Чтение онлайн

— И он совершенно однообразен. Все города орков такие.

— Он очень мрачен… Похоже, он был мрачен, когда еще не был брошен… Не удивительно, что они просто так стреляют по самолетам… Пожалуй, пожив там, любой бы превратился в орка…

Город заканчивался. Глаза Беретки начали побаливать от напряжения. Пейзаж под крылом стал чем-то вроде бескрайнего поля, в котором виднелись отдельные дома и перелески. Облаков стало больше. Видимость ухудшалась.

— Горящий город.

Город догорал. Живых людей не было видно – были только обезглавленные трупы. Светлая Богиня вышла на центральную площадь – и эта площадь была завалена этими трупами.

Отрезанные головы были сложены в кучу посередине, только некоторые, скорее всего высокопоставленные, были высокопоставленно водружены на отдельных шестах и окружавшем часть площади частоколе. Оттуда они и смотрели – какие-то с дурацкими, какие-то с удивленными выражениями.

Кругом кружились грифы. Богиня сразу заметила главного – на редкость здорового, и бросила ему повелительный взгляд. Гриф сразу это почувствовал. Он бросил свой труп, подбежал к богине, поклонился и развел крылья в реверансе.

— Кто-то тут здорово порезвился, — сказала Богиня.

— О, да… это было божественно.

— Эстетика определенно присутствует, — богиня еще раз оглянулась, — как это было?

— Светлая богиня хочет проверить мою просветленность… Для меня это большая честь. Мужчины убиты. Все. Некрасивые женщины тоже. Самые красивые поделены между победителями. Остальные проданы на рынке. Все справедливо. А все, у кого были мозги, сбежали из этого города месяц назад….

— Меня интересует главное: кто?

— Конечно, Прекрасная Кали была недовольна, — сказал гриф, но к этой истории она не имеет отношения.

— Разве она не была недовольна отсутствием жертвоприношений?

— Была. Но она отнеслась к этому очень спокойно.

— Да? Она никак не реагировала?

— Нет, не реагировала. Она знала, что пожнет тройной урожай.

— Я слушаю тебя.

— Митра, хранитель клятв, тоже был недоволен этим городом. Иначе и нельзя было с его обостренным чувством справедливости.

— И справедливость восторжествовала?

— Дошла до своего логического завершения. Митра ничего не делал, он и так получил все, что хотел.

— Неужели прекрасный Варуна?

— Варуна, создатель божественных законов, просто не видел в этом городе, а именно в его жителях ничего ценного для себя. Он по привычке просто отвернул лицо.

— Но город истреблен, — медленно протянула богиня.

— Да… дело вовсе не в том, что одно божество истребило город. Дело в том, что все другие божества отказались сказать слово в его защиту. Они не нашли жителей достойными.

— И все-таки назови, кто?

— Называть имя богов прямо могут только боги… Но если богиня соизволит посмотреть в зеркало дыма и присмотреться…

Богиня постаралась сосредоточиться.

— Эй! Э–ге–гей! – раздался веселый, звонкий голос сверху, и он показался очень знакомым.

Женщина в короткой белой тунике, в латах и шлеме стояла на чем-то вроде куска городской стены и махала ей мечом, подняв его над головой. В левой руке она держала одну из отрубленных голов. Женщина помахала, потом опустила меч и стала спускаться, проявляясь сквозь дымную пелену. Гриф еще раз развел крылья, поклонился и отбежал в сторону.

Это была она же. Это была она – светлая богиня, и шла она навстречу себе – светлой богине.

— Это что-то вроде их царя. Думаю, куда приткнуть его повыше, — сказала светлая богиня в латах и слегка тряхнула головой в руке.

— Зачем? Развлечения?

— Нет. Чисто практическая задача. Захваченные женщины становятся на редкость послушными, когда видят головы в таком виде.

— Я и снова я… Так можно запутаться, — сказала светлая богиня без меча, и в волосах ее распустился желтый цветок лотоса.

— Я вижу, ты меня узнала и не узнала. Темная Кали есть ипостась светлой Шакти в воплощении Дурги. Или наоборот. Как все запутано – все получилось настолько запутанным, потому что люди хотели все упростить. Конечно, на самом деле все не так. Они именуют ипостаси – но сами признают, что их число может быть бесконечным. Жизнь слишком необъятна сама по себе, чтобы свести ее к одному образу. Сейчас я похожа на Афину, а ты на Афродиту. Совершенные по форме боги древних, к моменту достижения внешнего совершенства утратившие внутреннее содержание. Но мы одно. Не Афина и не Афродита. Только мы сами понимаем нашу целостность. Для продолжения и развития жизни жизнь должна вести бесконечную войну за жизнь. Это богам кажется простым, но не людям. Но в этой фразе заключена вся суть жизни.

— И конца войне не будет, — сказала богиня с лотосом.

— Да. Мужчины должны сражаться и умирать в битвах. Женщины должны отдаваться на милость победителя. И если мужчины оказываются недостаточно просветленными для победы, то победитель решит, кто из женщин достаточно красивы для жизни. Конечно, женщины могут помочь мужчинам в этих сражениях… А могут и не помогать. Они могут поставить и на чужих мужчин. Иногда так можно выиграть. Участвовать в процессе жизни – это проявлять себя. И каждый должен сказать, кто он.

— Тогда это можно назвать выявлением сущности.

— Истинным и последним выявлением сущности. Моментом истины. – богиня в латах бросила взгляд на кучу голов, — Эти мужчины все равно не думали своими головами… Зачем им головы? Потому все получилось, как есть. Безголовые трупы превосходно отражают их безголовую сущность. Качества мужчин определяются избирательностью женщин, и круг причинно–следственных связей замыкается. Их женщины не стремились в выборе к идеалам совершенства и красоты, не стремились к вершинам таланта и интеллекта. Что ж… Пусть теперь выбирают их. По внешности. Потому что свою безмозглую сущность они уже проявили – и ныне их сущность — товар. Женщина – самый ценный трофей. Женщина дарит жизнь. Захватывая женщину, победитель захватывает жизнь.

— Брось эту гадость, — сказала богиня с лотосом

— А как же тренсцедентальные развлечения? – спросила богиня в латах.

— И слово это тоже брось, привязалось.

Богиня в латах вздохнула и бросила голову на кучу.

— Я хочу уточнить, почему все, что я вижу, правильно. Расскажи мне.

– --

— Начнем с того, что есть божественные законы. Родовые линии, группы, народы должны истребляться за нарушение божественных законов.

Войны не всегда есть проявление невежества. Старые люди уходят, новые приходят. Старые народы уходят, новые приходят. Для этого нужны войны. Они имеют множество форм. И они были и будут. Торжество жизни обычно требует расчистки площадки.