время разведчик был вынужден признать, что учитель вновь оказался прав. Его вроде бы ладные и логичные версии и мысли пришлось вычеркивать одну за другой, так как они не подходили под факты. Фильт покрывал бумагу квадратиками и стрелочками, иногда сминал листок и выбрасывал его в корзину для мусора, благо у волшебника этих листов хватало. Однако итог получался неутешительным. Все свои варианты он забраковал, а новых идей у него не появилось.

Фильт в сердцах стукнул кулаком по столу, да так сильно, что кружка даже подпрыгнула. У разведчика скопилась куча вопросов, но Мол-Габур всё еще отсутствовал, и задать их было некому.

Он зажал карандаш в зубах и начал уже подумывать, а не пойти ли ему прогуляться, как в дверь осторожно постучали. Разумеется, это был не маг, тот бы просто вошел. Но Фильт был спокоен и уверен в том, что никаких врагов в этом обиталище Мол-Габура быть просто не может, поэтому он громко сказал:

– Не заперто!

И повернулся к двери.

Быть может, если бы Фильт не сидел на стуле, то он упал бы на пятую точку с открытым ртом, так как в открывшейся двери появилась фигура енота. Но ростом с человека и одетая в форму дворецкого.

– Здравствуйте, господин Фильт, – произнес енот мягким, вкрадчивым голосом. – Приятно познакомиться с вами, наш хозяин немало о вас рассказывал. Меня зовут Еноциус, я управляющий по дому.

И он отвесил легкий поклон.

Казалось бы, после всего увиденного и пережитого Фильтом за последние месяцы его уже ничего не могло удивить, однако говорящий енот его добил, и он мог только моргать и промямлил:

– Эээ… нннуу…ддда… вот.

– Вижу, вы удивлены, – почтительно сказал Еноциус без тени насмешки, внимательно глядя на разведчика. – Да, в доме нашего хозяина немало чудес.

Фильт пришел, наконец, в себя и произнес:

– Добрый день, и мне приятно познакомиться, уважаемый Еноциус. Так это вы приготовили столь изумительный, восхитительный и неподражаемый завтрак?

– Ну что вы, я только помогал накрывать.

– Это было что-то неописуемое. Моя благодарность не знает границ.

– Вот и славно! – явно обрадовался тот. – Как раз пришло время полдничать, и я хотел пригласить вас в столовую разделить с нами скромную трапезу и чай.

– С вами? – только и спросил юноша. – И много вас?

– Сегодня шестеро, если считать меня, – как ни в чем не бывало ответил Еноциус. – Вы, наверное, еще не видели весь дом, но поверьте мне, господин Фильт, я в одиночку не смог бы следить тут за всем.

– Да-да, конечно, – охотно согласился разведчик и встал.

– Тогда благодарю вас за принятие нашего приглашения и прошу за мной, – с легкой ноткой торжественности произнес странный дворецкий и вышел в коридор.

Фильт, который вдруг ощутил легкий голод, последовал за ним.

Они шли уже знакомой разведчику дорогой, но и в этот раз Фильт не успел толком осмотреться, потому что Еноциус шагал довольно быстро. Остановившись у столовой, он распахнул дверь и отошел чуть в сторону, чтобы пропустить гостя. Фильт вошел в столовую и остолбенел.

За столом, где несколько часов назад завтракали учитель и ученик, царило оживление. На нем находилось множество тарелок и блюдец, мисок и мисочек, чашек и баночек, розеток и креманок, а вместо чайника в самом центре гордо высился сверкающий золотом гигантский самовар. Но куда удивительнее были участники этой самой «скромной трапезы».

Фильт узрел еще одного енота, точнее, енотиху, судя по ее ослепительно белой блузке и строгому темно-зеленому фартуку и такого же цвета косынке. По правую руку – или лапу? – от нее суетливо расправлялась с содержимым своей тарелки здоровенная белка в ярко-красной кожаной жилетке, на шее которой висела золотая цепочка с большим кулоном в форме желудя. Далее отдавал должное пирогу с малиной могучий бобр в очках, который носил стильный светло-синий рабочий костюм и видавшую виды кепку. Рядом с ним могучей горой возвышался над столом кабан в бесформенном черном балахоне. Последним в компании был бело-розовый фламинго в светло-коричневом одеянии, смешно вытягивающий шею в направлении одной из многочисленных мисок. Два стула были свободными: один рядом с енотихой предназначался, видимо, для Еноциуса, а второй, точно напротив бобра, явно ожидал Фильта.