Чтение онлайн

Затем норвежец исчез на несколько минут в темном проёме. Вскоре помещение осветилось желтоватым электрическим светом. Одновременно с этим мы почувствовали лёгкую вибрацию и гул, как выяснилось через минуту это работал небольшой автономный дизель генератор. Верманд пригласил нас внутрь и предложил осмотреться. Мы словно попали в небольшой политехнический музей со строгими правилами. Старик запретил прикасаться к экспонатам, то есть к приборам. Это была просторная комната с большой полукруглой панелью управления, которая походила на панель в операторском зале какой-нибудь невеликой электростанции середины двадцатого века. Нечто подобное я видел у нас на Кольском полуострове в Ура-Губе во время школьной экскурсии на Кислогубскую экспериментальную приливную электростанции. Несколько комодообразных панелей(гордость германской «электроники» конца тридцатых, начала сороковых) с разноцветными лампочками индикации, чёрными тумблерами переключателей и пучками жёлто-сине-красных проводков громоздились по обе стороны от центрального пульта.

«Скажи, Верманд, а как давно эти новоявленные хозяева грота были в нём в последний раз и вообще была ли в их визитах какая-то периодичность?» – Полностью перейдя на уважительно-доверительный тон, спросил боцман норвежца. Старик, тяжко вздохнув ответил:«Впервые они появились на острове летом прошлого года. Выгружали в гроте, видимо с подлодки какие-то ящики, много и большие. Как я понял с оборудованием и ещё бог знает с чем. Что-то монтировали в машинном и основном операционном зале старой немецкой инфраструктуры грота. Отремонтировали, обновили и запустили обветшавшую прежде приливную электростанцию. На это у них ушло три недели, видимо сказывалась нехватка рабочей силы. Затем исчезли и снова появились зимой, в конце февраля. Привезли, судя по более изящным ящикам и подслушанным мной разговорам какую-то электронику, толковали о монтаже пункта слежения, покрывающем Норвежское побережье с морями и окрестностями, говорили о каких-то сателлит-антеннах. Затем в конце марта исчезли. Так что какой-то периодичности в их визитах я не заметил».

Закончив рассказ Верманд заявил, что из всего вышеизложенного следует:«ремонтники», как назвал их сам норвежец, могут появиться в любую минуту и в целях безопасности нашей русско-норвежской компании не стоит «светится», а для этого он должен погасить свет в туннеле и поставить дрезину на прежнее место.

«Я надеюсь, что вы не трогали груза, который находился в кузове?» – с внезапным подозрением спросил он. Я почувствовал как мои щеки заливает краска. Мне почему-то вспомнились мои ощущения шестилетней давности, когда я был застукан домашними за злодейским хищением двух плиток шоколада из семейных запасов. «Кхе – кхе» – смущённо покашлял боцман Друзь. – «Тут такое дело, Верманд». Он отвёл старика в сторону и нервически шевеля усами, морщась как от зубной боли, полушёпотом изложил ему, так сказать «диспозицию».

«Это я Верманду про использованные и унесённые батареи доложил» – пряча глаза, объяснил он товарищам. В то же время Устиныч метнул в меня грозный взгляд: «Ни слова о коньяке». – прочёл я в этом молниеносном взоре. Старый Верманд заметил всё. Он усмехнулся, покачал головой и произнёс почему-то по английски :«Oh, those Russians… (Ох уж эти русские…)». «Вполне возможно», – подумалось мне – «что этот норвежский дед, так-же как и я является тайным поклонником поп группы Boney M».

Боцман, как старший нашей великолепной пятерки, распорядился, чтобы я и Генка поступили временно в распоряжение норвежца. Сам же Устиныч вместе с Борей и Ромой остался в секретной комнате в качестве охраны особо ценного объекта. В конце концов пресловутые «ремонтники» могут появиться в любой момент и точкой общего сбора будет именно это неизвестное им место. Владлен, капитан нашего траулера, между прочим предусмотрительно предупредил, что в гроте никто из экипажа не появиться, пока не вернётся группа во главе с боцманом. Мы двое под руководством «смотрящего» грота Верманда Варда (свежая шутка рыжего) должны были восстановить статус-кво, а именно вернуть пропавший из кузова дрезины груз, да и самоё средство туннельного передвижения поставить на то место, откуда его позаимствовал наш капитан Владлен.

Я с Геной под предводительством старого норвежца вышли в туннель и поднявшись на дрезину проехали на ней в направлении грота небольшой отрезок пути. Уже минут через пять мы добрались до знакомого нам узкого проёма, ведущего к приливной электроподстанции. Верманд подошёл к проёму и сдвинул, как и в случае с дверью ведущей в секретную комнату, большой камень в стене. В образовавшейся дыре он нащупал рычаг и с усилием повернул его. Узкий проём со скрежетом стал расширяться на глазах. Правда проход на подстанцию не стал шире, просто показался полуметровая полоса каменного простенка, а за ней открылся и стал увеличиваться широкий проход в другое помещение. Генератор приливной станции питавший электрическим освещением туннель, как оказалось работал и на этот довольно большой зал.

Верманд повернул тумблер освещения на стене и в неярком желтоватом свете идущем от потолочных ламп, нам открылось типичное складское помещение со стеллажами и широкими проходами между ними. На нас с Геной, детей «развитого социализма» 63-го года советской власти, богатство ассортимента этого хранилища немецко-фашистской бакалеи почти сорокалетнего возраста(о сроках годности мы подумали позже) произвело сильное впечатление. Это были сотни разноцветных консервных банок разных форм и размеров, снабженные не утратившими яркость за прошедшие годы наклейками. Как пояснил Верманд: мясные, рыбные, овощные консервы и прочие потенциальные носители ботулизма он, от греха, давно выбросил. Остались вполне пригодные «колониальные» товары: кофе, какао, плавленный шоколад, кусковой сахар, бисквиты, джемы, засахаренные фрукты и даже мёд в сотах. Всё в герметичных жестяных упаковках, а так же десятки ящиков с разнообразным алкоголем от шнапса и хереса, до элитных вин и нашего доброго друга французского коньяка.

Последние были расфасованы вместе с курительными принадлежностями и бритвами «золинген» в виде рождественских подарков для старших офицеров. В конце склада находился стеллаж со знакомыми нам хим. батареями-грелками. У стены стоял небольшой, но массивный несгораемый шкаф, замок которого был вырезан автогеном. Шкаф был пуст. «Выходит господин Вард, что ваши „ремонтники“ знали про склад и зачем-то позарились на эти греющие чемоданы?» – кивнул Гена в сторону стеллажа с грелками.(О содержании их с Вермандом диалогах Гена сообщал мне вкратце по ходу дела.) «Нет не знали». – ответил седобородый Вард. Батареи и еще кое-что(мне показалось, что он едва заметно усмехнулся при этих словах.) приготовил я, для своих нужд. Просто «ремонтники» видели дрезину и хотя не прикоснулись к ней, опасаясь мин, наверняка заметили её местоположение и большие ящики в кузове. Я полагаю они откуда то знают общую схему инфраструктуры грота, но не знают подробностей.

Старик прикатил, стоящую у стены железную, рыжеватую от ржавчины грузовую тележку и не успели мы с Геной прийти к нему на помощь, как он несколькими ловкими движениями перекантовал громоздкий, весом не менее центнера ящик со стеллажа на поддон тележки. Прикатив груз к кузову дрезины, он вновь отмахнувшись от нас, опустил борт кузова и без особого напряжения взгромоздил в него блок с грелками. После этой впечатляющей демонстрации физической формы псевдостарец не удержался от короткого победного взгляда в нашу сторону. Мы проехали в направлении грота ещё немного и спешившись оставили дрезину на её первоначальном месте. Верманд достал из кармана куртки пол рулона той самой ленты ограждения со светящимися черепами и предупредительными надписями по английски. «Подобрал в туннеле» – пояснил он. Ленту он дважды обмотал вокруг дрезины и кузова с грузом.

В этот момент со стороны входа в туннель раздался шум падающей воды и через несколько мгновений прекратился. Создавалось впечатление, что в гроте вдруг образовался небольшой и кратковременный водопад. «Infame Bande!» – рявкнул бородач и в сердцах смачно плюнул в ни в чём неповинную дрезину. «„Ремонтники“ всплыли, сволочи!»

До выхода в грот из тоннеля было всего каких-то 100 метров, не больше. «Я должен видеть этот У-бот! [4] » – неожиданно для нас с Геной вдруг заявил Вард и решительно направился в сторону грота. Мы с рыжим, словно щенки за взрослым псом неохотно затрусили за ним. «Чего он хочет видеть? Какой такой бот-калошу?» – Озадаченно хватая ртом сырой воздух грота вопросил Генка Эпельбаум, словно не он, а я виртуозно владел германской мовой. Гена из всей фразы Верманда не понял только слова У-бот, а я как раз наоборот – понял только это слово. Восстановить по нему и последовавшим за ним действием весь смысл намерения норвежца уже не составляло большого труда. «„U-Boot“ по немецки подлодка. По норвежски наверное тоже. Устиныч рассказывал» – пояснил я. Геша на ходу хлопнул себя по лбу: «Я билдербергский осёл! Это же сокращение от Unterseeboot – подводная лодка!»

– «Зачем же он в грот прётся? Сам ведь говорил, что опасно». Ремонтники «то вернулись». – просипел я, преодолевая одышку. «Доживёшь до его лет, ещё не так чудить будешь» – так же сипло резюмировал в ответ Гена.

Между тем Верманд не доходя до выхода из туннеля метра три прижался к стене, всматриваясь наружу. Мы подошли вплотную и последовали его примеру. «Вовремя мы свет в туннеле вырубили. Они нас не увидят, пока не приблизятся, а мы их да». – прошептал норвежец жадно вглядываясь в тёмный силуэт всплывшей субмарины. На задней части небольшой полукруглой рубки, похожей на горб дромадера ярко вспыхнул мощный прожектор и вдруг стал поворачиваться вверх, пока не упёрся лучом в каменистый свод грота. Отражённый свет осветил пространство большого скального зала мягко и непринуждённо, словно хрустальное бра в театральной ложе. В тот же момент погас свет нашего прожектора, расположенного в малом зале грота. «Молодцы парни» – подумал я – «не спят на вахте. Увидели свет чужого прожектора и приняли единственно правильное решение».

Подлодка была необычной формы и цвета. Она бочкообразной пузатостью весьма походила на опускавшийся в Марианскую впадину батискаф «Триест», увеличенный раз в десять. Эта пухлая субмарина, смахивающая на толстую скумбрию была в необычного цвета – тёмное маренго с серебристым отливом. Капли морской воды не спешили соскользнуть с даже издалека заметной шершавости бортов и посверкивали в отражённом свете прожектора подобно прозрачной ткани, расшитой стразами. Подлодка словно дородная невесте Гаргантюа расположилась в алькове огромного морского грота, как бы ожидая своего суженого. Загудело подруливающее устройство и лодка плавно прислонилась правой стороной к каменному причалу. После чего послышался звук напоминающий жужжание гигантского майского жука и верхний полукруглый срез рубки, увенчанный сияющим прожектором отодвинулся к корме.