Чтение онлайн

— Стой! Зайдем в эту хлебопекарню, — Хризостом остановился перед дверью, на которой был нарисован мул, вертящий мельницу. — Собаку привяжи на улице, а сам иди за мной.

Клеону пришлось повозиться, уговаривая Льва остаться на привязи среди снующих мимо его носа прохожих. Когда наконец мальчик вошел в лавку, Хризостома там не было. Какой-то рыжий юнец выкладывал на прилавок пирожные и крендели. На вопрос Клеона о домоправителе Станиена рыжий кивком головы указал на дверь в глубине комнаты.

— Как же быть? — спросил Клеон. — Домоправитель приказал мне идти за ним…

Рыжий, все так же молча и не отрываясь от работы, мотнул головой в сторону двери: иди, мол, куда тебе указано. Клеон удивился неприветливости римлян: у них в деревне не так встретили бы чужого; у них бы все показали и рассказали, а если бы хватило времени, то и проводили бы. «А может быть, это немой?» — подумал Клеон, стараясь оправдать молодого невежу.

Мальчик открыл дверь в заднюю комнату, и его обдало нестерпимым жаром. «Что это, пожар?» — отпрянул он.

— Закрой за собой! — сердито крикнул «немой».

Клеон торопливо выполнил приказание и остановился у порога, не зная, куда идти и что делать дальше. В комнате стоял туман от мучной пыли, носившейся вокруг нескольких ручных мельниц, которые вертели не откормленные мулы, как было изображено на вывеске, а заморенные ослы да исхудалые рабы. Слабый свет лился из узких щелей у потолка и от топок трех огромных печей. Было так жарко, что хитон Клеона сразу прилип к спине и капельки пота выступили на лбу и вокруг носа. Среди этого жара и тумана копошились обнаженные люди: одни засыпали зерно в воронки мельниц, гоняли ослов или, остановив их, выбирали с мельничных подставок муку; другие месили тесто, формировали и подносили пекарям крендели, витые хлебцы и разнообразные пирожные и булочки. Пекари принимали их на лопаты и ловко засовывали в красные жерла печей.

Домоправителя не было и тут.

Клеон подошел к рабу, который, стоя на коленях, чинил какую-то поломку в мельнице.

— Куда, деревенщина! — крикнул тот, поднимая белое от мучной пыли лицо с красными веками. — Мельницы никогда не видел, что ли?

— Такой, как эта, не видел, — ответил мальчик. — Не знаешь, куда девался домоправитель Гнея Станиена?

— Куда ему деваться! Пьет вино и сплетничает с моим хозяином! Готово! — крикнул он рабам, переносившим зерно.

— Посторонись!.. Поберегись!.. — покрикивали они на Клеона, помогая мастеру собрать мельницу.

Но вот в воронку сверху засыпали зерно, и погонщик ткнул ослика палкой; тот взмахнул хвостом и понуро пошел по кругу. Зерно затрещало, и снизу посыпалась на подставку мука. Клеон в восхищении покачал головой:

— Вот если бы нам в деревню такую мельницу! А то у нас растирают зерно просто между двумя камнями. Столько времени потратят, пока добудут горсточку муки!

— В городе все лучше, — сказал один из рабов, — только не для нас.

— Римляне жиреют на нашем поту, как опара вспухает на дрожжах, — поддержал его другой.

— Зато от безделья они теряют силы, а мы их копим, — тряхнув головой, заметил третий.

Погонщик хрипло рассмеялся и тут же закашлялся.

— Проклятая… пыль… — задыхаясь от кашля, бормотал он. — Тут и подохнуть недолго… Приставить бы… сюда… к мельнице… хозя…

— Тшш!.. — зашипели на него со всех сторон.

Из комнаты за пекарней вышли Хризостом и хозяин булочной.

— Не забудь же отнести господину проценты, — сказал Хризостом, заканчивая разговор.

Хозяин хлебопекарни потряс растопыренными пальцами перед лицом домоправителя:

— И куда только вас несет! Говорю тебе: вся Кампания объята пламенем.

— Воля не моя, — нахмурился домоправитель. — Господин знает, что делает. Так не забудь: завтра последний срок.

Булочник вздохнул:

— Твой сенатор хуже ростовщика.

Хризостом сделал вид, что не расслышал, и, махнув Клеону, чтобы шел за ним, направился к двери.

Видя, что домоправитель не в духе, Клеон сжал ноздри Льва, который начал было визжать при его появлении: «Тихо!» Очутившись снова в толпе, он старался не отставать от Хризостома и не глядел ни на вывески, ни на объявления, написанные прямо на стенах домов и украшенные то изображениями дерущихся гладиаторов, то актеров в уродливых масках. Крик глашатая, требовавшего очистить дорогу для лектики его господина, заставлял Хризостома и мальчика прижиматься к стенам. Лев чинно стоял рядом с ними. Вдруг он вытянул морду и замер: в нескольких шагах от них, покачиваясь под музыку египтянина-заклинателя, извивались четыре очковые змеи. Клеон с силой дернул к себе ремень, на котором держал собаку: — Нельзя!

Лев обиженно оглянулся: с детства хозяин приучал его уничтожать змей, а тут целых четыре, раздув шеи, ползут на беззащитного старика, и, оказывается, их нельзя трогать… А старик, вместо того чтобы бежать, насвистывает на какой-то жалкой дудочке… Видно, совсем растерялся от страха. И все люди вокруг перепуганы: затаив дыхание, смотрят, как змеи все ближе и ближе подползают к старику, а помочь ему никто не смеет. Бедняга сидит на земле и боится шелохнуться. Вот змеи подняли головы в уровень с его лицом… вот обвивают его шею… Лев нервно взвизгнул и рванулся из рук Клеона. Вокруг засмеялись.

— Ну и пес! — покачал головой Хризостом. — Забавно бы поглядеть, как он дерется со змеями… Только, пожалуй, этот египтянин побежит жаловаться эдилу. Ну его! Пойдем. А храбрый народ эти фокусники! — прибавил он отходя. — Вот уж ни за что в жизни не согласился бы зарабатывать хлеб таким ремеслом! Брр!..

«А я согласился бы, — подумал Клеон, — лишь бы только быть на свободе и каждый вечер возвращаться в свой дом». Желая нагнать потерянное время, Хризостом попытался ускорить шаг. Но Лев, горевший желанием сразиться со змеями, упирался, визжал и рвался назад. Клеон с трудом тащил пса за Хризостомом, он боялся, как бы домоправитель не стал его упрекать за то, что он упросил взять собаку в город. А тут еще на каждом шагу попадались торговцы. Они располагались со своим товаром прямо на тротуарах, предлагая прохожим хлеб, фрукты, жареную рыбу, бобы, цветы и благовонные притирания. Тут же, не смущаясь давкой, брадобреи стригли, брили и причесывали крестьян, приехавших в Рим из окрестных деревень. Протолкнуться с собакой в этой толпе да еще не отстать от привычного к городской сутолоке спутника для сицилийского мальчика было нелегким делом, и он обрадовался, когда Хризостом вывел его на менее людную улицу ремесленников. Они вошли в мастерскую кожевника.

Завидя Хризостома, мастер поспешил ему навстречу: кожи, отданные его господином для выделки, уже готовы, их сейчас упакуют. А слыхал ли почтенный домоправитель странную историю о сражении претора Клодия с гладиаторами?… Клеон насторожился. Но кожевник понизил голос и, отведя Хризостома в сторону, погрузился в таинственную беседу, краем глаза наблюдая за рабочими и время от времени прерывая разговор, чтобы сделать какое-нибудь указание.

В ожидании Хризостома Клеон прислонился к притолоке. Он задыхался от отвратительного запаха сырых кож. Как можно работать в таком зловонии! Даже Лев и тот брезгливо морщил нос. А люди в мастерской, казалось, ничего не замечали. Одни, разложив кожи на станках, скребли их острыми ножами. Другие промывали их в круглых углублениях пола. Сицилийский мальчик никогда не думал, что бывают такие большие мастерские. Дома, в деревне, тоже иногда обрабатывали кожи, но делали это обычно в сарае, куда через распахнутые двери вливалась свежесть полей и виноградников.

Наконец перед домоправителем положили сверток. Хризостом приказал привязать его на спину Льва. Расплачиваясь с хозяином, домоправитель Станиена проворчал:

— Выкинь из головы эти россказни…

— Но об этом говорит весь город, — возразил кожевник.

— Никогда не поверю, — покачал головой Хризостом, — чтобы обученный римский легион отсту…

Страшный кашель кожевника заглушил слова Хризостома. Да и начало речи домоправителя никто в мастерской, за исключением Клеона, не расслышал. Клеон догадался, о чем шла речь: «Видно, гладиаторы победили в ту ночь!» Но, сколько он ни прислушивался, желая узнать, что же произошло, разобрать больше ничего не смог, потому что кашель совсем замучил мастера.