Чтение онлайн

Она опустила закатанные рукава платья, надела все свои кольца и браслеты, а шофер накинул на нее шикарное меховое пальто.

– Спокойной ночи, молодой человек - сказала на прощанье женщина.
– Я давно не получала такого удовольствия. Было так приятно. Просто прелесть!

И она вышла из кафе и хлопнула дверцей своего шикарного автомобиля.

– Неплохие пончики, - сказал Габби, когда машина тронулась.
– Что правда, то правда.

– Еще бы, - сказал Гомер.
– Угощайтесь.

Они стояли и смотрели, как пончиковый автомат продолжал равномерно выбрасывать пончики. Десять... двадцать... тридцать: пятьдесят...

– Пожалуй, довольно, - сказал Гомер.
– Если не хватит тем, кто придет после конца сеанса, сделаем еще. А пока надо выключить.

И он нажал кнопку со словом "Стоп". Раздался щелчок, но больше ничего не произошло. Машина не остановилась. В ее нутре продолжали штамповаться колечки из теста и падать одно за другим на противень с горячим маслом. Там они продолжали подрумяниваться с одной стороны, автоматически переворачиваться на другую, и готовая продукция продолжала выталкиваться в желоб и аккуратно скатываться по нему в пончикоприемник.

– Интересно, - сказал Гомер, - что такое? Я ведь нажал правильно.

Он снова надавил на кнопку "Стоп", и снова ничего не произошло: автомат продолжал свое дело - автоматически выбрасывал пончики.

– Может, я не туда прикрутил что-нибудь?
– сказал Гомер, - И получилось наоборот?

– Попробуй нажать на "Пуск", - предложил Габби.
– Наверно, тогда она остановится.

Гомер последовал его совету, но и это не помогло: автомат по-прежнему автоматически выталкивал пончики и делал это с завидной равномерностью часового механизма.

– Ничего, продадим и эти, - сказал Гомер.
– Но все-таки лучше я позвоню дядюшке Одиссею.

Гомер попросил парикмахерскую и, пока ждал ответа, насчитал еще ровно тридцать семь пончиков, скатившихся по желобу в ящик.

Наконец на другом конце провода подняли трубку, и Гомер услышал голос:

– Алло! Марикпахерская... то есть я хотел сказать - парикмахерская...

– Здравствуйте, шериф, - сказал Гомер, - Это Гомер Прайс. Я хочу поговорить с дядюшкой Одиссеем. Можно?

– А он как раз играет в карты. Сейчас его ход. Ему что-нибудь передать?

– Ага, - сказал Гомер.
– Я нажал в автомате кнопку "Стоп", а он продолжает делать колечки из теста, и они падают одно за другим на противень с горячим маслом, и продолжают подрумяниваться с одной стороны, и после переворачиваться на другую, а потом их выталкивает в желоб, и они скатываются по нему в ящик. И никак ее не остановишь!

– О'кей, - сказал шериф.
– Не тради клубку... то есть не клади трубку, я сейчас ему все скажу...

Гомер посмотрел через плечо и сосчитал еще ровно двадцать два новых пончика, скатившихся по желобу, пока не услышал снова голос шерифа, который говорил:

– Алло, ты слушаешь? Он сказал, что сейчас придет. Только закончит этот кон.

– Хорошо, - сказал Гомер.
– Спасибо, шериф. До свидания. Уже весь подоконник был заставлен пончиками, и теперь Гомер и Габби носились по кафе и раскладывали новую продукцию по тарелкам и подносам, а когда и там не хватило места, начали загружать прилавок.

– Да, что-то очень много, - сказал Гомер.
– Никогда такого не было.

– Еще бы, - ответил Габби.
– Я насчитал семьсот семьдесят семь пончиков и бросил. А это было уже минут пять назад.

Снаружи, перед витриной кафе, начали собираться люди, и кто-то сказал, что пончиков тут, наверно, в пять раз больше, чем населения в городе Сентерберге, и что интересно, как собирается этот хитрец Одиссей все их продать и кому.

Правда, время от времени кто-нибудь входил в кафе и покупал два-три пончика, чтобы съесть их тут же, и штук десять - двадцать, чтобы взять домой, но пока он это делал, машина выдавала еще раз в тридцать больше.

К тому моменту, когда дядюшка Одиссей и шериф, с трудом протолкавшись через толпу, вошли наконец в кафе, это было уже не кафе, а склад пончиков! Пончиковое царство! Они лежали повсюду: на подоконнике, на тарелках и подносах, на полках, на прилавке... И не в один ряд, а в десять, пятнадцать, двадцать рядов и этажей!

А новые пончики все продолжали скатываться по желобу в ящик с завидной равномерностью часового механизма.

– Ой, дядюшка Одиссей!
– закричал Гомер.
– Ой, шериф! У нас тут не все в порядке!

– Я это вижу, чтоб меня поколотили!
– сказал дядюшка Одиссей.

– Это может на самом деле случиться, - сказал шериф, - когда твоя Агнесса вернется домой... Впрочем, очень неплохие пончики, а? Только вот что ты с ними будешь делать?

Дядюшка Одиссей застонал.

– О боже!
– проговорил он.
– Что скажет Агнесса? Мы ведь их ни в жизнь не продадим!..

И тут мистер Габби, который с прихода дядюшки Одиссея не сказал еще ни слова, перестал укладывать пончики и произнес:

– Знаете, что вам нужно? Вам нужна хорошая реклама. Человек, умеющий делать рекламу. Поняли меня? У вас есть пончики, а значит, вам необходим рынок сбыта.

Так? Чтобы спрос сравнялся с предложением. В этом все дело.

– Правильно!
– закричал Гомер, хотя половины не понял.
– Мистер Габби прав.

Нужен этот... рынок сбыта. Знаете, кто такой мистер Габби? Он мистер Сандвич, рекламный человек! Он может ходить по всему городу и созывать покупателей.

Только надо повесить на него два плаката - спереди и сзади... Чтобы все видели.

– Считайте, что вы уже на работе, мистер Габби, - сказал дядюшка Одиссей.

И тут же они быстро написали на картоне два объявления о продаже пончиков и засунули между ними мистера Габби, после чего тот сразу сделался мистером Сандвичем. А еще одно объявление было вывешено в витрине кафе. Огромные буквы гласили:

РАСПРОДАЖА ПОНЧИКОВ!

А тем временем нутро автомата продолжало выделывать колечки из теста, и они падали одно за другим на противень с горячим маслом; там они подрумянивались с одной стороны, потом переворачивались на другую, и готовые хрустящие пончики с завидной равномерностью часового механизма продолжали скатываться по желобу в ящик пончикоприемника.