Чтение онлайн

– Я даже не буду ничего говорить по поводу нашего плана, – вымолвила, наконец, Лэй.

– По крайней мере, ты сказала, что он наш! – улыбнулся Мун, и вдруг улыбнулась и Лэй.

– Поджигаю?

Лэй кивнула. Мун поднес горящую свечу к дыре и, глубоко вздохнув, засунул внутрь. Секунд пять он не дышал, но ничего не произошло. И через десять, и через двадцать. Он повернулся к Лэй. План провалился. Девочка смотрела на Муна огненным взглядом и тут расхохоталась так же истерично, как недавно плакала.

– Мы собиралась так вот, на этих санках спуститься?

Захохотал и Мун, причем не менее истерично.

Непонятно, сколько бы продолжали ребята смеяться над своей неудачей, если бы на балкон не вышел мистер Левенпилл. Он был спросонья и с новым ружьём. Ребята тут же умолкли. Не спешил говорить и хозяин. Он обвел конструкцию балкона взглядом и щелкнул затвором.

– Не умеете, вы, молодые, ценить гостеприимство. Когда я недавно говорил о том, что нашёл путь к избавлению своей жизни от никчемности, Вы, господин Мун, слушали меня, видимо, плохо. Я не могу позволить моей племяннице умереть в лесу. Лэй, подойди ко мне, – голос мистера Левенпилла избавился от сладости.

– Хочешь заслужить через мои муки право не быть никчемным? Ты сейчас похож на охранника «Волчьего логова». Там такой большой злой охранник с отвратительно-надменным лицом. Понятно, что он работает там, потому что ни на что больше не годен, ничего больше добиться не смог. И срывает свою злость и отчаянье на посетителях. Дядя, как же ты изменился… Твои проповеди про одиночество, что ты спасаешь мир от себя… Да, у тебя хватает сил признаться, что тебя подобно тому охраннику всё раздражает. Но если ты думаешь, что вы чем-то с ним отличаетесь, то глубоко ошибаешься. Ты ничем не помогаешь миру, а мстишь ему. Ты стал таким одиноким, потому что не смог найти в мире красоту. Или, найдя её, загубил в себе. Не знаю точно, и знать не хочу. Ты стал одиноким не в мире, а внутри своей души, которую судорожно пытаешься восстановить. Я знаю тебя лучше всех, и можешь даже не пытаться спорить. Знаешь, почему ты не хочешь пустить меня в Лес? Ты просто боишься, что там найдется мне успокоение. А тебе не хочется, чтобы кто-то нашел утешение души. Тебе хочется, чтобы все маялись, как ты. Поэтому ты и любишь этот балкон, глядеть, как люди сходят с ума. Нееет, я не подойду к тебе. Уходи прочь. Вам с отцом меня не достать, – ответила, в конце усмехнувшись Лэй. За внешней легкостью в голосе Мун чувствовал, что девочке, как и ему, страшно.

Мистер Левенпилл молчал, сохраняя безразличное лицо. Когда же глаза стали все-таки выдавать ярость, он щелкнул затвором.

– Мне придется стрелять.

– Стреляй, – безразлично ответила Лэй.

Мистер Левенпилл выстрелил в выступ. Эхо разлетелось по всем трущобам. Со спокойным видом он перезарядил ружье после предупредительного выстрела. Мун почувствовал, что подушки, на которых он сидел слегка завибрировали.

– Больше предупредительных выстрелов не будет. Иди сюда.

– Больше и не надо, – сказал Мун и встал. Затем подпрыгнул и приземлился на балкон. Этого хватило. По цепной реакции выступ начал дико вибрировать, продолжая начатое выстрелом, а затем отделился от скалы и поехал вниз. Мистер Левенпилл со страшными ругательствами едва успел отпрыгнуть и остаться наверху.

Смазка работала удачно – ребята неслись со страшной скоростью, обнявшись и вцепившись в простыни-веревки, пока не выехали чуть ли не на центр площади. Отдышаться удалось через минуту.

– Ты знала, что он сделает предупредительный выстрел вниз? – спросил Мун.

– Конечно, – ответила Лэй. – Здесь, на балкончике переночуем или сразу пойдем?

Ребята снова расхохотались до слез. В Трущобах никому нет ни до кого дела. Тупик не был исключением. Ребят обходили стороной и даже не смотрели на непонятную конструкцию, невесть откуда появившуюся.

– Он, наверно, был удивлен нашим побегом. – сказал Мун.

– Да… Хорошо, что все-таки появился. Нельзя было его такого зрелища лишать. Теперь он точно поймёт: жизнь в булочной – не моё призвание. Как же он изменился…

– А ты говорила: добрый.

– Я думала, он нас подслушивает.

Мун вспомнил вопрос, который давно хотел задать Лэй, но осёкся. Не хватило пока смелости. Они встали с балкона, отряхнулись и после недолгого катания по почти отвесной скале двинулись к месту, где должна была быть дверь. Её было не видать.

Тупик оказался больше, чем представлялся сверху. Огромная площадь, заполненная встревоженными от попадания в это место людьми; они были так же суетливы, как и пламя свечей. Каждый огонек метался, добавляя отблеск в общий неустойчивый свет. Муну показалось, что он тонет в постоянно меняющемся мире. Это теплое мерцание действовало и на Лэй. Она взяла за руку Муна, чтобы они не потеряли друг друга. Так ребята и шли мимо разочарованных, потерянных людей к месту, которое давно ждало их.

– Лэй, подожди. – Мун был полон решимости, и девочка остановилась, почувствовав, что дальше они не пойдут, пока не решат последний вопрос.

– Что такое?

– Я так и не понял, чего ты добиваешься от Леса. Ты хочешь найти призрака, который…

Лэй его перебила.

– Который как-то изуродовал мою семью. Моего отца. Мать. Им достаточно той никчемной жизни, продавая рыбу, а мне – нет. Я уверена, призраки могут действовать и за пределами Леса. Один из таких поработил папу с мамой, но со мной ему не тягаться. Я найду его в Лесу, и даже там ему со мной не справиться.

– Что ты с ним сможешь сделать?! Даже если найдешь?! Впустить в себя… и выстрелить в голову?! Убьешь его вместе с собой? Ты говорила про такой план.

– Может, если потребуется, и так. А, может, и нет. Я не знаю. Слышал про синий цветок?

Через Муна словно прошёл разряд.

– Да. Мне мама рассказывала, что в дебрях есть такой цветок. Если его увидеть, то никогда не забудешь.

– Именно. Честно говоря, я больше, чем призрака, хочу найти его. Увидеть это прекрасное творение, и никогда больше не забывать. Даже когда захочется стать рабой повседневности и никчемной жизни – чего я больше всего боюсь – я буду вспоминать этот цветок, и ни один призрак не доберется до моей души. Ни один призрак не сможет сделать меня безвольной. Один раз вдохнув аромат цветка, я навсегда запомню, что хочу жить всеми цветами жизни. Теперь ты знаешь всё. Пойдем.

Лэй пошла, потянув Муна за собой. Руки они не расцепляли. Пройдя через площадь, ребята подошли к выходу в Лес. У них вспотели ладони, но они не спешили их разнимать. Ничего особенного в этой деревянной двери не было, разве что полукруглый верх. В центре висела табличка:

«В Лес. Подождите минуту у двери и входите»

– Зачем ждать минуту? – спросил Мун больше у себя, чем у Лэй.

Справа у двери сидел слепой нищий. Его лохмотья были истерзаны временем, однако нельзя было того человека назвать бомжом. Не было рядом с ним ни тарелки для монет, ни таблички с просьбой о помощи. Он был слеп – об этом говорили глаза без зрачков – но голову держал, будто всех вокруг осматривает. На вопрос Муна ответил именно он:

– Можно зайти и без минуты… – голос был тихим, спокойным и очень богатым: любое его слово разлеталось сразу по всей голове. – Только нужно ли это?

– Что? Зайти, не дожидаясь минуты? – переспросил Мун.

– Да.

– Почему бы и нет…

– Многие заходили, не дожидаясь. Я не понимаю, зачем.

Слова нищего были очень непонятны.

– Объясните, пожалуйста, о чём Вы, – попросила Лэй.

– О, красавица, как я могу отказать такой даме. В Лес идут, чтобы победить призраков – бесполезная затея, по-моему, но это не моего ума дело. Тысячу раз, перед сном, и пробудившись, человек думает, как войдет в Лес. И вот пришел человек на границу с Лесом. Хотите сказать, всё, о чем он думал, таким и осталось? Нет. Сейчас вас пожирают сомнения, страх, слабость… Если вы и пойдете туда, то только будучи более слепыми, чем я, на одном только порыве душевном. И тут же превратитесь в этом Лесу в ничто. Нет. Не спешите. Дайте высохнуть вашим ладоням, успокоиться сердцу, и вспомните, зачем вы туда идете. Может быть, здесь, на краю, вас посетит, к великому счастью, озарение – и вы повернете прочь от этой проклятой двери! Ну а если нет – в любом случае, входить в Лес надо с непоколебимой решимостью. Я буду счастлив, если объяснил всё доступно, принцесса.