Чтение онлайн

— Получается, что женская ревность – это проявление невежества… А мужская?

— Я сомневаюсь, что божественные мужчины могут делиться или меняться женщинами. Потому что и делиться, и меняться – это не божественно…

— Еще скажи, что мужчина должен быть таким, чтобы им было не стыдно поделиться с подругой, — Келли засмеялась, — ты вообще на чьей стороне?

— Это не твой вопрос, ты слишком аристократична для него. – Беретка довольно улыбнулась. — Я на стороне божественности, значит, на стороне природы, на стороне жизни, на стороне красоты.

— Слишком далеко в сторону. Так можно долго говорить. Ходить… Говорить по кругу. Нужно определиться — что главное?

— Главное – это любовь. Главное для женщины – это любовь к себе. Если женщина любит себя, она будет избирательна, она не будет размениваться на недостойных мужчин. Она не будет разменивать любовь к себе на поблажки самой себе.

— И если это главное… Получается, что женщина в принципе может иметь двух мужчин сразу… Да сколько угодно. Но что это будут за мужчины, если на такое согласятся? Мужчина не должен делиться. Мужчина настроен на захват, герой всегда что-то захватывает. Потому он не делится захваченным. Как герой может делиться? Причем как правило самым дорогим – женщиной? – Келли посмотрела, ожидая ответа.

— Представь картины, в стилистике древней Европы: мужчина и несколько женщин, и женщина и несколько мужчин. Да… Но все равно, решать, сколько женщин нужно мужчине, должны только женщины.

— Но мужчину тоже неплохо бы спросить.

— Это вопрос десятый. Обычно им чем больше, тем лучше. Что может быть лучше двенадцати девственниц? Думай как мужчина… Естественно, тринадцать девственниц! Хотя ладно, нужно же им хоть какие-то права оставить? Оставим право отказаться. – Беретка сделала паузу, — Ладно, будем соблюдать равноправие: мужчинам женщин даем параллельно, а женщинам мужчин – последовательно. Идет?

— Идет. Кто бы нас спросил. А ты заметила, что ты все время путаешься? Так тебе принца хочется или героя…

— Э–э-э… – на этот раз Беретка явно задумалась, — мне всё хочется. Сначала героя, а потом принца, например. Последовательно. Женщины ведь тоже со временем меняются. Но в любви к себе им лучше оставаться последовательными.

— А как ты представляешь себе героев?

— Они как боги… только люди. Они божественны и достойны божественного поклонения.

— А внешне?

— Я тебе рассказывала про Варуну… но я думаю, есть и другие.

— И откуда они возьмутся в нашем материальном мире?

— Но мы же есть!

— Мы есть, но мы не обычны. Ты не общительна. Ты любишь общаться, но твое общение весьма одностороннее – оно всегда должно быть направлено на тебя. У тебя до меня не было подруг. Во–первых, потому, что ты прекрасна, а еще одна темная сторона красоты – красивых подруг избегают, как конкуренток. Второе – основная тема в разговорах девушек – это технологии захвата и удержания молодых людей. Тебе достаточно просто сказать «Эй, парень!» — и все, обсуждать что-то и готовиться к чему-то просто незачем. Но есть такое правило – чем больше ты можешь получить, тем меньше тебе хочется это получать…

— Чем более девушка совершенна, тем более она избирательна. А по поводу получать и искать… В этом мире потерялось все, даже общение. Люди ограниченны, люди не знают, что люди разные. Куда пойти, чтобы встретить принца? Не так, чтобы точно, а чтобы хоть шанс был? Представь Золушку. У нее и карета есть, и кони есть, и наряды самые лучшие. А ехать ей некуда. Просто некуда. Думай.

— Что-то не думается, — Келли изобразила обеспокоенность.

— И как этот мир после этого может существовать? Какое он вообще имеет право на существование? Наливай.

— А я никогда не говорила, что этот мир правильный.

— Девушки обычно не интересуются ни самолетами, ни империями, ни историей… Но девушки интересуются такой вещью, как любовь. И чтобы понимать, нужно очень–очень много разных вещей. Чтобы понимать людей, нужно понимать, что они любят и почему. Те же самолеты… те же империи… Может, все это нужно, чтобы у девушек были герои?

– --

— Может быть, — Келли подняла бокал, выпила, подумала, — а как ты думаешь, почему любовь всегда связана со страданьем?

— Я не думаю, что всегда. Возможно, просто образ любви без страданий трудно показать. В кино, в литературе. Любовь… что ее показывать. Вот и показывают сопутствующие ей страданья. Которые в массе – результат иллюзий. О… А может, это от ограниченности человека? Человек не может описать просто любовь. Чистую любовь. И потому добавляет к любви страдание. Это про авторов, кто про любовь пишет.

— И что интересно: нет любви – страданье, есть любовь – страдание…

— Для нас естественно выбрать любовь и страдания, с ней связанные. Но для некоторых религий этот выбор не столь очевиден. Они говорят: нет любви – нет страданий.

— Но без любви рушится вся картина мира! – Беретка села ровно на краю дивана, как она обычно делала, когда входила в азарт, — Без нее мир становится мировоззренчески негативным! Если в человеке присутствует только пустота, то кроме пустоты в окружающем мире он мало что увидит. Если в человеке присутствует только страдание, естественно, он будет воспринимать окружающий мир как мир страдания. Только если в человеке присутствует все, он может воспринимать мир как целостную картину. Любовь связана со страданием. И без любви нельзя увидеть истинную картину мира.

— Как интересно выходит, — улыбнулась Келли, — выходит, страдания добавлены в любовь, чтобы увидеть истинную картину мира?

— Ты меня не путай, — теперь улыбнулась Беретка, — страдания, скорее всего, служат для проверки чувств. И для проверки стрессоустойчивости. А то, что при этом истинная картина мира проявляется – так она при любой деятельности проявляется.

— Да, есть страдания неизбежные. Но на самом деле их так мало. Большинство ненужных страданий возникает в результате человеческого невежества. Мы сейчас говорим про любовь… А ты когда-нибудь думала про такие вещи, как мораль и нравственность? Ты не думала, что большая часть страданий появляется в результате того, что невежественные люди когда-то придумали невежественные правила и им следуют.

— Не, особо не думала. Лучше говорить просто мораль, нравственность в нее как бы входит… втискивается. Когда я думаю, я думаю в основном о себе. А то, что кто-то придумал клетку для страданий и в ней сидит – так то его дело. Мораль… хотя иногда кажется, что она придумана, чтобы было что нарушать. Моральные правила нарушают и люди невежественные, и люди божественные. Ха, а возможно, люди посередине как раз их и не нарушают… как правило.

— Все опять сводится к тому, что люди разные. А невежественное желание свести все к простым одинаковым правилам для всех и увеличивает число страданий в этом мире. Равенство – оно просто как структура. А иерархия сложнее равенства. Иерархические структуры, сложные структуры лучше противостоят хаосу. Движение к иерархии получается движением к божественному. Движение к равенству получается движением к хаосу. И лишним страданиям, само собой. Строить иерархии – это бросать хаосу вызов, это соблюдать божественные правила.