Чтение онлайн

— Ну что, понял, каково наверх-то ходить? — говорил он. — Надеюсь, этот урок пойдёт тебе впрок. Твоё предназначение в этом мире — причинять страдание.

— Ага, именно этим я и займусь, — пробормотал Роскуро. — Я заставлю принцессу страдать — за тот последний взгляд, которым она меня смерила.

Пока Роскуро мастерил себе мантию и вынашивал планы мести, тюремщик Грегори, по обыкновению, обходил подземелье, крепко держась за свою верёвку, а узник, который когда-то выменял дочку на красную скатерть, а теперь лишился и скатерти, сидел в своей камере и тихонько плакал. Днём и ночью.

Наверху же, в королевском замке, однажды под вечер маленький мышонок замер, услышав какой-то необычайно сладкий звук. Его братья и сёстры тем временем суетились, вынюхивая хлебные крошки. Мышонок стоял, склонив голову набок, не умея назвать, что именно он слышит… Любовь этого мышонка к музыке тоже имела последствия. О некоторых из этих последствий ты, читатель, уже знаешь. Именно благодаря музыке мышонок попадёт в покои принцессы. И полюбит принцессу всей душой.

Кстати, о последствиях. Как раз когда Десперо впервые замер, услышав звуки музыки, в сгущающихся сумерках к замку подъезжала телега, гружённая ложками, половниками, тарелками и кастрюлями. Лошадей настёгивал кнутом королевский солдат. А возле солдата сидела девочка с престранными ушами. Они были похожи на капустные кочерыжки.

Читатель, эту девочку зовут Миггери Coy. Именно она поможет Роскуро осуществить задуманную им месть, хотя сама она, подъезжая к замку, об этом пока не подозревает.

Книга третья

Ух ты! История Миггери Соу

Глава двадцать четвёртая

Пригоршня сигарет, красная скатерть и курица

И снова, читатель, прежде чем мы узнаем будущее, нам предстоит заглянуть в прошлое. Я расскажу тебе историю о жизни Миггери Coy, девочки, которая родилась задолго до мышонка Десперо и крысёнка Кьяроскуро вдалеке от королевского замка и получила имя в честь любимой свиньи своего отца.

Миггери Coy было шесть лет, когда её мама умерла, держа дочку за руку и глядя ей прямо в глаза.

— Мама? — позвала Мигг. — Мама, почему ты не хочешь остаться со мной?

— Кто это? — спросила мама. — Кто держит меня за руку?

— Это я, мама. Я, Миггери Coy.

— А, это ты детка… Отпусти меня.

— Но я хочу, чтобы ты осталась со мной.

— Ты хочешь… — повторила мама.

— Хочу, — отозвалась Мигг.

— Да разве кого-то волнует, чего ты хочешь?.. — произнесла мама.

Она сжала ладонь Мигг разок-другой и умерла, а Мигг осталась с отцом, который вскоре после смерти жены пошёл в базарный день на ярмарку да и продал свою дочку в служанки, получив за неё скатерть, курицу-несушку и пригоршню сигарет.

— Папа? — окликнула его Миггери, когда он уходил с курицей под мышкой, сигаретой в зубах и красной скатертью, накинутой на плечи, точно плащ.

— Отстань, Мигг, — сказал он. — Ты теперь принадлежишь этому дяде.

— Но я так не хочу, папа, — сказала девочка и вцепилась в край красной скатерти. — Я хочу домой, с тобой.

— Господи, да кого волнует, чего ты хочешь? — воскликнул отец. — Иди и отстань от меня. — Он отцепил её пальцы от скатерти и подтолкнул дочку к человеку, который её купил.

Мигг смотрела вслед отцу, смотрела, как развевается, точно плащ, красная скатерть. Отец бросил Миггери Coy. И ты, читатель, уже знаешь, что он даже не оглянулся. Ни разу.

Представляешь? А если б твой папа продал тебя за скатерть, курицу и пригоршню сигарет? Ну-ка, закрой глаза и представь себе это хотя бы на минутку.

Получилось?

Надеюсь, волосы у тебя на голове встали от ужаса дыбом. Надеюсь, ты теперь вполне сочувствуешь Миггери Coy и представляешь, каково было бы оказаться на её месте.

Бедняжка Мигг. Что с ней будет? Хоть ты и напуган, читатель, всё-таки наберись смелости и читай дальше.

Переверни страницу. Это твой долг перед Миггери Coy.

Глава двадцать пятая

Порочный круг

Купившего её человека Миггери Coy называла Дядей, он так велел, А ещё он велел ей ухаживать за овцами, готовить еду и чистить котлы, и Мигг всё это исправно делала. От Дяди она никогда не слышала ни похвалы, ни даже простого «спасибо».

Другая печальная особенность житья у Дяди заключалась в том, что он любил, как он сам выражался, «дать ей в ухо». Справедливости ради заметим, что, прежде чем ударить, он всегда осведомлялся у Мигг, хочет ли она получить в ухо.

Их ежедневные разговоры выглядели так:

Дядя. Я вроде велел тебе котёл почистить?

Мигг. Я почистила, Дядя, я очень хорошо почистила.

Дядя. Но он весь грязный! Ща в ухо дам!

Мигг. Дядя, честное слово, я его чистила!

Дядя. Так я, по-твоему, вру?

Мигг. Нет, Дядя.

Дядя. Значит, в ухо хочешь?

Мигг. Нет, Дядя, спасибо, не хочу.

Увы, Дядю, как и родителей Миггери Coy, нисколько не волновало, чего она хочет и чего не хочет, Мигг неизменно получала затрещину, причём Дядя отвешивал её с неизменным энтузиазмом, а Миггери принимала с неизменной неохотой.

Эти затрещины обрушивались на уши Мигг с пугающей частотой. Дядя был человеком справедливым и старался не обделить своим вниманием ни правое, ни левое ухо Миггери. Поэтому со временем её уши перестали напоминать человеческие и тем более детские уши и стали похожи на капустные кочерыжки.

Да и толку от них было не больше чем от кочерыжек. То есть, в сущности, они разучились работать как нормальные уши. Они перестали слышать. Сначала слова в сознании Мигг стали как-то расплываться, словно в тумане. Туман этот густел и густел, слова были уже едва различимы и потеряли для Мигг всякий смысл.

Чем хуже слышала девочка, тем меньше понимала. А чем меньше понимала, тем больше делала не так. А чем больше она делала не так, тем чаще получала в ухо и тем хуже слышала. Это называется порочный круг. Миггери Coy оказалась в самом центре порочного круга.

Читатель, поверь, это не самое приятное место. И попасть туда по доброй воле никто не хочет.

Впрочем, ты уже понял: то, чего хотела или не хотела Миггери Coy, никого в этом мире не заботило.

Глава двадцать шестая