Чтение онлайн

– Вы про самогон?
– уточнил Мерфи.
– Иисусе, не пробовал самогона уже лет семь.

– И вы поймете, что ожидание того стоило, капитан, - сказал Маккомб, и когда с ужином было покончено и снявшие кители офицеры распили бутылку прекрасного французского бренди, захваченного у Кедровой горы, хозяин таверны принес вниз кувшин объемом с галлон.

– Несколько глотков этого напитка, капитан, - заявил он Мерфи, - и вы поклянетесь, что снова в Баллине [78] .

– Если б я только мог, - с тоской произнес Мерфи.

– Его сделала моя жена, - объяснил Маккомб, ставя кувшин на стол, - до того, как ей поплохело.

– Надеюсь, она жива?
– вежливо спросил Мерфи.

– Да благословит вас Бог, майор. Она лежит наверху с лихорадкой, вот как. Это всё из-за жары. Какое-то ненормальное лето, совершенно ненормальное.

– Мы заплатим за самогон, точно, - сказал Мерфи, выглядя большим ирландцем, чем за многие годы.

– И пенни не заплатите, капитан, - возразил Маккомб. Наши с Розлин два мальчика служат в Шестом виргинском, и они хотят, чтобы вы испробовали это за так. Так что наслаждайтесь! Но пока не слишком налегайте, если собираетесь попозже и наверху получить удовольствие!

Это замечание было отмечено одобрительными восклицаниями, потому что, без сомнения, в развлечения этого вечера входило и посещение комнат наверху.

– Только не я!
– сказал Хинтон, когда Маккомб удалился.
– Я женатый человек. Не могу позволить себе подхватить сифилис.

– Старбак не подхватил, - заявил Мерфи, - а он, должно быть, прокрадывался сюда дюжину раз.

– Ничего подобного!
– воскликнул шокированный этой новостью Хинтон.

– Что, Старбак и женщины?
– спросил Мерфи.
– Боже мой, майор, да это же как виски и священники - невозможно отделить одно от другого. Уж не знаю, чем его поили в Бостоне, чтобы придать такую энергию, но я не против выпить бутылку-другую этого средства. А пока попробуем самогону.

Кувшин с самогоном пустили вокруг стола. Здесь присутствовали все капитаны Легиона кроме Дэниела Медликотта, которого вызвали в штаб Фалконера, и Старбака, сидящего под арестом в палатке полковника Свинерда. Никто, даже майор Хинтон, не знал в точности, какую судьбу готовит генерал для Старбака, но лейтенант Дейвис был уверен, что Фалконер хочет, чтобы тот предстал перед трибуналом. Хинтон утверждал, что это невозможно.

– Может, Свинерд и ослушался приказа Фалконера, но Нат лишь выполнил приказ Свинерда, - Хинтон поднес кувшин с самогоном к носу и подозрительно понюхал его.
– Всё закончится, - сказал он, имея в виду, скорее, затруднительное положение Старбака, чем спиртное.
– Фалконер завтра проснется и всё это забудет. Он неконфликтный человек, не то что его отец. Мне нужно выпить эту субстанцию или использовать ее для примочек?

– Пейте, - ответил Мерфи, - и почувствуете, что вам пятнадцать, а не пятьдесят.

– Да что это такое, во имя Господа?
– спросил Хинтон, плеснув немного спиртного в оловянную кружку.

– Картофельный виски, - объяснил Мерфи, - из Ирландии. Если сделано точно по рецепту, майор, то это божественный нектар, но стоит только напортачить, и на всю жизнь ослепнете, а ваши кишки вдобавок в клочья превратятся.

Хинтон пожал плечами, поколебался немного и решил, что в пятьдесят ему уже нечего терять, так что он опустошил кружку бесцветной жидкости одним залпом. Он сделал глубокий выдох, покачал головой, а потом издал хриплый звук, который, похоже, обозначал одобрение. Он налил себе еще немного.

– Ну и как?
– поинтересовался сидевший у окна капитан Пири, полковой квартирмейстер.

– Потрясающе, - отозвался Хинтон.
– Просто дух вышибает!

– Стреляют, - сказал Пири, отодвинув предохраняющую от насекомых газовую занавеску.

По влажной местности прокатился гул взрыва, а за ним последовал треск ружейной стрельбы. Север озарился красными огнями, на фоне которых проступили силуэты деревьев, растущих между перекрестком и позициями бригады.

– Боже, - тихо произнес Мерфи, а потом вытащил из висящей на гвозде в стене кобуры револьвер и направился к главному помещению таверны, а оттуда, в свою очередь, на шаткое крыльцо.

Остальные офицеры последовали за ним, присоединившись к Маккомбу и трем другим его клиентам под деревянной крышей крыльца, с которой свисали два фонаря. Небо на севере озарилось вспышкой от второго взрыва, на сей раз пламя высветило на дороге группу всадников в плащах.

– Кто там?
– крикнул Хинтон.

– Второй луизианский конный!
– ответил голос с южным акцентом. Небосвод стал красным от пламени, а в лагере прозвучали новые выстрелы.

– Это налет!
– воскликнул Хинтон, сбегая по ступенькам крыльца с револьвером в руке.

– Пли!
– крикнул голос с южным акцентом, и на таверну из красноватой тьмы обрушился ружейный залп. Хинтона отбросило наземь чудовищным ударом в плечо. Он покатился по грязи в сторону тени под крыльцом, когда пуля разбила один из фонарей, и осколки стекла посыпались на пораженных офицеров. Капитан Мерфи дважды выстрелил из револьвера, но мощный ответный залп вынудил его нырнуть в таверну, чтобы найти укрытие.

Лейтенант Дейвис последовал за Хинтоном вниз по лестнице крыльца и каким-то образом смог безопасно перебраться через дорогу под укрытие небольшой церкви, но больше никому из офицеров не удалось покинуть маленькую веранду таверны. Пири упал через перила, кровь стекала с его подергивающихся рук.

На тяжело дышащего от боли майора Хинтона сквозь щели дощатого пола полилась кровь. Лиам Маккомб стрелял по дороге из дробовика, а потом пуля вошла в огромный живот хозяина таверны, и он согнулся пополам с удивленным выражением лица. Его дыхание перешло в глубокие дрожащие вздохи, а кровь залила сорочку и панталоны.

Мерфи побежал к боковому окну, но за секунду до того, как он добрался до цели, одна пуля оторвала газовую занавеску, а вторая прошла сквозь стену и выбила щепку от стойки таверны. На кухне причитали рабыни, а прикованная к постели жена Маккомба жалостливо звала мужа. Другие женщины наверху визжали от ужаса. Мерфи сложил руки у рта.

– Здесь женщины! Не стрелять! Не стрелять!

С крыльца этот крик подхватил другой голос:

– Не стрелять! Прекратить огонь! Здесь женщины!

– Стреляйте!
– послышалось из озаренной огнем темноты.
– Сволочи врут! Стреляйте!

Мерфи пригнулся, когда стену изрешетили еще несколько пуль. Мощь ружейной стрельбы предполагала, что снаружи полно врагов. Джон Торранс, капитан третьей роты, лежал в дверном проеме крыльца, очевидно, мертвый. Один из лейтенантов Легиона хромал через комнату с залитой кровью бородой, а потом рухнул на полную плевательницу, и ее вонючее содержимое выплеснулось на пол.

На кухне начался пожар, пламя жадно гудело, поглощая сухую древесину старого дома. Два клиента Маккомба побежали наверх, чтобы попытаться увести женщин в безопасное место, а Мерфи поспешил в заднюю комнату, где на столе лежали остатки праздничного ужина. Он сдернул с гвоздя свой китель, схватил патронташ и выпрыгнул прямо через газовую занавеску в ночь. Занавеска запуталась вокруг него, так что несколько секунд он беспомощно катался по грязи.

Ему пришла в голову идея попытаться отогнать всадников от фасада таверны, если он просто сможет выстрелить в них из темноты с обратной стороны здания, но пока он пытался выпутаться из муслиновой занавески, он услышал звук взводимого курка, поднял глаза и увидел силуэт всадника. Мерфи попытался поднять револьвер, но всадник выстрелил первым, а потом еще раз. Мерфи ощутил, как что-то ударилось в него с чудовищной силой, будто пнула лошадь, а потом из бедра поднялась жуткая боль. Он услышал собственный крик и потерял сознание, когда всадник выстрелил снова.