Чтение онлайн

Приблизительно в это же время в Кейптауне. Тридцатитысячный город давно уже проснулся и приступил к своим деловым обязанностям и заботам. Необъятный залив покрылся множеством судов; взад и вперед снуют лодки; вдали виднеется песчаная отмель, а за ней Тигровые горы. Мол с маяком, этим всевидящим оком, был устремлен в бескрайние просторы; внешняя гавань, портовые бассейны, доки; пароходы, парусники, рыболовецкие суда и скромные лодки, танцующие на волнах, поднимающихся из глубин моря и разбивающихся о пристань; резкий запах дегтя, хриплый рев пароходной трубы, тонкие переплетенные линии четко вырисовывающихся на горизонте корабельных снастей — словом, это все было море. Пристань, заполнилась народом и суетой. По длинной, далеко уходящей вводу насыпи на рельсах, закипела бойкая работа, здесь возят тяжести до лодок. Тут же толпится всегда множество матросов разных наций, шкиперов и просто городских зевак. Также на пристани, виднелось множество всякого цветного народа, особенно мальчишек, ловивших удочками рыбу. Ее было так много, что не проходило и минуты, чтоб кто-нибудь что-нибудь не вытащил. В самом городе, на широкой главной улице заработал банк, открылись многочисленные лавки. К ним потянулись немногочисленные посетители, в своем большинстве приезжие (сошедшие с транзитных кораблей). Кто покупал книги, кто заказывал себе платье, обувь, разные вещи. На витрине большой книжной лавки Тимсона, виднелись множество периодических изданий, альманахов, можно было также заметить стихи и прозу, карты и гравюры, здесь продавались и письменные принадлежности. И устройство лавок, и искусство раскладывать товар — всё вокруг напоминало Великобританию. И здесь, как там, вы не обязаны купленный товар брать с собою: вам принесут его на дом. Другие большие магазины еще больше напоминали Англию своими зеркальными двухметровыми стеклами, газовыми фонарями и роскошной мебелью, только с легким провинциальным оттенком. Уже давно начали свою работу многочисленные фабрики и заводы: шляпные, стеклянные, бумажные и т. п., которые удовлетворяют запросы местных потребителей. Время шло. К полудню солнце начинало сильно печь. Окна закрылись наглухо посредством жалюзи; движение приутихло, то есть беготня людей на улицах, но езда не прекращалась. Экипажи мчались изо всей мочи; быки медленно тащили тяжелые фуры с хлебом и другою кладью, а иногда и с людьми. В такой фуре (прообраз будущих маршруток) набивалось человек по пятнадцати. Посреди улиц, как в Лондоне, гуськом стояли наемные экипажи: кареты четырехместные, коляски, кабриолеты в одну лошадь и парой. Экипажи все были, как будто сейчас из мастерской: ни одного нет даже старого фасона, все выкрашены и содержатся чрезвычайно чисто. Черные кучера — таксисты ловили глазами ваш взгляд, но при этом не говорили ни слова. На торговой площади; со всех сторон окруженной зданиями, тесно толпились люди, много товаров были вывешено в окнах, а в рядах за прилавками сидело много женщин, торгующих виноградом, арбузами и гранатами. Рядом продавались товары для туристов: львиные и тигровые шкуры, слоновьи клыки, буйволиные рога, сушеные змеи, ящерицы.

Фриц, по прозвищу Тихоня, шел по городу, от рынка в сторону городской биржи. Его непримечательная внешность, средний рост и типичное лицо не привлекали к себе внимание прохожих, их взгляды равнодушно скользили мимо него, не задерживаясь. За ним одетые как рыночные разносчики с узлами и багажом тащились зулусы, изображающие носильщиков. Фриц приехал в Кейптаун вчера, что бы зулусы ни устали, они не торопились, не спешили, и добирались двадцать три дня. Зулусы, сопровождали всадников бегом, взявшись за их стремена, почти обнаженные, только в набедренных повязках. Перед пересечением границы зулусы переоделись каждый в старые станы и рубашку, пожертвованные им на эту миссию двумя приисковыми рабочими. Теперь они напоминали собой рекламный проспект лавки старьевщика. Тогда же, им удалось сторговать, у возвращающего из Трансвааля торговца пару слоновьих бивней, "на память об Африке". Дальше они уже шли чинно и благородно. Лошадей они оставили в конюшне, на одной из ферм перед Кейптауном, попросив хозяина позаботиться о них пару-тройку дней. Сегодня они вошли в город и сразу поспешили на рынок. Там удалось продать бивни в магазин обслуживающий туристов, и купить чернокожим новую одежду, напоминающую униформу носильщиков в городских магазинах. Там же была куплена сменная одежда и для обоих немцев, был приготовлен и другой реквизит. Сам Фриц давно не был в Кейптауне, и он не боялся, что его кто-либо узнает из знакомых, четыре месяца назад он провожал курьеров, а затем отвел обратно лошадей в приисковый поселок. Сейчас Фриц следовал разработанным инструкциям, он должен был обеспечить прохождение зулусов, а его товарищ следует за ним, и должен был их обеспечить транспортом. После проведения операции они должны были уехать в лежащий почти за 40 км от Кейптауна городок Саймонстаун, а на следующий день к вечеру опять вернуться. Кажется, все было предусмотрено, но каждый план сразу разбивается вдребезги, когда он сталкивается с реальностью. Будем надеяться, что на этот раз, все пройдет гладко!

В центре города перед зданием биржи находилась большая площадь, именуемая жителями Готтентотской. Окружена была эта площадь сквериками, где произрастали большие ели, которые из-за постоянных ветров с гор, росли наклонно, склоняясь вершинами к океану. На площади по обыкновению обучались войска; красные мундиры выполняли сложные маневры. Среди спешащих по своим делам горожан виднелись три человека. Один белый, среднего роста неприметной внешности проходил мимо, а за ним следовало двое высоких чернокожих, одетых в поношенную униформу носильщиков, которые несли какие-то вещи. Внезапно следующий последним чернокожий споткнулся, вещи которые он нес, рассыпались. Его спутники, не оглядываясь, уходили все дальше вперед. Негр бестолково пытался собрать вещи: у него было пару мешков и пару узелков, но он никак не мог уложить их поудобнее. Тем временем его спутники уже скрылись из виду, равнодушные прохожие огибали бестолкового носильщика, проходя мимо. Вдруг, негр окончательно оставил свои вещи в покое, и побежал к солдатам, приблизившись к ним, он что-то кинул им под ноги и рванул наутек. Раздался мощный врыв, красные мундиры британцев оказались щедро залиты кровью убитых и раненых. Нырнув в скверик негр быстро скинул свою одежду и обувь, его чернокожий товарищ, поджидающий его здесь вместе со своим грузом, выдал ему другую одежду, затем быстро спрятав скинутые вещички, они разделили груз, и подхватив оставшиеся узлы и баулы, они заспешили к своему хозяину, который ожидал их на соседней улице. Впрочем, ожидал он их не один, к нему уже подъехала коляска, в которой сидел его приятель. Увидев спешащих негров, они закричали в унисон:

Ну, где Вас носит бездельники, сколько можно Вас ждать, давайте быстрей садитесь, мы опаздываем в Саймонстаун, время не ждет.

Цветной возница, на коричневом лице которого отразилось недоумение, спросил:

А что за грохот там был на площади?

Ему ответил один из белых, торопливо садящийся в коляску:

Наверное, фейерверк, но не важно, тебе платят не за твои вопросы, мы опаздываем, поехали быстрее.

И коляска заспешила на выезд из города по дороге в Саймонстаун, куда наши спутники прибыли к вечеру, остановившись в припортовой гостинице. Сейчас был не сезон, поэтому свободных комнат было много.

На Готтентотской площади было убито около двадцати английских солдат, еще около трех десятков были ранены. Розыски злоумышленников ни к чему не привели, брошенные негром узлы и узелки оказались набиты грязным тряпками, в которые были положены камни для большего веса. Прибывший на место следопыт с собакой потеряли след на соседней улице, слишком уж много прохожих на улицах Кейптауна, они перебили запахи убежавших. Полиция сбилась с ног, обходя городские гостиницы и пансионаты для приезжих, но никого подозрительного не нашла. Да и то сказать слишком много гостей каждый день сходят с бортов кораблей в Кейптаун, и каждый день отплывают оттуда.

Весь остаток дня происходил обход и опрос приезжих Кейптауна, продолжился он и на следующий день. К обеду поиски распространились на ближайшие фермы, а ближе к вечеру стали опрашивать приезжих в городках спутниках Кейптауна, в том числе и Сайсмонстауне, что тут скажешь, ехать туда целых четыре часа. Но наших знакомых там уже не было, после обеда, они наняли коляску и вернулись в Кейптаун ближе к вечеру. Помощник олдермена, опрашивающий хозяев и слуг гостиниц и трактиров Саймонстауна, на предмет приезжих одного, двух белых, с двумя чернокожими слугами, получил равнодушный ответ от хозяина трактира, розовощекого толстяка в грязном замызганном фартуке, о который тот постоянно вытирал свои жирные руки:

Приезжие белые с черными слугами, ну что ж бывают и такие. Вот вчера, например, у меня останавливалась пара белых, и с ними было пара чернокожих. Нет, они уже уехали сегодня, после обеда. Куда? Они мне не сказали, а я как-то не спрашивал, у меня тут с другими посетителями дел полно.

Остановился Фриц со своими товарищами в гостинице, в порту, среди таких же, как они вновь прибывших в город, поэтому внимания полицейских осведомителей, они счастливо избежали. Хозяину трактира они заявили, что прибыли из Наталя, привлеченные слухами об алмазной лихорадке, и собираются найти попутчиков и проследовать туда, но пока же собираются изрядно повеселится, пользуясь тем, что судьба забросила их в такой большой город. Сказав, что пойдут выпить, а потом возможно и посетить местный бордель, наши знакомые вечером ушли из гостиницы. Ночью в городских казармах опять прогремел взрыв, на этот раз двое часовых, охранявших покой сослуживцев, были убиты отравленными дротиками. Взрыв был мощным, еще 25 солдат было убито, и около сорока были ранены. Фактически за двое суток Кейптаунский гарнизон потерял около четверти своего списочного состава. Наши же хорошие знакомые, ночью покинули город, и к утру прибыли на близлежащую ферму, где они оставили своих лошадей, заявили ее хозяину, что они потратили все свои деньги и теперь уезжают на Алмазные Поля, попытаться поправить свое пошатнувшееся состояние. Хозяин фермы, к которому, вчера во второй половине дня, являлись полицейские агенты, послал слугу известить власти о подозрительных людях, но на его попытки задержать посетителей под предлогом обеда, наши знакомые Фриц и его друзья (а это были именно они) отвечали, что они очень спешат и перекусят в дороге, после чего они быстро покинули ферму и растворились среди прочих людей торопящихся по дорогам на север. В деньгах они недостатка не испытывали, так что в пути они могли изменять свою внешность, иногда проделывали свой путь среди группы попутчиков, а иногда разделяясь, и кто-то ехал на омнибусе, а кто то ехал дальше вдвоем, так что потом властям было трудно восстановить их передвижения, опрашивая придорожных трактирщиков. Но, несомненно, было одно, злоумышленники покинули пределы Капской колонии и находятся за пределами ее территории.

ГЛАВА 18.

Стивен сумел добраться без денег и без вещей, вдоль реки, обратно в поселок к старателям. Что бы ни умереть с голоду, он нанялся к одному из более удачливых соотечественников, работать на его участке. Но это его не слишком выручило, хотя ему и платили больше чем неграм, но денег хватало только на еду, что бы купить себе новое оружие, речи даже не шло. Впрочем, его работодателю было не намного лучше, он сам жаловался Стивену на жизнь и горькую судьбу:

Вот этими самыми руками, — он поднимал свои здоровенные руки с огрубевшими мозолистыми ладонями и обломанными, черными от грязи ногтями, — этими самыми руками я перелопатил здесь десять тысяч тонн, целое море грязи, а мой самый большой алмаз потянул всего на один карат. Если так пойдет дальше, мне придется протянуть здесь ноги.

Тем временем обстановка на Алмазных полях накалялась. С востока прибывали испуганные беглецы, нападения на старателей там продолжались, почти каждый день. Обстрелы велись издали, причем с изумительной меткость, самих нападающих никто не видел, но потери старателей были очень велики. Многие из них, не дожидаясь своей очереди, возвращались в поселок, где разносили панику. Скоро начались нападения и на караваны снабжения, идущие с юга. Мощные взрывы ломали фургоны, убывали быков, калечили и убивали людей, следовавших на прииски. Фургоны бросали, а что бы увезти раненых, приходилось выгружать и оставлять грузы, так что караваны, в основном, прибывали порядком потрепанные, полные раненых и испуганных людей и без нужных грузов. Остающиеся пока в этих краях фермеры-буры, видя такое дело, продали весь свой скот британским торговцам, справедливо рассудив, что иначе его у них могут просто отобрать бесплатно, и заперлись на своих фермах, выжидая неизвестно чего. Некоторый запас продуктов у них там был, но они собирались его отстаивать с оружием в руках. Пользуясь обстановкой, торговцы, наводнившие прииск, держали цены на скупаемые алмазы у старателей на низком уровне, а цены на продовольствие и другие привозные товары они снова повысили еще на треть. Лагерь алмазоискателей, пожалуй, стал самым дорогим местом на планете. Скоро не только Стивен, но и более удачливые коллеги, имеющие собственные участки, пришли к неутешительным выводам: с утра до ночи они упорно трудятся на участках, просеивая кубометрами грязь в поисках алмазов, а вырученных от их продажи денег хватает только на скудную пищу. Торговцы скинулись, и стали поддерживать некого Паркера, он важно именовал себя президентом Алмазных полей, и со своими подручными день-деньской разъезжал взад вперед, и разглагольствовал перед старателями, что пора отомстить бурам, и призывал добровольцев записываться в его отряд возмездия. На самом деле, его обязанностью было защищать имущество и скот торговцев. В случае кражи, Паркер, всегда выносил короткий приговор — повесить, что немедленно выполнялось его прихлебателями. Но скоро начались погромы, под предлогом борьбы с незаконной скупкой алмазов. Старатели до того ненавидели незаконных скупщиков алмазов, что эта ненависть часто выливалась в ночное побоища, и тогда вместе с виновными избивали и честных торговцев, которые тоже лишались своего имущества, в пламени пожара. Распоясавшиеся старатели весело приплясывали вокруг горящих хижин и палаток, разграбив их содержимое. На следующий день людям Паркера было много работы. Стивен видел, что добровольцев в отряд Паркера почти совсем нет, а у него самого оружие так и не появилось, так что он не мог записаться туда. А там явно тяжелой работы поменьше, а кормежка лучше. Работать же уже было просто бесполезно. Фактически торговцы превратили всех старателей в своих наемных работников, которые за скудные деньги день-деньской горбатились, не разгибаясь, на прииске, а не имели за это даже нормальной еды. Не о таком "богатстве" ему мечталось в Англии, и по дороге сюда. Истощенные и измученные работой люди, часто болели и умирали, в лагере свирепствовала лихорадка. Кладбище поселка росло быстрыми темпами, и Стивен боялся, что скоро, если ничего не изменится, может оказаться там же. Хорошо еще, что сейчас еще стоят по летнему жаркие деньки и можно ночевать на улице, но скоро начнутся дожди, а потом зима, и тогда он явно долго не протянет. Кто-то по-прежнему, приезжал на прииск с мечтами о блеске алмазов, валяющихся тут просто под ногами, но много людей стало уезжать отсюда, они поняли, что эти мечты не имеют ничего общего с реальностью. Да кому-то может быть, и повезло, но на каждого счастливчика, приходится свежая могила на кладбище, и чем дальше, тем хуже. Счастливцев с каждым днем становится все меньше, а могил все больше и больше. Часть людей перебралась на запад по течению реки Оранжевая, там алмазы может, и встречаются пореже, но с продуктами явно получше, часть вернулась обратно в Колонию, а часть оказалась на приисковом кладбище. Несмотря на приезд новых людей с юга и беглецов с востока, Стивен ощущал, что людей постепенно становится все меньше и меньше. Но люди на прииске часто менялись, и старатели, слишком поглощенные погоней за спрятанным в земле богатством, не знали никого, кроме ближайших соседей. Здесь все были друг другу чужими, каждый заботился только о себе, интересуясь людьми вокруг ровно настолько, насколько эти существа могли помочь или помешать в поисках сверкающих камешков. Стивен понял, что пора уже, пока не поздно, и ему убираться от сюда, иначе он просто пропадет.

ГЛАВА 19.

Как и всегда, у меня была масса дел. А как вы хотели, крупное предприятие, и вдобавок еще и война на моих плечах. Для начала поведаю Вам о делах военных. Мои снайперы хорошо зарекомендовали себя на западе. Личный счет каждого перевалил за полсотни врагов, а кое-кто из передовиков, скоро уже собирался отмечать юбилейную жертву. Другое дело, что старатели уже очистили значительные территории, и моим снайперам в поисках целей приходилось все дальше и дальше, отдалятся от своей базы. Мои саперы так же меня порадовали, после того как десяток караванов были разбиты и шокированы взрывами, смертями и ранеными, которых приходилось грузить в оставшиеся фургоны взамен нужных грузов. Вдобавок, все это происходило под прицельным огнем моих бойцов. Шок, трепет и паника охватила владельцев фургонов, после того как слухи о нападениях широко распространились среди них. Теперь же они или отказывались от поездок, или долго добирались в обход, либо за большие деньги собирались в большие караваны и, невзирая на потери, прорывались под огнем в Алмазные поля. Но, подобные смельчаки становились уже редкостью, а далеко мои саперы от моей базы все же опасались удаляться, вглубь вражеской территории, так что теперь снабжение старателей идет за двойную плату, так как все грузы приходится возить далеко, в обход, наматывая лишних 200–300 км на волах. Так что старателям сейчас приходится несладко, толпы людей по прежнему приезжают из метрополии, но, приехав на алмазные прииски, они сразу убеждаются, что овчинка выделки не стоит, риск велик, стреляют постоянно, царит натуральный голод, свирепствуют болезни, люди мрут как мухи, а отдача невелика, все найденные драгоценные камни на месте скупаются алмазными дельцами по дешевке. И на дальнем западе тоже особо многим не разгуляться, там река Оранжевая течет мимо полупустынь, а зачастую и пустынь, и еды там совсем немного, толпам старателей там не прокормиться. Так что, положение на западных границах вначале стабилизировалось, а чем дальше, тем решительнее склоняется в мою пользу. Нужно чуть больше людей и окончательная победа будет за мной. Надеюсь, скоро уже через две-три недели прибудут нанятые зулусы, сразу они пойдут помогать моим снайперам, зачищая стоянки английских алмазодобытчиков. С дальнего юга дошли слухи о взрывах в Кейптауне, похоже, там Фриц прекрасно поработал, так что и его жду уже буквально на днях, с подробным докладом. Теперь у британской армии сил не хватит не только мой прииск захватить, но даже территорию алмазных полей под свой контроль они сейчас взять не могут, формально это остается земля Свободной Оранжевой Республики, где должна царить наша власть и наши законы, по которым самовольным старателям грозит суровое наказание (смерть). Но думаю, что месяца через три, четыре англичане перебросят войска и исправят это положение, а там и до меня очередь дойдет, так что я готовлюсь.

Дела хозяйственные, добыча алмазов идет хорошо, наш холм срыт уже на две трети. Среди моих работников бытует мнение, что на уровне земли алмазы иссякнут, но я то знаю, что воронка еще уходит на тысячу метров в глубь планеты. С водой такие же проблемы, но я жду ввода в строй 3-й очереди водопровода. С ней у меня связаны большие планы. Почти на каждой бурской ферме в округе хранится старый фургон, на котором семьи буров прибыли сюда десятилетия назад. Все те из них, что можно починить, я взял в аренду, также как и скупил для них быков. Как только третья очередь водопровода будет введена в строй, так тут же поезда из моих тридцати фургонов начнут возить воду с расстояния оставшихся двадцати километров, туда и обратно. Под это дело я выкупил в округе все бочки, бочонки и кадушки, а также послал такое задание покупать все это в Три Систерс, моему компаньону мистеру Ричардсону. Так что, через месяц, я удвою число своих рабочих на холме до 800 человек. Сто человек должны будут в это время прибыть иранцев от Резы (моя за должность по найму рабочих), еще сотню надеюсь мистер Томсон мне пришлет из Индии, наверное через месяца полтора-два прибудет еще человек 80 малайцев. Надеюсь, что среди индусов и малайцев будет много женщин. Человек 50–70 сейчас уже мне привезет возвращающийся из Европы Гюнтер (совместно с Райном), а там, в следующий заход, и еще сотня белых европейцев прибудет (надеюсь, наконец, среди них будут и русские, но также я рассчитываю и на казаков. Хорошо бы хотя бы для начала на сотню. А то уже ностальгия начинает мучить по родной земле, не с кем слова перемолвить. Хотя среди буров потомки русских изредка, но встречаются. Наш славный царь Петр Первый много народа отправлял учиться в Голландию. Там хлебнув вольной жизни, некоторые из русских решили не возвращаться на Родину. Царь был жестоким самодуром, даже приглашенных за большие деньги европейских специалистов он мог, вспылив, сильно избить своей палкой. Естественно, что европейцы были этим крайне недовольны и хорошие, уважающие себя специалисты, к нам не ехали. Но царь не унывал, и решил выучить своих людей в Голландии. Понятно, что судьба русского специалиста при полусумасшедшем царе была еще более печальной. Царь издевался над ними, как только мог, как над своими белыми рабами, и даже хуже. Поил по своему приказу до полусмерти, рвал здоровые зубы, когда ему приспичило попрактиковаться в стоматологии, бил своей палкой смертным боем, мог по своему капризу сослать, отрубить голову или повесить. В ответ придворные могли лишь улыбаться. Так вот, некоторые русские ученики стали невозвращенцами, ну а поскольку царь приравнивал это к измене Родине, и его подручные могли выкрасть ослушника, вывести в Россию и запытать там до смерти (вспомним судьбу царевича Алексея), то эти русские поспешили убраться подальше от опасности, в колонии. Так какое-то количество из них оказались среди буров, только они уже совсем позабыли свой родной язык, и ощущают себя не русскими, а голландцами.