Чтение онлайн

Давай я объясню тебе, что я имею ввиду, это, поверь, очень важно!

Ты любишь пить сок? Думаю, конечно, любишь! Ты можешь выпить целый стакан одним махом? Конечно, можешь! А можешь пить сок целый день без перерыва? А неделю? А целый месяц? Думаю, что нет. Я тоже раньше пил сок одним махом целыми стаканами, но теперь я стараюсь пить маленькими глоточками! В память об истории встреч и расставаний Хуана и Нириады мне так хочется, чтобы они так же часто встречались, как и расставались! Так что поставь сок в холодильник – допьешь его потом! Выпей лучше молока или сделай какао себе и маленькому братику или сестричке.

Думал ли, знал ли Хуан, что расстанется с Нириадой? Нет. Одна Нириада с самого начала знала об этом, и знала точно, с того момента, как вытянула маленького Хуана из рук старика в серой чалме и выцветшем халате. В ночь перед расставанием она прошептала ему слова:

«Я буду всегда где-то рядом с тобой! Ты всегда сможешь меня увидеть! Ты всегда сможешь прикоснуться ко мне! Я буду являться тебе в разных обличиях и под разными именами. Ты будешь меня спрашивать о нас, но я буду отвечать, что ничего не помню, и смеяться твоим словам, буду не похожа на себя, но, поверь, это всегда буду я!»

Глава 2

В этой главе ты узнаешь про старика Абдурахмана Абу-Сингха и о том, как Хуан получил свое второе имя.

Каир

Итак, в начале этой главы мы находим Хуана одиноко стоящим на площади Каира. Такого же одинокого, как и в первой главе, – забавно, не правда ли? Так и в жизни, каждая её глава начинается с одиночества. Ты, конечно, возразишь и скажешь, что человек не может быть одинок, ведь вокруг столько людей! Вот и Хуан был не один в караване, в нем было много людей, как, например, в городе, который окружает тебя в данную минуту, был, в конце концов, старик, который вел Хуана за руку. Ты прав, конечно. Очень хорошо, что ты так думаешь! Только мне придется сказать одну вещь, которая может расстроить тебя: дело в том, что все в этом караване были одиноки, несмотря на то, что были все вместе. Конечно же кроме тех, кто был со своей семьей!

Семья – это самое главное в жизни, самая прочная защита от всех невзгод! Те, у кого есть семья – самые счастливые люди на земле!

Но вернемся к Хуану, одиноко стоящему посреди толпы в центре Каира.

Нужно ли говорить о том, что город произвел на него неизгладимое впечатление своими красками, запахами, криками, смехом, музыкой и всем остальным. Это на какое то время отвлекло его от мыслей о Нириаде: сначала на год, затем на два, потом он вспоминал о ней уже совсем редко, разумеется, до того момента, пока не встретил её снова (не будем забывать об этом). За это время он повзрослел, набрался сил и опыта, стал известным, потом стал неизвестным (это, как он понял, лучше, чем быть известным); приобрел друзей, врагов, научился зарабатывать деньги и научился их тратить, хотя, как он говорил, деньги ему были нужны для того, чтобы научиться жить потом без них, а до тех пор не умереть с голоду и не позволить умереть кому-либо еще!

Я не думаю, что Хуану пришлось воровать, хотя многие этим промышляли в ту пору, и для многих это был единственный способ прокормиться, но и наказание за это было жестоким. Не думаю, что Хуан не воровал только потому, что боялся наказания. Нет! Думаю, он просто всегда знал, что не станет терять время, занимаясь выживанием за счет воровства.

Вторая часть, впрочем, начинается не только с одиночества, как первая, но и со старика. Конечно, не того в серой чалме, а другого. Имя его Аба Абдурахман Абу-Сингх, или просто – Абу-Сингх, это не важно. Всем так он представлялся, но просил называть его по-дружески – Аба, но за глаза все называли его «Абдурахманом».

Ты знаешь, пока я писал эти строки, я получил одно неприятное известие, которое напомнило мне о нем, – как будто пришлось кстати. Вот и нашему герою довелось сойтись и даже сдружиться с ним и потом поведать немало неприятностей, которые проистекали корнями из дружбы с этим с виду приятным старичком Абдурахманом.

Аба Абдурахман знал всех, и все знали его. Он каждое утро спешил по делам, даже если никто еще в это время не работал, а лишь отдыхал в таверне после сытного завтрака. Своим бойким видом на всех он наводил скуку.

– Доброе утро, уважаемые! – приветствовал он на ходу сразу всех своих знакомых и незнакомых, если они сидели вместе, тогда, как было принято здороваться только с теми, кто тебе знаком, а с теми, кто тебе знаком не был, сначала принято было знакомиться. Эта небрежность приводила всех в недоумение!

– Вы еще отдыхаете после утрешнего щербета? А я уже ни свет ни заря на ногах! Столько дел, столько забот! – причитал он, обращаясь сразу ко всем присутствующим.

Старик Абу-Абдурахман имел осведомленный загадочный вид и постоянно еле слышно причмокивал губами. Иногда только лишь это причмокивание было единственным признаком его присутствия или внезапного появления, так как он всегда появлялся незаметно, и лишь иногда появлялся нарочно шумно, волоча ноги для того, чтобы обозначить свое приближение, чтобы люди смогли к нему подготовиться и поприветствовать его. А так Абдурахман появлялся всегда незаметно, чтобы чего-нибудь случайно вынюхать, и сидел где-нибудь в уголке незаметно, чтобы чего-нибудь выслушать, после чего также незаметно исчезал, чтобы донести слухи до того, кому это могло быть интересно, и кто смог бы отблагодарить старика Абу-Сингха за такую услугу, но, как говорил Хуан ибн Куку, —

«благодарить за сплетни – дело неблагодарное!»

Все хотели отделаться от него простым угощением, но старик от них яростно отказывался, ссылаясь на то, что сладкое и соленое ему вредно. И только потом всем становилось понятно, что старику нужно нечто большее – он хотел для себя Выгоды.

Сначала ему были все рады: рады были принимать у себя в доме, слушать его рассказы вперемешку со сплетнями, но потом все это стало докучать, и все почувствовали, что словно весь город погряз в его сплетнях, которым нет конца и края, из которых никак не выбраться. Это стало всем в тягость. Теперь появление Абу-Сингха не предвещало ничего хорошего: у всех падало настроение на оставшийся день, все старались его спровадить прочь, закрывая перед его носом двери или передавая через слуг, что не могут принять его. И от этого сплетни Абу-Сингха становились еще более изощренными и злыми. А Выгоды для него всё как не было, так и не было.

В один прекрасный момент Абу-Сингх занялся торговыми операциями, в которые втянул множество знатных горожан. Понадеявшись на его осведомленность, они давали свои деньги и подписывали векселя. «Такой проныра, как этот Абдурахман, вынырнет из любого болота или даже сливной ямы, не запачкавшись, и уж точно мои денежки никуда не денутся, ведь Аба ходит всегда мимо моего дома, и ежели чего, я прикажу своим рабам его схватить и спустить с него шкуру!» – так думали они.

Только вот Абдурахман все реже появлялся на улицах. Теперь, обстряпывая свои дела, он все больше пропадал в конторах и министерствах, дальше которых дела не шли, ведь там сидели такие же, как и он, пройдохи – нищие и злые служащие, за спинами которых висели огромные печати падишаха и частичка его власти! Они с завистью смотрели на этого старикашку, который осмелился пытаться вырываться в люди! Они с удовольствием выслушивали его сплетни и пользовались ими во вред самому Абу-Сингху, который не понимал, как его сплетни могут обернуться против него?! В конце концов, дела так и остались незаконченными: знатные горожане получили назад свои закладные, векселя и прочие «ценные бумаги»,на которых было написано, что эти бумаги стоят много денег, за которые знатные горожане заплатили много золота. Эти ценные бумаги надолго осели в их шкафах и со временем запылились. Не выбрасывали их только потому, что на них стояла печать Падишаха, а значит, и кусочек его беспредельной власти. Со временем эта история забылась, и Абу-Сингх снова появился на улицах, приветствуя знакомых и тех, кто его еще не знал:

– Добрый день, многоуважаемые! Сидите, курите кальян? Завидую вашему положению! А я вот уже ни свет ни заря, а во рту маковой росинки еще не было! Да, и курить кальян мне вредно. Я слышал, что от этого можно заболеть. Кстати, вы уже знаете, что скоро введут новый налог на лошадиный навоз? Все обязаны будут платить за очистку улиц города от лошадиного навоза. Потом еще слышал я, обложат налогом и верблюжий навоз, а он еще более вонючий! Но это будет не скоро, не волнуйтесь! Приятного аппетита, многоуважаемые!