Чтение онлайн

— А как ты чувствуешь сам Полис?

— Я не то что чувствую, я даже вижу… У меня такое чувство, что в Полисе всегда идет или дождь, или снег… Причем если снег – то чуть–чуть, если дождь – то моросит. И еще – в городе блекнут цвета! Здесь нет ни одного яркого цвета. Да, именно в тот момент, когда мы въезжаем в Полис, краски начинают блекнуть.

— Я тоже это замечаю… Да, когда въезжаешь – цвета действительно блеклые. Когда идешь по улице – да, блеклые. Но когда останавливаешься долго на одном месте – они снова начинают набирать насыщенность. У меня тут все ярко, — Келли показала взглядом вокруг.

— Может, это связано с автомобильными выбросами? – предположила Беретка.

— Может, может. А может, это связано с очень высокой концентрацией людей. В массе – никому, и даже себе ненужных людей. Их восприятие мира изменяет сам мир.

— А когда мы хотим видеть мир по–нашему, ярко, наше восприятие возвращает цвета на места. Надо попробовать где-нибудь остановиться, и посмотреть, не вернутся ли цвета на место. Скелет рассказывал про дух времени… Отсутствие цвета – дух времени… хотя нет, он что-то говорил про направленность.

— Почему нет, и это тоже, — Келли подлила коньяк в кофе, — Эти образы как раз и передают дух. Бесплотный дух, так ведь? Цвет, свет, снег, туман… Оттенки настроений.

— Мы ловим поток… и, похоже, меняем поток.

— Возможно, эти потоки существуют только в наших головах.

— С цветами – возможно. Но дух времени реален. Он определенно реален. Большинство людей не видят, не чувствуют его. Потому что у них плохо с фантазией. Но у нас с фантазией замечательно. Мы можем представить, к чему стремились люди когда-то? Можем. Мы можем почувствовать разницу… Но с чем… – Беретка задумалась.

— С деревней. Там же цвета есть.

— Нет, не пойдет. Деревня не подвержена духу времени. Знаешь, я так не думаю, нет, я в этом не совсем уверена, но скелет говорит, что это так – не подвержена, и все. В деревне свой дух времени – всегда постоянный и иной.

— Брошенные города! – воскликнула Келли.

— Что? Какие брошенные города?

— Мы видели брошенный аэродром, мы видели коллайдер – все это брошено. Но есть целые города… ты не знала?

— Нет, не знала. А что там?

— Там множество всего интересного. И там можно попробовать поймать твой этот… неуловимый дух времени. Только ехать нужно побыстрее, потому что зимой туда не пробраться.

— Здорово… Я думаю, что одеть. Теплое и стильное – это шуба, но…

— Там даже крыс нет, какая разница. Кто тебя увидит?

— Я! И ты! Я всегда о таких вещах думаю. Все это нужно для целостности меня. Я – это мое тело, мое внутреннее состояние и моя одежда. А все это взаимодействует с окружающим миром, образуя божественные целостность и гармонию, в которой я …

– --

— Ох… – тяжело сказала Келли в сторону, а потом резко, будто крикнула, — Да! а ты знаешь, что у нас есть университет?

— Я как-то не думала над этим вопросом… – Беретка огляделась, собираясь с мыслями, — А зачем он? Там что-то могут рассказать интересное?

— Любую тему можно найти… вернее, нужно найти близкую тему, а потом спросить специалиста. Даже нет – расколоть специалиста. Они же не говорят правду на лекциях, не пишут в книгах, но они так любят ее говорить, когда кто-то выражает интерес.

— Когда ты выразишь интерес – кто угодно расколется, — улыбнулась Беретка.

— А когда еще и ты – вдвойне быстрее. У меня есть карточка вольнослушателя. Завтра поедем, получим карточку и для тебя. У тебя же полно свободного времени.

— Все-таки эти ученые… В массе серые, трусливые, скучные, нудные… Конечно, это не политики, которые вызывают чувство гадливости и омерзения… но что-то вроде того…

— Ученый в отличие от политика вовсе не обязан отражать в себе массовую серость и ущербность. Может, но не обязан. Тем более, у ученых видимая серость — не всегда истинная серость. Серость бывает просто маскировкой. То же и с остальным. Ты не думала об этом, потому что вопрос никогда не вставал.

— А кто именно нам будет нужен? И что именно, — спросила Беретка.

— Красота – это ключ. Изо всех специалистов мы просто выберем самых красивых. Самых сильных, самых гармонично сложенных. Все должно совпасть.

— Как просто, — улыбнулась Беретка.

— Просто и правильно, — твердо, с улыбкой сказала Келли.

— Наше оружие – красота.

Келли приняла самодовольный вид и, высоко подняв голову, спросила:

— А ты знаешь технику безопасности при использовании красоты?

— Келли, ты шутишь?

— Нет, я не шучу. Красота – товар, который пользуется очень ограниченным спросом. Здесь, в Полисе, это особенно хорошо видно. Но зато есть большой спрос на ложную красоту.

— Что за такая ложная красота? – Беретка посмотрела вопросительно.

— Красота без внутреннего содержания – на само деле это иллюзия красоты. Как пустой фантик в форме конфеты. Люди просветленные такие подделки просто видят, а люди невежественные на эти подделки попадают. Ведь выявлять сущности – значит выявлять иллюзии – значит выявлять подделки. Ты так говорила?

— Нет, я так не говорила. Но буду говорить. А почему на ложную большой спрос?

— Потому что истинной красоты боятся. В людях много невежества, в людях много хаоса. Эта невежественная и хаотическая часть боится всего божественного.

— Но ведь мы красивы, мы пользуемся красотой, как оружием?

— Это проходит, пока мы не начинаем себя показывать. Глядя на нас, люди думают, что наша красота тоже ложная, и потому сначала нас не боятся. Они не боятся до тех пор, пока мы не начинаем показывать интеллект. Поэтому один из главных принципов красоты в Полисе – не болтай. Особенно с теми, кто ниже тебя.

— Похоже, я начинаю понимать, почему так называемые красавицы в журналах и в телевизоре какие-то неправильные… Когда я их вижу, я чувствую какой-то подвох, какую-то подделку.

— Да, все так. Это и есть фантик от конфетки, но ты видишь суть. Ты видишь насквозь, потому что ты истинно красива. Я тоже вижу. Это и есть неопасная для массового сознания красота. Красота–подделка. Красота–подделка обязательно содержит дефект. Она несет его всегда. И потому пользуется спросом, — Келли на секунду посмотрела в сторону, и продолжила, — но даже красота–подделка, — это не то, что хочет видеть большинство… есть вещь, которая пользуется еще большим спросом.