Чтение онлайн

Карлик грустно кивал, показывая свое полное согласие со словами генерала.

Настойчивый стук в дверь прервал разговор.

— Кто там? — спросила Генриетта.

— Генри, открой, мне нужно с тобой поговорить, — раздался голос Эллы.

Генерал улыбнулся и подмигнул карлику.

– А Генри-то у нас ловелас, оказывается. Не впускай ее, лучше, чтобы нас не видели вместе, — добавил генерал, обращаясь к Генриетте.

— Хорошо, — шепотом ответила она. — Пойду прогуляюсь, узнаю, что ей нужно.

Генриетта выскользнула в дверь, оставив карлика и генерала внутри. Ключ она предварительно отдала Карлу, чтобы закрыл ее комнату, когда они уйдут.

В коридоре она лицом к лицу столкнулась с Эллой.

— Предлагаю прогуляться по саду, — сказала Генриетта.

Элла согласилась. До сада они дошли быстро и молча. Дочь Дагда периодически оглядывалась по сторонам, как будто боялась, что ее могут увидеть. Когда они ушли достаточно далеко от дворца, Элла повернулась к Генриетте и тихо, но настойчиво проговорила:

— Генри, Вы должны жениться на мне. Так будет лучше для всех, в первую очередь для Вас.

Генриетта ожидала всего, но не этого. Глаза у нее широко открылись, рот тоже, но она только хватала им воздух, не в силах ничего сказать. Ситуация была и сложной и смешной одновременно. Предложение было настолько неожиданным, абсурдным, наглым и глупым, что казалось нереальным.

— Это шутка? — сказала, наконец, Генриетта.

— Нет, — ответила Элла. — Генри, Вы мне симпатичны, поэтому я хочу Вас спасти.

— От чего?

— От Вашей будущей судьбы, — Элла пристально посмотрела на Генриетту. — Я вижу, что Вы меня не любите, но я Вас тоже. Однако, мы могли бы стать хорошей парой.

Генриетта окончательно запуталась.

— Что? Зачем? Почему мы должны жениться, если не любим друг друга?

— Я понимаю, мое предложение кажется очень странным. Видите ли, Генри, недавно я невольно стала свидетельницей одного разговора… Не вдаваясь в подробности, скажу, что Ваша жизнь в опасности. Женитьба на мне помогла бы Вам. Мой отец имеет очень большое влияние на совет и на короля. Он бы не позволил, чтобы с любимым мужем его дочери что-то случилось.

— А как же Вы? Вы готовы всю жизнь прожить с нелюбимым мужем только для того, чтобы уберечь его от смерти?

— Генри, Вы — герой, мечта любой девушки. Я даже сначала думала, что и моя мечта. Потом я поняла, что не люблю Вас. Но повторюсь, Вы мне симпатичны, а это уже много в моем мире, где замуж выходят из-за титулов и денег.

Элла пристально смотрела на Генриетту и ждала ответа. Она не была смущена, не заискивала, даже не волновалась, как будто говорили они не о ее жизни, а о чьей-то чужой. Это было деловой предложение, без чувств, без эмоций. Генриетта была в растерянности, но в любом случае она не могла принять предложение Эллы и жениться на ней.

— Элла, я Вам очень благодарен, но я не могу… Я очень ценю то, что Вы пытаетесь для меня сделать, но обстоятельства не позволяют мне ответить согласием. Простите меня…

Элла пожала плечами.

— Нет, так нет. Я не обижаюсь. Удачи Вам, Генри.

Она развернулась и пошла быстрым шагом. Генриетта удивленно смотрела ей в след. Потом тряхнула головой и направилась в сторону дворца.

Когда она вернулась в комнату, генерал и карлик были еще там и что-то оживленно обсуждали.

— Что-то ты быстро расправился со своей подружкой, — ухмыльнулся Карл.

— Она… Она удивительная девушка. Она хотела мне помочь.

— О чем ты, Генри? — удивился генерал.

— Она подслушала разговор своего отца с кем-то из советников, и узнала, что против меня зреет заговор. Чтобы спасти мне жизнь, она предложила жениться на ней.

Генерал и карлик были крайне удивлены услышанным. Наконец, генерал сказал:

— Генри… гм… это очень неплохая идея. Надеюсь, ты еще не успел разбить сердце бедной девушке?

Генриетта покачала головой:

— Я отказался. Я не буду ни на ком жениться ради спасения собственной шкуры. И не надо со мной спорить! Это все равно бы не помогло.

— Почему?

— Я не могу объяснить сейчас, но просто не помогло бы. Наоборот, стало бы только хуже. Поверьте мне.

— Дело твое, — ответил генерал.

Глава 26

Совещания по поводу тюрем проходили несколько раз, но совет никак не мог прийти к единому мнению. Генриетта и другие молодые советники отстаивали необходимость амнистии, остальные говорили, что нельзя выпускать преступников на свободу. Наконец, советники пришли к компромиссу: заключенным было решено предложить отработать долги перед государством. Как только долг будет отработан, человек станет свободным.

Вариант казался приемлемым для всех и справедливым, но когда дело дошло до обсуждения вопросов о том, сколько времени каждый заключенный будет отрабатывать свой долг и на каких работах, споры разгорелись с новой силой. Старые советники во главе с Дагдом требовали чуть ли не пожизненной отработки даже самых незначительных долгов на шахтах, стройках, опасных производствах и других местах, где требовался тяжелый труд. При этом они не хотели делать никаких поблажек ни детям, ни женщинам, ни старикам.

— Да что Вы за люди такие! — в сердцах воскликнула Генриетта. — У вас у всех есть семьи, почти у всех есть жены и дети. Как можете Вы приравнивать труд ребенка и взрослого мужчины? Это не по-человечески и не по-мужски!

— Можем приравнивать, если они совершили одинаковое преступление — прошипел Дагд. — А ты, Генри, вместо того, чтобы болтать о том, каким должен быть настоящий мужчина, отрастил бы лучше бороду!

Все присутствующие были удивлены таким ответом, и только Генриетта подумала, что Дагд, возможно, узнал ее тайну, или догадывается о ней. Она прикусила язык и до конца совещания не сказала больше ни слова.

Вечером у себя в комнате она обдумывала разные варианты своего будущего.

«Бежать? А знает ли Дагд? Если он так меня ненавидит и узнал мою тайну, почему до сих пор не рассказал всем? Может, про бороду- это намек на молодость, а не на пол? Наверно, так и есть… Наверно, я слишком близко приняла к сердцу обычную злую шутку», — успокоила себя Генриетта и легла спать.

На следующий день она как обычно встала и направилась на совещание. Когда она вощла в зал, ей почудилось, что большинство советников подозрительно на нее смотрят. Она села на свое место и принялась разглядывать свои руки, ожидая начала совещания. Ей было не по себе, но она никак не могла понять, в чем же дело.